Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

№ 118
Запись рассказа общественного раввина м. Смела Киевской губ. Меня уполномоченным Редакционной коллегии М. Рекисом о погромах в местечке, произведенных частями ВСЮР в в августе, ноябре-декабре 1919 г.

5 апреля 1920 г.
Из материалов Редакции
Поступило в Редакцию 18 апреля 1920 г.

Деникинщина в Смелее
Опрос г-на Меня, общественного раввина м. Смела

Перед уходом своим из Смелы представители Советской власти созвали общее собрание всех граждан и предложили ему в целях безопасности местечка избрать свой представительный орган на период междувластия (между своим уходом и приходом деникинцев). Евреи, зная уже все ужасы межвластья, пришли в большом количестве на собрание — их было несколько сот человек. Был составлен комитет охраны. В комитет охраны были с умыслом выбраны только русские. Сама же охрана (караул) состояла из 50 чел. русских и евреев. Для изыскания средств была избрана финансовая комиссия так называемого прямого (по состоянию) обложения под председательством г-на Меня. Оружие охране (караулу) было оставлено паркомом. Комитету охраны были даны директивы, что при вступлении новой власти они должны представиться ей от имени населения, спросить, чего новая власть желает и требует и т.д. При случае эксцессов комитет должен был вмешаться и защитить жителей перед новыми властями.

5 августа большевики окончательно оставили Смелу. 6 [августа] днем комитет охраны узнал, что передовой отряд (Волчий отряд)[1] генерала Шкуро должен прибыть из Черкасс в Смелу в ночь с 6 на 7 августа. Охрана дежурила всю ночь. Среди ночи появился первый деникинский разъезд. Увидев евреев в охране, деникинцы со злобой и криками: «А, жиды у вас в охране», набросились на охрану и разоружили ее. Наступило 5.30 утра (7 августа в среду). Г-н Мень проснулся и вышел на улицу. Повсюду на улицах стояли толпы евреев, ждавших с нетерпением деникинцев (все население ожидало их с большой радостью). Слышался барабанный бой. И в то же самое время поползли первые тревожные слухи: ограбили на рассвете двух резников, где-то убили и т.д. Мимо дома Меня начали проходить войска. Из одной группы отделились вдруг два казака и с криком: «Давай оружие!» схватили Меня, обыскали его и забрали 1750 руб. денег.

После этого казаки спросили: «Ты жид или нет?» «Еврей», — ответил раввин. «А где твоя квартира?» «Здесь». Казаки вошли в дом г-на Меня и учинили полнейший разгром.

В 10 часов у церкви было торжественное молебствие (с речами попов), игра и пение «Коль славен» и т.д. Русское население ликовало.

После молебствия начался всеобщий и страшный погром. Еврею больше нельзя было показать носа на улицу. Отовсюду неслись страшные раздирающие крики убиваемых и насилуемых. Г-н Мень нанял русскую женщину, которая вывесила на окнах и дверях дома иконы и никого из громил не впускала. Так он спас свой дом и семью.

Страшный погром длился 7, 8, 9, 10 и 11 августа.

Власти еще не было никакой. На второй день 8 августа к раввину приползло несколько евреев и набросилось на него с упреками: «Почему Вы ничего не предпринимаете для спасения чести наших детей-дочерей? Пускай нас грабят, но не насилуют наших девушек». Евреи между прочим сообщили, что в богадельне спрятано 35 девушек. Раввин решился и отправился в сопровождении нескольких евреев (между ними аптекарь Вертубский) к генералу начальнику дивизии Маркевичу[2].

Депутацию заставили долго ждать. Первые слова при приеме были: «А вы почему не зовете меня Вашим превосходительством?» (раввин назвал его «господин генерал»). Раввин Мень обратил внимание генерала на творившиеся ужасы-убийства (за это время уже было зарегистрировано 14 убийств и изнасилований). В особенности г-н Мень настаивал на прекращении вакханалии изнасилований. «А разве я могу забыть, что жидовский комиссар в Ростове убил мою мать и мою сестру?» — был ответ генерала. «Мои солдаты озлоблены против коммунистов, а все коммунисты — евреи. Мы не можем допустить жидовского царства в России».

