Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

1.4. Накануне цивилизации и рядом с ней: предклассовые общества

1.4.1. Вводные замечания

Предклассовое общество было достаточно подробно рассмотрено во втором выпуске «Введения по всемирную историю» - «История первобытного общества» (М., 1999). Поэтому здесь я ограничусь лишь предельно краткой его характеристикой. Без понимания основных особенностей предклассового общества невозможно понять возникновение не только самого раннего классового общества - древневосточного, но также античного и феодального.

С появлением цивилизованного общества закончилась эпоха первобытного общества, но первобытные общества вообще, предклассовые общества в частности не исчезли. Они продолжали существовать наряду с классовыми обществами вплоть до наших дней. И не принимая во внимание взаимодействие классовых и первобытных обществ, невозможно понять всю последующую историю человечества. Первобытные, включая предклассовые, общества, существовавшие до появления классовых, принято называть апополитейными (от греч. апо - до, политея - государство), сосуществовавшие с классовыми обществами, - синполитейными (от греч. син - одновременный).

1.4.2. Формы эксплуатации в предклассовом обществе

В предклассовом обществе шел процесс становления частной собственности, эксплуатации человека человеком и общественных классов. Частная собственность как экономическое отношение есть такая собственность одной части членов общества, которая позволяет ей присваивать труд другой (и обязательно большей) части его членов. Эти две группы членов общества, отличающиеся друг от друга местом, занимаемым ими в определенном общественно-экономическом укладе (конкретно: отношением к средствам производства и способом получения и размерами получаемой доли общественного продукта), а нередко также ролью в организации труда, представляют собой не что иное, как общественные классы.

Частная собственность является полной, когда члены господствующего класса безраздельно владеют средствами производства, а члены другого класса целиком отчуждены от них. Таковы рабовладельческая и капиталистическая частная собственность. Но частная собственность может быть расщеплена на верховную частную собственность членов господствующего класса и подчиненную обособленную собственность членов эксплуатируемого класса. Такова, например, феодальная частная собственность. В подобном случае антагонистический способ производства является двухэтажным. Феодальный общественно-экономический уклад включал в себя в качестве своей основы крестьянско-общинный уклад. Верховная частная собственность - всегда собственность не только на средства производства, но и на личности непосредственных производителей. Последние - подчиненные собственники не только средств производства, но и своей личности.

Частная собственность может различаться и по тому, как конкретно члены господствующего класса владеют средствами производства (а иногда и работниками). Частными собственниками могут быть члены этого класса, взятые по отдельности. Это - персональная частная собственность. Частная собственность может быть групповой. Такова акционерная собственность при капитализме.

И, наконец, средствами производства (и работниками) могут владеть все члены господствующего класса, только вместе взятые, но ни один из них в отдельности. Это - общеклассовая частная собственность. Общеклассовая частная собственность всегда приобретает форму государственной. Это с неизбежностью обуславливает совпадение класса эксплуататоров, если не со всем составом государственного аппарата, то во всяком случае с его ядром.

Описанный способ производства известен под названием азиатского. Лучше его назвать политарным (от греч. полития, политея - государство), или просто политаризмом. Но если говорить точнее, существует не один единый политарный способ производства, а несколько разных политарных способов производства. Один из них, который был первым в истории человечества антагонистическим способом производства и существовал в эпоху Древнего Востока, а затем и в последующие периоды истории Востока вплоть до XIX в., я буду называть палеополитарным, или древнеполитарным. Все политарные способы производства имеют между собой много общего.

Так как политаристы владели средствами производства и производителями материальных благ только сообща, то все они вместе взятые образовывали особого рода корпорацию. Общеклассовая собственность всегда есть собственность корпоративная. В данном случае эта корпорация представляла собой особую, иерархически организованную систему распределения прибавочного продукта - политосистему. Глава этой системы, а тем самым и государственного аппарата, был верховным распорядителем общеклассовой частной собственности и соответственно прибавочного продукта. Этого человека, роль которого была огромна, можно назвать политархом. Соответственно возглавляемую политархом ячейку общеклассовой частной собственности можно называть политархией. Она же одновременно была и социоисторическим организмом, и государством.

