Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Цивилизационный провал


Алексеев С.В., Володихин Д.М., Елисеев Г.А. Отечественная история. М.: Форум: Инфра-М, 2006.
Володихин

Новый учебник истории для среднего профессионального образования[1] — замечательный с первых же строчек.

«Языковеды установили, что разделение индоевропейского языка на отдельные ветви (индоиранскую или арийскую, славянскую, германскую и т.д.) произошло в начале III тысячелетия до н.э».

На той же самой странице, несколькими строчками ниже читаем:

«Выделение древних славян из индоевропейского единства произошло во II - I тысячелетиях до н.э».

Полторы тысячи лет сюда, полторы обратно — какая разница? Стоит ли размениваться на такие мелочи, если главный исторический факт зафиксирован на титульном листе: «Допущено Министерством образования и науки Российской Федерации...»

Министерство утвердило —
Значит, так оно и было!

Славяне являлись на планете два раза. Сперва — в начале III тысячелетия. «Осмотрелись они, оклемались...» Бронзовый век не понравился. Решили дематериализоваться, временно растворившись в индоевропейских массах. Может, просто паспорта поменяли, будто не славяне вовсе, а какие-нибудь хетты. И только к концу II тысячелетия решили, что пришло время выходить из подполья, обстановка благоприятствует, и явились снова под своим славным именем...

Хотя с именем тоже не просто. Авторы сообщают, что в древности оно звучало как «словене». Поэтому... «во II в. греческий географ Птолемей впервые упоминает их под собственным именем («ставаны»)». II век нашей эры и II тысячелетие до — опять же, не совсем одно и то же, да и «ставаны» похожи на «словен» примерно как Птолемей на Прометея. Но авторы учебника с лёгкостью разрешают загадку. Птолемей, конечно, запоздал, «однако до этого они (славяне) были уже известны, но только как «венеды».

А теперь остановимся на секунду и зададимся вопросом: каким образом С.В. Алексееву с соавторами удалось получить от древних греков информацию о том, что под «венедами» подразумевались именно те, кто в то время не имел никакого определённого имени?

Тут учёность не для среднего ума.

Может быть, кому-то покажется, что рецензент излишне патетичен и поэтичен (маленький стихотворный экспромт на вечную тему «что есть истина»). Но я всего лишь стараюсь соответствовать тому высокому уровню (научному и литературному), который задает рецензируемый учебник.

Вот для сравнения натуральная из него цитата.

«Средневековье было далеко от идеала всеобщего мира (?? — А.М.), впрочем, к нему не приблизилось и наше время. Однако всё же между христианскими странами отношения строились на несколько иных началах. Правила справедливой войны, например, подразумевали сохранение независимости побеждённого государства (?!! — А.М.) и заключение справедливого (? — А.М.) мира. Давно отошло в прошлое в Европе уничтожение целых городов и тем более стран с истреблением или уводом в рабство их населения...» (с. 72).

Что за «правила» предписывали средневековым правителям сохранение независимости побеждённого государства (например, Англии от Вильгельма Завоевателя) и запрещали уничтожение городов (не только неприятельских, но порою даже собственных) — опять же, мудрость неизъяснимая. И такой мудростью проникнут весь учебник.

Называется: «цивилизационный подход». И внедряется у нас с начала 90-х гг. в общем подарочном наборе «реформ» как некая новая методология для историков. «Немарксистская, ох, немарксистская». Автор этих строк уже имел сомнительное удовольствие рецензировать «цивилизационные» учебные пособия. И пришел ко вполне определённому выводу[2]. Некоторым он показался слишком резким. Почему мракобесие? Причём здесь Т.Д. Лысенко? Может быть, в погоне за модой коллеги просто немного увлеклись, а вы их обижаете такими грубыми сравнениями.

Даже для серьёзных историков, весьма далёких от вышеупомянутого «подхода», характерен примирительный тон: да, конечно, внятного определения «цивилизации» до сих пор не предложено, сколько их было — бог весть, потому что нет никаких критериев для разграничения, «возможны всякие спекуляции вплоть до сведения любого этноса к цивилизации», и «если в последней четверти ХХ в. многие исследователи развивающихся и постсоциалистических стран рассчитывали, что цивилизационная методология позволит им избежать отставания в теории от зарубежных коллег, то в ХХI в. с подобными иллюзиями приходится расставаться». Казалось бы, приговор. Но дальше, как ни в чём не бывало: «это не значит, что цивилизационное направление изучения истории не имеет права на существование и его не нужно развивать»[3].

«Развивать» — что? Иллюзии? Спекуляции?