На слова г-на Меня, что невинные малолетние девочки, едва увидевшие свет, ничего общего не имеют с политикой и здесь совершенно ни при чем, генерал ответил: «Первые 4—5 дней мои ребята должны погулять. Ничего не поделаешь, мои казаки хорошие вояки, но и хорошие грабители. Убейте Троцкого, и все прекратится».

Во время разговора депутации с генералом послышались вдруг душу раздирающие нечеловеческие крики. Оказалось, что против дома генерала на улице два казака гнались за одной еврейской девушкой. Один из насильников нагнал ее и втянул к себе на седло. Г-н Мень тут же обратил внимание генерала на страшную сцену и просил спасти девушку. Генерал окликнул солдат и велел выпустить девушку-жертву. Вахмистру был отдан приказ дать казакам тут же на месте по 25 розог. В еврейскую богадельню, где находилось 35 девушек, генерал обещал послать охрану.

11 августа Волчий отряд покинул Смелу. Остался только один эшелон на ст. Бобринская. В местечке была объявлена мобилизация для офицерской караульной роты и назначены начальником гарнизона полковник Бример и комендантом штабс-капитан Кухарец (бывший учитель училища) — оба из местных жителей. Начальник гарнизона восстановил комитет охраны и финансовую комиссию для изыскания средств на содержание охраны. В караулы охраны начальником гарнизона откомандировались так же и офицеры. На смену комитету охраны прибыла в середине сентября государственная стража. Стражники были составлены из местных бандитов-григорьевцев, начальство же стражи прибыло по назначению. Начальство это состояло из пристава Янцевича и трех помощников (Эмануилов, Федоров и Гирдяев). Задача их состояла в том, чтобы всячески драть шкуру с еврейского населения. Взятки были прямо неимоверны, нестерпимы. Пристав потребовал денег 25 тыс. руб. в первый же день прибытия и ни за что не хотел уступать в цене. Этот же пристав Янцевич потребовал с евреев дать также взятку в 15 тыс. руб. черкасскому уездному начальнику полковнику Артамонову, что евреями и было сделано.

Эшелон казаков, стоявший на [ст.] Бобринской, продолжал беспрерывные налеты на еврейское население м. Смела: среди бела дня стаскивали пальто, сапоги, кошельки и т.д. Казаки задавали стереотипный вопрос: «Ты жид?» Если еврей заявлял себя русским, то ему неизменно предлагали произнести слово «кукуруза», дабы убедиться, не картавит ли он.

Евреи обращались за защитой к караульной роте офицерской, но оттуда постоянно отвечали, что они бессильны бороться с казаками, что евреям следует потерпеть, пока казаки уйдут и не придут другие, более дисциплинированные пехотные части и т.д.

Но впоследствии оказалось, что это время было наиболее «хорошим», благополучным.

В половине ноября (начало деникинского выступления) пришел Преображенский полк с полковником Романовым во главе. Полковник остановился у жителя Ярославского. Наутро к раввину пришел Ярославский и сообщил ему, что Романов выразил свое удивление и возмущение по поводу того, что к нему еще не явилась еврейская депутация и раввин. Евреи наспех собрали 25 тыс. руб. и поспешили к Романову. Последний принял деньги и обещал оберегать спокойствие. Между прочим, на жалобы депутации на то, что преоб-раженцы уже успели совершить несколько грабежей, Романов ответил, что это могут быть и банды, а могут быть и солдаты, «ибо они (т.е. солдаты) не могут забыть, как евреи-коммунисты стреляли в них и обливали их кипятком».

(«Особенно, — рассказывал доблестный воин, — отличалась между ними одна девушка-еврейка. Она все время стреляла с верхнего этажа»). «Но, правда, — добавил Романов, — мы с ними, евреями, хорошо расправились — в Прилуках был страшный погром и убийства». После получения взятки Романов созвал своих офицеров и просил их присматривать за солдатами, дабы они не безобразничали. При расставании с депутацией полковник Романов просил ее прислать ему 50 пар белья, несколько пудов подсолнечного масла и несколько пудов сахара.