Любой политарный способ производства предполагал собственность политаристов не только на средства производства, прежде всего землю, но и на личность непосредственных производителей. А это означает существование права класса политаристов на жизнь и смерть всех своих подданных. Поэтому для политарных обществ характерно существование практики постоянного систематического террора государства против всех своих поданных. Этот террор мог проявляться в разных формах, но он всегда существовал. Особенно жестким и массовым был террор в эпохи становления любой формы политаризма.[1]

Кроме чисто общеклассовой корпоративной собственности, могли существовать формы частной собственности, в которых классовая корпоративная собственность сочеталась либо с подлинной персональной собственностью, либо с более или менее выраженными моментами персонализации этой собственности. Наиболее яркий пример персонально-корпоративной частной собственности - феодальная собственность. Существовали и иные формы корпоративно-персонализированной частной собственности.

Генезис частной собственности и социальное расслоение вообще, становление общественных классов прежде всего, шло в нескольких формах. Становление персонально-корпоративной частной собственности, которая, как правило, была верховной, предполагало разделение людей на знать (аристократию) и простонародье (коммонеров). Это - аристарное (от греч. аристос - наилучший) расслоение. Становление персональной частной собственности, которая обычно была и полной, предполагало разделение людей на богачей и бедняков. Это - плутарное (от греч. плутос - богатство) расслоение. Становление политарной, т.е. общеклассовой корпоративной, собственности всегда начиналось как аристарное, но затем приобретало своеобразные формы.

На стадии предклассового общества шло формирование политарного способа производства. Становящийся политаризм можно было бы назвать протополитаризмом. Близким к протополитарному способу производства был нобиларный (от лат. nobilis - знатный) способ, который отличался от первого тем, что при нем каждому члену эксплуататорской элиты выделялась определенная доля совместной собственности, что часто вело к ее полному разделу. Нобиларная частная собственность была корпоративно-персонализированной. Нобиларное расслоение было аристарным.

Кроме протополитарного и нобиларного способов производства, на стадии предклассового общества существовали еще две основные формы эксплуатации. Одна из них - доминарный способ производства. Суть его заключается в том, что эксплуатируемый полностью работает в хозяйстве эксплуататора. Этот способ выступает в пяти вариантах, которые часто являются и его составными частями. В одном случае человек работает только за содержание (кров, пища, одежда). Это - доминарно-приживальческий, или просто приживальческий подспособ эксплуатации (1). Нередко вступление женщины в такого рода зависимость оформляется как заключение брака. Это - брако-приживальчество (2). Человек может работать за определенную плату. Этот вариант можно назвать доминарно-наймитским, или просто наймитским (3). Человек может оказаться в чужом хозяйстве в качестве заложника или несостоятельного должника. Это - доминарно-кабальный подспособ (4). И, наконец, еще одним является доминарно-рабовладельческий подспособ эксплуатации (5). Рабство как вариант и составной элемент доминарного способа эксплуатации качественно отличается от рабства как самостоятельного способа производства. В литературе его обычно именуют домашним, или патриархальным рабством.

Другим ранним основным способом производства был магнатный, или магнарный (от лат. magna - великий, ср.-лат. magnat - владыка). Он выступал в четырех вариантах, которые нередко являлись одновременно и его составными элементами. При этом способе основное средство производства - земля, находившаяся в полной собственности эксплуататора, передавалась в обособленное пользование работника, который более или менее самостоятельно вел на ней хозяйство. Случалось, что непосредственный производитель получал от эксплуататора не только землю, но и все средства труда. Работник обычно отдавал собственнику земли часть урожая, а нередко также и трудился в собственном хозяйстве эксплуататора.

Таким работником мог стать раб, посаженный на землю. Это магнарно-рабовладельческий вариант магнарного способа производства (1). Им мог стать приживал. Это - магнарно-приживальческий вариант магнарного способа производства (2). Им мог стать человек, оказавшийся в зависимости от владельца земли в результате задолженности. Это магнарно-кабальный подспособ эксплуатации (3). И, наконец, им мог стать человек, взявший участок земли в аренду и оказавшийся в результате этого не только в экономической, но и в личной зависимости от владельца земли. Это - магнарно-арендный подспособ эксплуатации (4). В литературе такого рода эксплуатацию обычно называют издольщиной, а когда работник отдает половину урожая - испольщиной.