А вот то самое, что достойно представляет учебник Алексеева, Володихина и Елисеева «Отечественная история». Здесь «подход» заявлен с предельной откровенностью. Чего стесняться-то перед «учреждениями среднего специального образования»?

«...Идеал — высшая ценность цивилизации (иначе говоря, «сверхценность»). И любая цивилизация существует, только пока верна ему (?? — А.М.) Устойчивая преданность народа высшему идеалу цивилизации называется Традицией... Когда она ослабевает, происходит крушение цивилизации. Подобного рода идеал — во-первых, высшая истина, открытая цивилизации (?? — А.М.), и, во-вторых, программа, по которой она строится и перестраивается, нечто вроде архитектурного плана, рассчитанного на множество столетий» (с. 4).

Кем «рассчитанного»? Какое отношение к науке имеет этот самодеятельный оккультизм?

Далее трепотня, то есть, извините, «дискурс» плавно перетекает к родным берёзкам. Оказывается, «жизненный цикл» цивилизации «рассчитан» таинственными архитекторами (то ли мадам Блаватской, то ли инопланетянами) на 1000 — 1200 лет. Соответственно, в России этот цикл начинается с принятия христианства. А заканчивается... монголо-татарским нашествием в середине ХIII века. Но не огорчайтесь раньше времени: «последняя треть того же века открыла историю Второй Русской цивилизации, новорожденной». А может быть, и не открывала? Может, и не открывала, соглашаются авторы. Это уж как кому сподручнее, так он и карты перетасует. Хотите — можете считать, что продолжалась та Первая Русская цивилизация, которая от князя Владимира. Но «вне зависимости от того, кто прав в данном споре (в каком «споре»? о чём?! — А.М.), погибла она в огне Гражданской войны, последовавшей за революционными событиями 1917 г.» (с. 5).

А дальше-то что? Дальше у нас был «межцивилизационный промежуток» (с. 405), «красная Империя, безбожная и лишённая здоровых корней» (с. 364), после чего «в соответствии с гипотезами некоторых историков, начала медленно подниматься Третья Русская цивилизация. Совершенно новая» (с. 5).

Политический заказ на изъятие из истории того, что в данный момент неугодно начальству, исполнен с исключительным усердием. В «межцивилизационный промежуток» пытаются спихнуть не просто отдельных «врагов народа», партии или социальные группы, но целую эпоху, которая, оказывается, не заслуживает элементарного уважения. И внимания тоже не заслуживает. Поменьше рассказывать о ХХ веке — сознательная установка, провозглашенная во введении, рядом с основными принципами «цивилизационной теории» (с. 6). И в одной из рекламных публикаций, сопровождавших презентацию нового учебника, авторам прямо ставится в заслугу то, что «значительно сокращен объем, отданный советскому периоду»[4]. В прежних пособиях он занимал непропорционально много места — а что значат 70 лет по сравнению с тысячелетием?

Тонко подмечено. Если довести плодотворную идею до логического завершения, тогда 9/10 объёма в учебнике истории любой страны должно приходиться на первобытнообщинный строй.

А вот как это выглядит на практике уже сегодня. Проблеме «софийности» — составляет ли эта самая «софийность» четвертую ипостась Бога или не составляет? — уделено в полтора раза больше места, чем итогам Второй Мировой войны (с. 360, 404). Игнатию Брянчанинову — в пять раз больше, чем С.П. Королеву и Ю.А. Гагарину вместе взятым (с. 316 — 317, 411).

На фоне такого отношения к подвигам, действительно составившим славу России, красивые слова о патриотизме — мы, дескать, «писали эту книгу, склонив головы перед величием нашего Отечества» и пр. (с. 7) — звучат как особо циничная издёвка. И важен ведь не только объём — много или мало? — но и что написано. И в каком тоне. О некоторых персонажах — с таким рекламным пафосом, как будто их в Думу выдвигают. О других — бюрократической скороговоркой, чтобы поскорее отделаться (о том же Юрии Гагарине, например). Наконец, о третьих — так, что волей-неволей вспоминается басня Крылова. Догадайтесь, какая (вопрос к Единому Экзамену). Жертвами «цивилизационного подхода», местами переходящего в трамвайное хамство, стали не только деятели советской эпохи («психически не совсем нормальный большевик Ф.Э. Дзержинский» (с. 366), но и классики отечественной культуры, даже некоторые цари. «Суть» петровских преобразований состояла, оказывается, в том, что «Пётр I выломал одну из стен русского дома» (с. 264). Вариант: «пробоина в днище русского корабля» (с. 267). Что конкретно ломал хулиган П.А. Романов — пол или стену — так и останется неясным для учащихся средних специальных учебных заведений. Зато они усвоят главное: при Петре Россия страдала от «избытка европейскости». Вместо «старой, наработанной системы... воздвигся нежизнеспособный фантом». И ещё происходило «утеснение гуманитарного знания» (с. 277). Интересно было бы знать, какие конкретно события скрываются за последней формулировкой? Тайна сия велика есть.