По уходе преображенцев (первые числа декабря) в Смелу вошел знаменитый конный Дроздовский полк. Снова началась погромная вакханалия. Главное участие в ней принимали на этот раз офицеры, солдаты были уже наиболее милостивые. Евреи решили обратиться к полковнику Приходько и попробовать умилостивить его взяткой. Взятку в 120 тыс. руб. поднесли раввин Мень и православный Лундышев. При этом Мень и Лундышев обещали Приходько, что население все пойдет ему навстречу, лишь бы Приходько обеспечил спокойствие и предохранил от бесчинств. Приходько обещал, и, действительно, заметно было, что меры принимаются. Двое дроздовцев (солдаты) были публично выпороты, двое же публично расстреляны. Полк был выведен смотреть на экзекуцию и казнь «для внушения». После этого бесчинства, за единичными исключениями, прекратились. К числу этих исключений относятся и подвиги некоего Ульянова, помощника коменданта полка, человека необыкновенной жестокости и порочности. Так как Ульянов (помощник коменданта) был у верхов власти, то евреи никак не осмеливались и боялись его разоблачить и все сносили. Проделки Ульянова были невероятны. Так, назначенный руководителем охраны молитвенного дома по Львовской ул. (Ротмистровская клойз[3]), где помещались погромленные беженцы окрестных истребленных местечек, [таких] как Ротмистровка, Телепино, Медведовка, Каменка и др., Ульянов сосал с несчастных беженцев последние соки. Еженощно он вымогал и обирал их на 5—7 и 10 тыс. руб. (при вымогательствах угрожая им присылкой казаков, истреблением и т.д.). Раз Ульянов послал к раввину Меню караульного с требованием немедленно явиться. «Отправьтесь сейчас на ст. Смела к генералу, квартирующему там в отдельном вагоне и реабилитируйте нас, офицеров. Сообщите, что дроздовцы себя идеально ведут и что в местечке полное спокойствие». Оказалось, сообщил он явившемуся раввину, что приехал какой-то генерал и сильно гневался на гарнизон, про который он слышал много дурного в смысле грабительства и насилий над мирным населением.

Еврейское население заставило г-на Меня пойти и исполнить желание Ульянова. Раввин отправился на станцию на подводе в сопровождении двух конвойных. У станции г-н Мень однако остановился и объявил находившимся здесь евреям, что он к генералу не идет, ибо не в силах заниматься реабилитацией таких негодяев. На ту пору случился на станции местный комендант, поручик Грищенко, с детства хорошо знавший г-на Меня. За сумму в 3 тыс. руб. он взялся сходить к генералу и попросить его от имени населения, ввиду идеального поведения Дроздовского полка, выпустить приказ, по которому дроздовцам предлагается продолжать нести охрану и гарнизон города. Этот приказ Грищенко вручил Меню и был последним передан Ульянову. Последний успокоился. Дроздовцы ушли в среду 17 декабря. Перед уходом они объявили евреям, что с ними, дроздовцами, им было «хорошо», но что последние части «покажут себя» — будут ужасны.

И оно действительно так оказалось.

Раньше прошел Белозерский конный полк. Было сравнительно благополучно (происходили только отдельные налеты).

В пятницу утром в 10 часов вступили (из Черкасс) чеченцы штаба генерала Моллера[4]. В течении двух часов они совершили неописуемые ужасы. Помимо грабежей и бесчисленных насильствований было изрублено 27 чел. Трупы валялись по улицам и заполняли некоторые дома. Труп одного еврея Янкеля Рама был в особенности изувечен (между прочим, голова была отрублена). Количество раненых, скончавшихся от ран, значительно превосходит число убитых на месте.

И теперь многие из раненых продолжают умирать от разных ампутаций.

Количество калек (ампутированных, безглазых, безруких) крайне велико. Число вдов и сирот также велико.

Эпидемии. Среди скученного населения развитие эпидемий было невероятное. Полное отсутствие белья, физическое и моральное истощение, голод, отсутствие лекарств этому развитию способствовало. Пострадало главным образом беженское население окружных местечек.

Бегство. Бегство из м. Смела повальное. Едут на юг. У раввина Меня в последнее время взято свыше 100 метрик (это для пропуска). Пропусков пока выдано свыше 300. Имущество и последнее состояние ликвидируются за бесценок[5].

Опрос производил М. Рекис

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 438. Л. 30-32. Копия.



1. «Волчий отряд» (в действительности — Волчий дивизион) состоял при 1-й Кавказской казачьей дивизии. См. комментарий к док. № 123.