И доминарное, и магнарное расслоение были вариантами плутарной стратификации. Очень часто доминарный и магнарный способы производства срастались друг с другом, образуя по существу один единый гибридный способ производства - доминомагнарный. Доминаристы при этом одновременно были и магнаристами.

1.4.3. Основные социально-экономические типы предклассового общества (проформации)

Различные предклассовые общества существенно отличались друг от друга и по общей, и по социально-экономической структуре. Общей тенденцией развития предклассового общества было укрупнение социоисторических организмов, которое приобретало различные формы. На предшествующих стадиях развития первобытного общества единственными социоисторическими организмами были первобытные (раннепервобытные и позднепервобытные) общины. С переходом к предклассовому обществу многие позднепервобытные общины превратились в формирующиеся крестьянские (пракрестьянские). Одни пракрестьянские общины были самостоятельными социоисторическими организмами (общиносоциорами), другие входили в состав многообщинных социоров.

Возникновение последних было одним из путей укрупнения социоисторических организмов. Существует несколько видов многообщинных организмов. Одни из них этнографы чаще всего называют племенами. Таковы описанные Л.Г. Морганом племена ирокезов: сенека, онейда, онондага и др. Но так как слово «племя» в этнографической науке имеет несколько разных смыслов, то во избежание недоразумений я буду именовать такого рода многообщинные предклассовые организмы трибосоциорами (от лат. triba - племя). Другой путь - увеличение размеров общин и превращение их в великообщины, каждая из которых состояла из нескольких субобщин. Характерным для предклассовой эпохи было возникновение союзов и сверхсоюзов социоисторических организмов. Возникали союзы и сверхсоюзы общиносоциоров, трибосоциоров, великообщин.

Были социоисторические организмы, в которых господствовал формирующийся крестьянско-общинный (пракрестьянско-общинный) уклад. Такие общества можно было бы назвать пракрестьянскими (1). Одни из них были общинами, другие - великообщинами. В одних такого рода обществах отношения эксплуатации если и существовали, то лишь в качестве придатков к этому господствующему укладу. Это - собственно пракрестьянские общества (1.1). В других важную роль играли доминарные отношения. Это - пракрестьянскодоминарные общества (1.2).

В значительном числе предклассовых обществ господствующим был протополитарный уклад. Это - протополитарные общества (2). Их можно подразделить на два подтипа. Один - общества, в которых протополитарный уклад господствовал почти безраздельно - собственно протополитарные общества (2.1). Эти социоисторические организмы представляли собой протополитархии, включавшие в свой состав несколько пракрестьянских общин. Другой подтип - общества, в которых наряду с протополитарным укладом важную роль играл доминомагнарный - протополитомагнарные общества (2.2). Эти социоисторические организмы обычно сочетали особенности политархии и великообщины. Общества первого подтипав литературе иногда называют «деревенскими», общества второго - «городскими».

Наблюдались общества с доминированием нобиларных отношений - протонобиларные общества (3), которые подразделялись на собственно протонобиларные (3.1) и протонобилодоминарные (3.2). Были социоисторические организмы, в которых господствовал доминомагнарный способ производства, - протодоминомагнарные общества (4). И, наконец, были общества, в которых сосуществовали и играли примерно одинаковую роль нобиларная и доминомагнарная формы эксплуатации, - протонобиломагнарные (5). Чаще всего названные выше общества были великообщинами.

Еще один тип - общества, в которых доминомагнарные отношения сочетались с эксплуатацией рядовых его членов со стороны особой военной корпорации, которую на Руси называли дружиной. Научным термином для обозначения такой корпорации могло бы стать слово «милития» (лат. militia - войско), а ее предводителя - слово «милитарх». Лучший термин для обозначения таких социоисторических организмов - протомилитомагнарные общества (6).