Особую неприязнь у сочинителей учебника вызывают их коллеги на ниве просвещения. Н.И. Новиков, например. Что должно знать подрастающее поколение о замечательном книгоиздателе ХVIII в.? Что он был «склонен к политическому интриганству» (с. 302). Неукоснительному разоблачению подвергаются всевозможные «еретики», начиная с Л.Н. Толстого, у которого не жизнь и творчество, а сплошные «будто бы» (с. 344), и далее вглубь истории.

«Во второй половине ХIV в. на северную Русь обрушивается туча ереси... Сторонников этого антихристианского учения именуют стригольниками. По всей видимости, в стригольнической ереси проявились остатки русского язычества» (с. 156). «В митрополиты Московские был поставлен Зосима, склонный к «ереси жидовствующих». Суть ереси состояла в уклонении от православия в иудейское учение каббалистики и тайную науку чернокнижия. Однако через несколько лет религиозные пристрастия митрополита, а также его пьянство вызвали всеобщее возмущение в Церкви... В 1504 г. церковный собор осудил ересь жидовствующих... Главнейшие еретики отправились на костёр...» (с. 160).

Сочинитель этого конкретного фрагмента — доцент Д.М. Володихин. Преподает источниковедение. Вроде бы, должен понимать, что такое «критика источника». Простенький, для первокурсника вопрос: откуда поступила информация, что стригольники — не христиане, а «остатки язычества»? Со слов тех, кто отправлял еретиков на казнь?

Дипломированные историки ХХI в. оправдывают костры инквизиции, повторяя на голубом глазу тогдашние обвинения. С таким же успехом можно использовать речи Вышинского как источник достоверных сведений об «антипартийной оппозиции».

Факт: при дворе Ивана III сформировался кружок образованных вольнодумцев во главе с дьяком Федором Курицыным. Они были осуждены и казнены за «уклонение в иудаизм». Конечно, с точки зрения современного цивилизованного человека «уклонение» в иудаизм или буддизм (равно как и в «антипартийную оппозицию») не содержит в себе ничего аморального или преступного. Другое дело — средневековое правосознание. Для него «отречение от Христа» и впрямь страшнее государственной измены. Но у нас есть серьёзные основания полагать, что далекие предтечи нынешней интеллигенции оказались жертвами не религиозной распри, а заведомой клеветы своих политических противников («иосифлян»). Исследовав «Лаодикийское послание» — «по существу, единственный полноценный памятник», оставшийся от Ф. Курицына и его товарищей, профессор А.Л. Юрганов пришел к выводу, что в этом источнике речь идет об апостоле Павле, а «весь пафос послания — в торжестве христианства»[5].

Авторам учебника «Отечественная история» такие тонкости не интересны. Их «цивилизационная» методология — точь-в-точь, как в старом анекдоте. «Ну и что, что не было? Моё дело сказать».

А язык-то русский как хорош у самозванных защитников «высокоразвитой культуры». Церковь «вынуждена была констатировать отлучение графа Толстого» (с. 344). «Констатировать отлучение...» Или: «в отсутствие императора демонстранты-забастовщики, направленные к Зимнему дворцу доселе проправительственным «Собранием русских фабрично-заводских рабочих» (лидер — Г. Гапон), вступили в столкновение с войсками и полицией» (с. 350). Можно ли извлечь из этого текста сколько-нибудь внятное представление о событиях 9 января 1905 г.? Наверное, да. Что демонстранты напали на «войска и полицию».

Можно долго развлекать читателей отдельными перлами «цивилизационного подхода» к российской истории. Оказывается, не только П.А. Столыпин «погиб в результате эсеровского теракта» (с. 354), но и Е. Азеф был убит эсерами (с. 348). Азефа, надо полагать, просто перепутали с Гапоном. Что касается убийства Столыпина в киевском театре, то его убийца — авантюрист Д.Г. Богров в ранней юности действительно примыкал к эсерам. Но потом ему стали ближе анархисты. А ещё ближе — полиция, в которой он состоял секретным сотрудником и от которой как раз и получил пропуск в партер, где мог беспрепятственно подойти к председателю Совета министров с оружием в руках[6]. Но если рассказывать об этом всерьёз, то, не ровен час, пострадает ореол святости вокруг последнего русского императора...

