Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Приложение о танках

Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчих ям с дубовою щетиной[201].
Вот след, где он попятился, когда
Ему взорвали гусеницы миной[202].
Но под рукою не было врача[203],
И он привстал, от хромоты страдая,
Разбитое железо волоча,
На раненую ногу припадая.
Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран[204],
Купив пехоте трудную победу.

К. Симонов

Говорить о плюсах и минусах советских предвоенных танков и танковых войск можно долго и громко, и всего все равно не переговоришь. О катастрофическом положении с запчастями в советских танковых войсках вы лучше Рокоссовского с Баграмяном почитайте. Да и вообще — цитатами о различных обстоятельствах, серьезно осложнявших жизнь советским танкистам, можно просто завалить. Вот вам немного, очень немного примеров, выхваченных из многотонного массива документов, советских военных мемуаров и исследований:

«Много машин вышло из строя вследствие износа материальной части и хронической нехватки запчастей»[205] — отмечает в своей статье о танке Т-26 известный танковый исследователь М. Барятинский. Это связано с существовавшей перед войной в советской танковой промышленности практикой прекращать выпуск запчастей к боевым машинам одновременно с их снятием с производства[206]. Перестали в 1940 году танк Т-26 выпускать? Так зачем к нему запчасти? А между тем это — основной танк Советской Армии.

Еще в 1940 году руководство РККА отмечало, что «наличный автобронетанковый парк в течение последних двух лет подвергался напряженной эксплуатации в боевых условиях (Халхин-Гол, поход в Западную Украину и Западную Белоруссию и война с белофиннами), вследствие чего в значительной своей части требует капитального и среднего ремонта. Однако ремонт этих машин, при наличии достаточной ремонтной базы, затягивается из-за отсутствия необходимых запасных частей»[207].

Каким образом танковые части РККА теряли свои танки Т-26, можно проследить на примере 10 ТД 15 МК Юго-Западного фронта: из 22 имевшихся на 22 июня Т-26 по боевой тревоге вышли 19, подбито было 7 танков, 3 пропало без вести и 9 оставлены при отходе[208]. В 8 ТД 4 МК того же фронта из имевшихся 36 Т-26 (все они к 1 августа 1941 года были потеряны) подбито было только 6 штук[209]. Остальные вышли из строя по техническим причинам, из-за низкой квалификации экипажа или в связи с другими обстоятельствами, например, танки застревали в болотах, а вытягивать их было некогда и нечем. Помимо действий немецкой авиации одной из важнейших причин потерь Т-26 было плохое снабжение подразделений, оснащенных этими танками, запчастями для них, вызванное тем, что Т-26 на начало войны уже не производился. Отсюда мораль — и что с того, что танков было много, если они гибли, как лемминги во время миграции. Они бы и при походе на Запад точно так же глупо терялись. Или в сторону Запада квалификация советских танкистов вдруг резко возросла бы?

Точно так же обстояли дела и со вторым по численности танком РККА — БеТешкой. М.Е. Катуков, в начале войны являвшийся командиром 20 ТД 9 МК, дислоцированной в Киевском особом военном округе и имевшей в своем составе 33 БТ-2 и БТ-5[210], писал: «наши БТ не представляли собой грозной силы, к тому же использовали мы их неправильно. С такими быстроходными, но слабо бронированными машинами нельзя было вступать в открытый бой»[211]. Это хорошо понимал другой танковый командир — К.К. Рокоссовский, который в своих воспоминаниях писал о них следующее: «Хорошо показали себя танки БТ-7: пользуясь своей быстроходностью, они рассеивали и обращали в бегство неприятельскую пехоту. Однако много этих машин мы потеряли — они горели, как факелы»[212]. Не надо было БеТешкам лезть в лоб на немца. Но по-другому мало кто из наших танкистов умел...

А между тем «боевое применение танков на Халхин-Голе наглядно продемонстрировало слабость их броневой защиты: противопульная броня легких Т-26, БТ-5, БТ-7, всех бронеавтомобилей легко пробивалась 37-мм снарядами противника с больших дистанций»[213]. На Хасане «броня наших машин (Т-26. — В. Грызун) легко пробивалась 14—16-мм снарядами»[214]. Ну что, посмеемся над 20-мм пушкой немецкого Pz-II? Кстати, стандартный немецкий крупнокалиберный пулемет 13,9-мм — уже, выходит, почти пушка? Еще у немцев в начале войны имелись «новые образцы противотанковых ружей, пули которых прошивали наши танки старых типов. Провели испытание, убедились, что специальными пулями из этих ружей пробивается и бортовая броня Т-34»[215].