Ни один из этих шести основных типов предклассового общества не может быть охарактеризован как общественно-экономическая формация, ибо не был стадией всемирно-исторического развития. Такой стадией было предклассовое общество, но оно тоже не может быть названо общественно-экономической формацией, ибо не представляло собой единого социально-экономического типа.

К перечисленным социально-экономическим типам предклассового общества вряд ли применимо и понятие параформации. Они не дополняли какую-либо общественно-экономическую формацию, существовавшую в качестве стадии мировой истории. а все вместе взятые заменяли общественно-экономическую формацию. Поэтому их лучше всего было бы называть общественно-экономическими проформациями (от греч. про - вместо).

Некоторые проформации возникли в результате внутреннего развития предклассового общества. Это - апополитейные проформации. Другие обязаны своим появлением влиянию сложившихся классовых обществ. Это - синполитейные проформации. К числу последних относится протомилитомагнарное общество.

Проформации не выступали по отношению друг к другу как стадии развития. Они были альтернативными вариантами предклассового общества. Их альтернативность наглядно проявлялась в том, что они могли превращаться и превращались друг в друга.

Во всех проформациях, исключая пракрестьянскую, шли процессы становления частной собственности и общественных классов. Но из пяти оставшихся предклассовых обществ только одно было способно превратиться в классовое без воздействия извне более развитых (а именно классовых) социоисторических организмов - протополитарное (в обоих его вариантах: собственно протополитарном и протополитомагнарном). Таким образом, оно представляло собой магистральную проформацию. Трансформация остальных проформаций в классовые общества была возможна лишь при условии индукции со стороны уже существующих цивилизованных социоисторических организмов (супериндукции). Поэтому первые классовые общества могли быть только древнеполитарными и древнеполитомагнарными.

1.4.4. Формы хозяйства и образы жизни. Скотоводческие общества

Материальные условия для подъема на уровень классового общества были созданы таким крупным переломом в развитии производительных сил человечества, каким была аграрная (агрикультурная) революция - переход от охоты и собирательства к земледелию и животноводству. Первые очаги земледельческо-животноводческого хозяйства появились примерно в IX-X тысячелетиях до н.э. на территории Передней Азии. В последующем очаги земледелия возникли и в других местах земного шара. Из них шло распространение новой формы хозяйства на все более широкие территории.

Возникновение земледелия само по себе еще не ведет к появлению классового общества. Известно множество обществ с земледелием, которые так и не стали классовыми. Но генезис земледелия есть необходимое условие появления классового общества. Все сформировавшиеся классовые общества были земледельческими.

В последующем, уже в эпоху цивилизации, в части предклассовых обществ все большую роль начало играть животноводство. Возникли общества, в которых пастухи со стадами передвигались на более или менее значительные расстояния, а основная масса населения жила оседло. Их принято называть пастушескими. В конце IV тыс. до н.э. в Передней Азии был изобретен колесный транспорт. Использование повозок, запряженных быками, сделало возможным возрастание подвижности скотоводов. Возникло отгонное (яйлажное) скотоводство. В XVII-XVI вв. до н.э. появились боевые колесницы, в XI-IX вв. до н.э. всадничество, а тем самым и боевая конница.

В I тысячелетии до н.э. появились полукочевые общества, в которых наряду со скотоводством продолжало еще в ограниченных масштабах практиковаться и земледелие, а затем и полностью кочевые общества, которые занимались исключительно скотоводством. Переход части предклассовых обществ к пастушеству, а затем и к кочевничеству (номадизму) позволило освоить степи, особенно засушливые, а вслед за этим полупустыни и пустыни.

На рубеже V-VI вв. н.э. было изобретено седло с жесткой основой и стремена, на которые опирался всадник во время езды. Это создало возможность преодолевать в краткий срок гораздо большие расстояния, чем раньше, и значительно усилило боевую мощь конницы. Стало возможным появление нового оружия - сабли. Все это значительно способствовало активизации кочевников, особенно в степных просторах Евразии.