2. Имеется в виду Шифнер-Маркевич Антон Лейнгардович (Михайлович) (1887—1921) — генерал-майор Генштаба. Участник Первой мировой войны. В Белом движении: принял участие в формировании добровольческих частей на Румынском фронте. В августе 1918 г. зачислен в Добровольческую армию. Начальник штаба в партизанской бригаде А.Г. Шкуро (развернута в 1-ю Кавказскую конную дивизию). Во ВСЮР — начальник штаба 3-го Кубанского казачьего корпуса генерала Шкуро. С мая 1919 г. — начальник 1-й Кавказской конной дивизии в составе 3-го Кубанского корпуса. Генерал-майор. Ранен в боях на Перекопе. Скончался в лагере Галлиполи.

3. Клойз — в Центральной и Восточной Европе помещение (обычно при синагоге), где изучают Талмуд и раввинистическую литературу.

4. По-видимому, имеется в виду Моллер Александр Николаевич (1895—1945) — полковник, командир лейб-гвардии Финляндского полка. В Донской армии; весной — летом 1918 г. — начальник отряда Северного отряда войск Хоперского района, до августа 1918 г. — начальник лейб-гвардии Финляндского полка; до марта 1919 г. — начальник 2-й Донской стрелковой бригады, затем — в распоряжении дежурного генерала штаба Донской армии, с 2 сентября 1919 г. — командир 1-го Сводно-гвардейского пехотного полка, затем в своем полку 1-й Гвардейской пехотной дивизии, с 23 сентября и с 12 октября 1919 г. — командир 2-го Сводно-гвардейского полка и 1-й бригады Гвардейской пехотной дивизии, в ноябре-декабре 1919 г. командовал группой из гвардейских частей, с февраля 1920 г. — командир остатков 2-го Сводно-гвардейского полка. Участник Бредовского похода. Генерал-майор. В эмиграции с 1921 г. Умер в Германии.

5. В докладе Киевской комиссии Евобщесткома о положении в Смелянском районе на 10 июня 1921 г. при обзоре положения в м. Смела подчеркивалось, что «количество евреев в Смеле увеличилось на 25%. Уплотнение квартир превзошло всякую фантазию. Беженцы без белья, теплого платья и обуви ютились семьями в 7—8 чел. в одной комнате 4x4 аршин. Эти невозможные условия жизни, начиная с осени 1919 г. — предоставили эпидемии тифа и других болезней вырвать у евреев, особенно беженцев, еще несколько сотен жертв, ни в чем не повинных, никому не нужных.... Самооборона [была] организована в м. Смела в октябре 1920 г., всего из 30 чел., имея 5—6 винтовок. Эта группа лиц старалась приобрести от обывателя, где только возможно, ружья за деньги. 13 марта 1921 г. благодаря поездке местных представителей в Харьков центр санкционировал самооборону в Смеле и обещал возможное содействие. Сейчас в Смеле имеется до 600 чел. вооруженных в самообороне. Они несут гарнизонную службу, выставляя ежевечерне до 100 чел. на заставах и заменяя воинские части.

Представители воинских частей относятся к еврейской самообороне дружелюбно и всячески поддерживают ее; отношение местных гражданских властей различно в зависимости от состава людей в том или ином отделе. Еврейское население относится в высшей етепени дружелюбно к самообороне, видя в ней единственно возможную самозащиту и спасение от оперирующих в наших окрестностях банд. Христианское же население отчасти симпатизирует ей, отчасти боится ее. Самооборона состоит преимущественно из еврейских трудовых элементов, состав ее контролируется политтройкой из представителей местного паркома, совпрофа и рот участка терполкокруга. В карательных экспедициях самооборона участия не принимает. Списки жертв в погромах, учиненных организованными бандами Григорьева, Деникина и Голого, в нашем районе, без сомнения, неполны и неточны, потому что в период погромов ни погребальные братства, ни ЗАГС не могли быть на высоте, а в некоторых маленьких местечках таких учреждений или совсем не существовало, или прекратили свое существование из-за отсутствия подходящих людей, которые занимались бы этим делом. Мы старались составить эти списки из таких местечек совместно с группой выходцев из этих мест и тщательно проверить их; и все-таки можем с уверенностью сказать, что число жертв, показанное нами в списках, менее действительного количества еврейских мучеников. Да будет легка им земля.

Заведующий информ[ационно]-статист[ическим] отделом» (ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 438. Л. 34).

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?