Неправильное применение советских легкобронированных танков Т-26 и БТ отмечал в своем докладе заместителю наркома обороны СССР Я.Н. Федоренко помощник командующего автобронетанковыми войсками В.Т. Вольский: «Действия, как правило, носили характер лобовых ударов, что приводило к ненужной потере материальной части и личного состава... Не было стремления лишить противника возможности подвоза горючего, боеприпасов, засады на главных направлениях его действий не практиковались. Не использовались крупные населенные пункты для уничтожения противника...»[216], а между тем такими скоростными и тяжеловооруженными, но слабо бронированными машинами как раз и следовало бы действовать из засад, используя рельеф местности.

Большие потери многострадальных танков БТ объясняются также их плохим техническим состоянием накануне войны. «С горечью смотрел я на наши старенькие Т-26, БТ-5 и немногочисленные БТ-7, понимая, что длительных боевых действий они не выдержат», — писал Рокоссовский[217].

Точно такая же ситуация имела место во многих танковых частях РККА, например в 6-м мехкорпусе, инспектированном накануне войны комиссией, в которой состоял И.X. Баграмян. Он обратил внимание, что во время учебного марша много танков Т-26 и БТ по причине изношенности оставались на обочинах[218]. И это еще в мирное время, когда проблем с обслуживанием техники вроде бы быть не должно.

Основную часть танков 5 ТД 3 МК Прибалтийского особого военного округа, которой командовал П.А. Ротмистров, составляли БТ и Т-26 с «основательно изношенными моторами»[219]. Вдобавок, вызванные неразберихой первых дней войны форсированные марши привели к окончательной выработке моторесурса и без того уже не новой техники. Вот вам один только эпизод, красочно показывающий, что случается пусть даже с очень большим числом танков, которыми не умеют нормально управлять.

Речь пойдет о многобашенных гигантах — советских Т-35 — и постигшей их в начале войны незавидной участи. Из 61 построенного Т-35 все 48 машин, оставшихся в строю к июню 1941 года, находились в 34 ТД 8 МК КОВО. В первые дни войны эта дивизия по приказам трех различных инстанций проделала несколько маршей по большому треугольнику, протяженностью более 500 км, о чем пишет в своих мемуарах Н.К. Попель[220], бывший в те времена в этой дивизии комиссаром. В ходе этих маршей было потеряно по техническим причинам до 50% материальной части дивизии[221], в том числе и все тяжелые танки Т-35. Из этого можно сделать вывод об их весьма невысоком боевом потенциале, но, скорее, не вследствие конструктивных недостатков, а по причине плохого технического состояния, что, впрочем, никак нельзя применить ко всем Т-35. Они ведь выпускались до 1940 года включительно.

А мораль такова — когда военачальники боятся своей тени, а не то, что какую-то самостоятельность проявить, добра не жди. Без достаточной самостоятельности и инициативы на всех уровнях армии никакая кампания невозможна. Ни оборонительная, ни наступательная. Не имеет товарищ Сталин возможности из далекой Москвы дать исчерпывающие рекомендации каждому конкретному ефрейтору Пупкину о том, как воевать за тот или иной пункт, который на московской карте и не разберешь, то ли высотка, то ли муха нагадила[222]. И тут нет разницы, в наступлении этот бой ведется, или в обороне. Потому как оный ефрейтор и своей головой тоже работать должен. А он вместо этого за оную голову трясется — лучше ей и не думать, а то слетит. Витает Мехлис над войсками, и смотрит.

Однако вернемся к танкам. Это были устаревшие машины, а теперь пройдемся по современным — Т-34 и KB. Очень многие забывают, что эти танки в 1941 году представляли собой машины еще крайне недоведенные, имеющие целый букет серьезных технических дефектов, не устраненных «детских болезней» — заводских и конструкторских недоделок периода запуска машины в производство.