Первобытные социоисторические организмы были в отличие от классовых демосоциальными, а тем самым и мобильными. Появление земледелия в значительной степени уменьшило подвижность социоисторических организмов. Предклассовые земледельческие общества начали прирастать к территории, сочетая признаки демосоциоров и геосоциоров. Переход к полукочевничеству и особенно кочевничеству сделал предклассовые социоисторические организмы не просто мобильными, а сверхмобильными. Кочевые социоисторические организмы, их союзы и сверхсоюзы были способны перемещаться на огромные расстояния. Пастушеские и кочевые общества постоянно взаимодействовали с цивилизованными обществами. Это взаимодействие могло быть как мирным, так и не мирным. Кочевники совершали набеги на цивилизованные общества. Объединяясь в союзы, кочевые общества становились огромной боевой силой, которая обрушивалась на цивилизованные общества и нередко завоевывала их.

1.4.5. Техника и производительные силы

Долгое время люди использовали орудия только из камня, дерева, кости и рога. Эту эпоху принято называть каменным веком. Он длился примерно до VI тыс. до н.э., когда начали изготавливаться и применяться медные орудия. Наступил медный, а точнее, медно-каменный век (энеолит, или халколит). Следующим шагом был переход к выплавке бронзы. Это произошло примерно в IV тыс. до н.э. Наступил бронзовый век.

После начала медного века подавляющее большинство предклассовых обществ долгое еще время продолжало пользоваться лишь деревянными, костяными и каменными орудиями. Также и после наступления бронзового века значительное число обществ оставалось в каменном или медном веках. И медь, и бронза начали использоваться еще до появления первых классовых обществ. Значительно позже уже после возникновения первых цивилизаций, в конце II тыс. до н.э. наступил железный век.

Несомненно, что появление медных, а затем бронзовых орудий способствовало становлению классового общества, но оно не было необходимым условием его появления. Истории известны классовые общества, которые совершенно не знали производственного использования металлов. Таковы, например, цивилизации Мезоамерики, возникшие в I тыс. до н.э. и достигшие расцвета в I тыс. н.э. Они жили в каменном веке. А с другой стороны, общества Африки южнее Сахары, освоившие выплавку железа еще в I тыс. до н.э., продолжали оставаться предклассовыми вплоть до прихода европейцев.

Хорошо известно положение материалистического понимания истории о том, что тип социально-экономических отношений определяется уровнем развития производительных сил общества. Если исходить из взгляда, согласно которому показателем уровня развития производительных сил является уровень техники, то приведенные выше факты находятся в несомненном противоречии с ним.

Но такая точка зрения на производительные силы, которой придерживались многие марксисты, включая творцов материалистического понимания истории, неверна. Производительные силы общества - люди, вооруженные средствами труда и умеющие приводить их в движение. Производительные силы могут быть большими или меньшими, могут возрастать, а могут и уменьшаться. И единственным реальным показателем уровня развития производительных сил того или иного социоисторического организма может быть только величина (объем) созданного в нем общественного продукта в расчете на душу его населения. Этот показатель можно было бы назвать продуктивностью общественного производства.

Продуктивность общественного производства, разумеется, зависит от применяемой в производстве техники и от других возникших в процессе развития общества факторов. Но не только от них. Эта продуктивность зависит также и от тех природных условий, в которых совершается процесс общественного производства. Когда люди занимаются собирательством, охотой и рыболовством, то количество добываемого ими продукта определяется не только техникой и временем, затрачиваемого на работу, но и тем, насколько богаты природные ресурсы. При одном и том же уровне техники, но в различных природных условиях продуктивность общественного производства может быть разной.

Природные ресурсы могут использоваться не только в качестве предметов труда. Земля, например, в земледелии выступает не только как предмет труда, но и как средство труда. Тем самым она становится элементом производительных сил. Превращение земли в средство труда и ее включение в состав производительных сил было результатом исторического развития. Использование земли в качестве средства труда, бесспорно, есть показатель развития производительных сил.

Но естественное плодородие земли - дар природы. А от этого дара в значительной степени зависит продуктивность земледельческого производства. При одной и той же сельскохозяйственной технике, одних и тех же системах земледелия, при одинаковом количестве времени, затрачиваемом на труд, продуктивность общественного производства в обществе с плодородной почвой может быть намного выше, чем в обществе, где природные условия хуже. Но дело не только в природном плодородии земли. В одних регионах почва обрабатывается легко, в других это требует больших усилий и значительно больше времени. Продуктивность общественного производства зависит и от климата. Существуют такие регионы (тропики и субтропики), в которых земледельческие работы возможны круглый год, где в течение этого периода времени собирается два, а то и три урожая. В других же регионах (умеренный пояс) земледельческая активность ограничена определенным сезоном: там больше одного урожая в год получить невозможно.