Забавно и то, как авторы противоречат сами себе, и не только в деталях, но и в основных положениях своей, извините за выражение, историософии. Только что нас пытались убедить, что «цивилизации» — это подразделения, на которые поделили человечество неведомые «архитекторы». Россия — направо, Европа — налево кругом марш! И вдруг на с. 49 тем же словом обозначается определённый уровень развития, противопоставляемый «варварству». Существовала ли русская цивилизация при княгине Ольге? — таким вопросом задаются авторы, и сами на него отвечают: нет, Ольга только «заложила фундамент». Ведь при ней «на Руси... не сложилось ещё полноценного единого государства» (с. 50).

Скажу по секрету, что в Древней Греции никакого «полноценного единого государства» не сложилось вообще. Фидий и Пифагор прозябали в «варварстве».

Как отмечают авторы во введении, «наша работа целиком и полностью принадлежит академической научной традиции» (с. 6). Как говорится, сам себя не польёшь — завянешь. Чтобы оценить научную достоверность этой «традиции», нужно написать книгу, как минимум, сопоставимого объёма — 450 страниц. А, скорее всего, много большего, потому что размашистые обобщения и «высшие истины», взятые авторами с потолка, придётся опровергать по пунктам, ссылаясь на конкретные источники и литературу. Стоит ли тратить на это время? Ведь очередное достижение «образовательных реформ» только замаскировано под учебник истории (и замаскировано очень небрежно). А на самом деле относится совсем к другому жанру. И по стилю, и по уровню аргументации это политический агитпроп.

Гриф Министерства образования и науки РФ на листовке объёмом в 450 страниц — не оплошность, не невежество и не коррупция, а большая серьёзная политика.

«Цивилизационный подход» в разных модификациях, от либеральной «мультикультурности» до крайних форм черносотенного мракобесия, насаждается вместо истории не потому, что он обоснован, а потому что удобен. Удобен для решения социально-политических задач.

«Станислав Белковский: На мой взгляд, православный проект сегодня оптимален и, более того, он является единственным способом выживания России как цивилизации, отдельность которой как цивилизации признавали многие философы»[7].

Заметьте: теперь уже и религия — не самостоятельная ценность, а «проект», «способ». По-моему, для верующего христианина сама постановка вопроса — то, что его веру используют для чего-то постороннего — должна быть оскорбительна. Но православной общественности сподручнее обижаться на Мадонну.

Всё это было бы смешно... Очередной учебник, который можно зачитывать вслух в веселой компании за рюмкой чая. Очередное министерское «допущено». Очередной фельетон Авесхана Македонского (пора уже сборник издавать: «15 лет модернизации российского образования»). Но главные выводы, которые можно сделать, ознакомившись с новым учебником, к сожалению, веселыми не назовёшь. Бог с ними, с министерскими чиновниками. Они делают своё «реформаторское» дело последовательно и методично с 1992 г. Но ещё несколько лет тому назад можно было надеяться на академическую экспертизу — что она окажется честнее ведомственной. И на старые университеты как на оплоты нормальной, традиционной, «позитивистской» науки. А теперь смотрите выходные данные. Один из авторов, он же составитель «Отечественной истории» — с истфака МГУ, причём не культуролог-политолог, а преподаватель кафедры источниковедения. Рецензенты — историки, доцент и профессор того же Московского Государственного Университета имени Ломоносова.

Пожалуй, на такой исторический факультет МГУ уже можно принимать по результатам Единого Гэ. Хуже не будет.

Опубликовано в журнале «Россия - XXI», №6, 2006.


По этой теме читайте также:


Примечания:

1. Алексеев С.В., Володихин Д.М., Елисеев Г.А. Отечественная история. М.: Форум: Инфра-М, 2006.

2. См.: Смирнов И. Либерастия, гл. 12.

3. Крадин Н.Н., Скрынникова Т.Д. Империя Чингис–хана. М.: Восточная литература, 2006, с. 45.

4. Федоров К. Бои за прошлое России

5. Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М.: МИРОС, Институт «Открытое общество», 1998, с. 258.

6. См.: Рууд Ч.А., Степанов С.А. Фонтанка, 16: Политический сыск при царях.М.: Мысль, 1993, гл. 9. Аврех А.Я. П.А. Столыпин и судьбы реформ в России. М.: Издательство политической литературы, 1991, гл. VII.

7. Радио «Свобода». 08-08-04. Корпорация православного действия и «новейшее средневековье». Программу ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие президент Института национальной стратегии Станислав Белковский.

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?