Поэтому настоятельно необходимо различать в продуктивности общественного производства две основные составляющие. Одна из них - результат социального, исторического развития. Другая - дар природы. Первую я буду называть общественной (или социальной) продуктивностью, вторую - естественной продуктивностью, а их неразрывное единство - суммарной продуктивностью общественного производства. Соответственно необходимо различать социальный уровень развития производительных сил и суммарный уровень, или состояние, производительных сил.

Для докапиталистических обществ характерен больший или меньший разрыв между социальным уровнем развития производительных сил и их суммарным уровнем (состоянием). С переходом к индустриальному обществу этот разрыв сокращается и может даже совсем исчезнуть. В таком случае можно говорить просто об уровне развития производительных сил без каких-либо уточнений.

У основоположников исторического материализма есть высказывания, которые дают основания полагать, что они приближались к различению естественного и социального уровней развития производительных сил, но сколько-нибудь четких формулировок мы у них не находим. И это понятно - классики марксизма прежде всего исходили из данных, относящихся к капиталистическому обществу.

Этот же «капитализмоцентризм» имел следствием фактическое сведение социального уровня развития производительных сил к техническому. Несомненно, качество человека как производительной силы в значительной степени зависит от используемой им техники. Но не только. Существуют и другие факторы, от которых зависит степень способности человека к созданию общественного продукта. И важнейшим среди них является существующая система социально-экономических отношений. При одной и той же технической вооруженности, но при разных социально-экономических отношениях люди могут создавать далеко не одинаковое количество общественного продукта. Этот и другие нетехнические факторы можно объединить под общим названием социально-гуманитарного фактора.

Таким образом, в социальной продуктивности общественного производства тоже нужно различать две составляющие: техническую и социально-гуманитарную. Говоря о технике производства, нередко ее сводят к орудиям и машинам. Но к технике в более широком смысле относятся и системы земледелия, и конская упряжь и т.п. Технический уровень развития производительных сил характеризуется не только орудийной (орудийно-машинной) техникой, но и неорудийной техникой.

Можно привести пример огромного значения неорудийной техники. В Древнем Риме пара лошадей могла тащить груз, который не превышал 500 кг, в средневековой Европе такая же пара тянула груз в 2500 кг, т.е. в 5 раз больше. Это было следствием внедрения в VIII в. н.э. новой, заимствованной у кочевников евразийских степей конской упряжи. В результате стало возможным использовать в земледелии вместо быков лошадей, что способствовало значительному подъему этой отрасли общественного хозяйства.[2]

Тип производственных отношений в докапиталистических обшествах определяется не техническим и даже не социальным, а суммарным уровнем производительных сил. Поэтому возможно было существование в обществе с низким уровнем развития техники, но живущем в благоприятных природных условиях, социально-экономических отношений более высокого типа, чем в обществе с более развитой техникой, но обделенном от природы.

Если же рассматривать вопрос о переходе от предклассового общества к классовому, то необходимо учитывать не только суммарную продуктивность общественного производства. В применении к первобытному обществу огромное значение имеют понятия жизнеобеспечивающего и избыточного продукта. Жизнеобеспечивающий продукт - это такой, который абсолютно необходим для поддержания физического, а тем самым и социального существования членов социоисторического организма. Весь общественный продукт, превышающий этот уровень, является избыточным.

Только избыточный продукт может стать прибавочным. Эксплуатация человека человеком может возникнуть лишь тогда, когда объем избыточного продукта достигнет определенной величины. При одном и том же объеме всего (совокупного, валового) общественного продукта объем избыточного продукта тем больше, чем меньше объем жизнеобеспечивающего продукта. А последний в разных природных условиях может существенно отличаться. Одно, например, дело субтропики, где можно обходиться почти без одежды и довольствоваться в основном растительной пищей, другое - субарктика, где требуется меховая одежда и высококалорийная, прежде всего мясная, пища.

Поэтому при одной и той же суммарной продуктивности общественного производства объем избыточного продукта может быть различным. И в тех регионах, в которых в силу природных условий жизнеобеспечивающий продукт сравнительно невелик, требуемый для утверждения классового общества объем избыточного продукта при одной и той же суммарной продуктивности общественного производства может быть достигнут гораздо раньше, чем в областях, где величина жизнеобеспечивающего продукта сравнительно велика.

Раньше всего классовые общества могли возникнуть в таких местностях земного шара, в которых природные условия, во-первых, способствовали достижению высокого уровня продуктивности общественного производства (как уже отмечалось, это прежде всего плодородные почвы и возможность круглогодичного их использования), во-вторых, делали минимальным объем жизнеобеспечивающего продукта. Так оно и произошло. Первые цивилизации возникли в субтропиках, причем в долинах больших рек с плодородной и легко обрабатываемой почвой.

В заключение необходимо остановиться еще на одном вопросе, связанном с производительными силами общества, который имеет важное значение для понимания развития классового общества.

До сих пор я исходил из допущения, что совокупный общественный продукт используется в том социоисторическом организме, в котором был создан. Это положение верно по отношению к большинству социоисторических организмов. Ситуацию не меняет существование обмена между ними: когда этот обмен является эквивалентным, величина совокупного общественного продукта в каждом социоре остается неизменной.

Однако в определенных конкретных условиях может иметь место существенное расхождение между величиной продукта, создаваемого в социоисторическом организме, и величиной продукта, который используется в нем. Это происходит тогда, когда один социоисторический организм путем систематического военного грабежа, взимания дани или неэквивалентного обмена получает от другого или нескольких других социоров более или менее значительную долю создаваемого в последнем или последних общественного продукта.

В таком случае необходимо проводить различие между совокупным (валовым) общественно-созданным и совокупным (валовым) общественно-использованным продуктом. Соответственно должно проводиться различие между совокупным общественно-созданным продуктом в расчете на душу населения, т.е. продуктивностью общественного производства, и совокупным общественно-использованным продуктом в расчете на душу населения, т.е. продуктообеспечен-ностью общества.

В обществах, в которых существует расхождение между общественно-созданным и общественно-использованным продуктом и соответственно между продуктивностью общественного производства и общественной продуктообеспеченностью, продуктообеспеченность зачастую играет ту же самую роль, что и продуктивность общественного производства в социоисторических организмах, в которых такого расхождения нет. Именно объем совокупного общественно-использованного, а не общественно-созданного продукта, продуктообеспеченность общества, а не продуктивность общественного производства, нередко имеет важное значение в определении характера производственных отношений. Подобного рода общества функционируют и развиваются так, как если бы уровень продуктивности их общественного производства был равен уровню их продуктообеспеченности.

Общество, в котором продуктообеспеченность превышает продуктивность производства, функционирует так, как если бы оно обладало большими производительными силами, чем те, которые действуют в нем самом. И это общество действительно обладает большими производительными силами: на него работает часть производительных сил одного или нескольких других социоисторических организмов.

Соответственно общество, продуктообеспеченность которого ниже продуктивности его производства, функционирует так, как если бы оно обладало меньшими производительными силами, чем те, которые в нем действуют. И это понятно. Какая-то часть производительных сил этого общества занята созданием продукта не для него самого, а для другого или других социоров.

Естественно, что между социоисторическими организмами, в которых продуктообеспеченность превышает продуктивность их производства, и социоисторическими организмами, в которых имеет место прямо противоположное соотношение, существует неразрывная связь. Первые из них частично живут за счет других.



1. Подробно об этом см.: Семенов Ю.И. Об одном из типов традиционных социальных структур Африки и Азии // Государство и аграрная эволюция в развивающихся странах Азии и Африки. М., 1980.

2. Gimpel J. The Medieval Machine. The Industrial Revolution of the Middle Ages. Harmondsworth, 1983. P. 32-35.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Александр Воронский
За живой и мёртвой водой
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?