Вот список самых серьезных недостатков Т-34, обнаруженных на заводских и военных испытаниях различных уровней:

«1. Люк механика-водителя на лобовом листе существенно снижает снарядостойкость танка спереди.

2. Крайне тесное боевое отделение.

3. Неудачное размещение боекомплекта в чемоданах на полу боевого отделения, затрудняющее работу экипажа.

4. Крайне неудовлетворительная работа вентиляции, из-за чего загазованность боевого отделения все время выше токсичного уровня[223].

5. Неудачное размещение и низкое качество приборов наблюдения.

6. Крайне неудовлетворительная работа воздухоочистителя «Помон»[224].

7. Крайне неудовлетворительная работа трансмиссии»[225].

Так что никак нельзя забывать о той пропасти, которая лежит между Т-34-85, прославленной боевой машиной, если так можно выразиться, «венцом творения» советских танкостроителей — полностью обкатанной, освоенной в производстве и на фронте машиной, и «гадким утенком» Т-34 образца 1940 года, когда будущие технические решения, снискавшие такую славу, во многом еще только зарождались. Подавляющее большинство комплиментов «тридцатьчетверке» относится к герою освободительных походов 1944—1945 годов Т-34-85, а не к той достаточно «сырой» машине, какой этот танк был на начало германской агрессии. И еще — отсюда следует вывод, что скоростные характеристики Т-34 на 1941 год были существенно ниже тех, которые указываются повсеместно.

Эти минусы отчасти смягчались простотой конструкции и высокими показателями ремонтопригодности Т-34[226].

Трансмиссия была слабым местом и у КВ. Испытывавшие трофейные советские танки немцы замечали: «механически танк очень ненадежен. Переключение и зацепление передач возможно только при остановке, поэтому паспортная максимальная скорость 35 км/ч практически недостижима. Главный фрикцион не имеет достаточного запаса прочности. Практически все захваченные нами танки имели поломки главного фрикциона»[227].

Несмотря на все эти недостатки, Т-34 и KB ощутимо превосходили Pz-IV, самый тяжелый на 1941 год танк вермахта. Но эти проблемы еще полбеды. Вторая половина состояла в том, что войска, получавшие новейшую технику, не успевали ее как следует осваивать.

И.X. Баграмян вспоминает, что незадолго да нападения на СССР в 4-м мехкорпусе, который он посетил, механики-водители танков Т-34 не продемонстрировали должного уровня владения техникой, потому что «не успели водители освоить новые машины. Ведь они еще и трех часов в них не наездили... Стрельба из пушек и пулеметов получалась у них намного лучше, чем вождение»[228]. Танковый парк 34 ТД пополнился новыми типами машин — шестью KB и десятью Т-34 — за неделю до 22 июня[229]. И что за эту неделю научились делать танкисты с этим танком? В болоте топить? А до обещанного Суворовым «6 июля» чему они научатся? Да еще и за эти две недели новые танки прибудут — на них же тоже кого-то надо сажать... Беда.

Из 508 танков КВ, находившихся в боевых частях на 22 июня 1941 года, 41 танк прибыл в течение последних четырех недель перед войной[230], поэтому потери самых мощных советских танков KB по причине низкой технической подготовки экипажей, их плохого знания устройства машин были так велики. Из 31 потерянного 41-й танковой дивизией KB 12 было брошено экипажами из-за ошибок в управлении и неумения справиться с неполадками[231]. Почти половина!

И при всем при этом, как пишет К.К. Рокоссовский, ему пришлось из-за износа учебной техники еще и «ограничить использование танков для учебных целей из опасения, что мы, танкисты, окажемся на войне вообще без каких бы то ни было танков»[232]. Так что, как ни крути, на начало войны обученность и подготовка советских танкистов, особенно экипажей танков новых марок, была крайне ограничена по времени и подчас явно недостаточна.

Также советские командиры отмечали «недокомплект командного и технического состава»[233] в своих частях, достигавший таких масштабов, что обеспеченность командным составом составляла всего 31%, а техническим — 27% положенного по штату, как это было в 22-м мехкорпусе КОВО[234] — тоже первый стратегический эшелон, а не замшелая тыловая часть. Хорошо еще, что техники там тоже не хватало.

Непродуманные инструкции тоже сильно осложняли жизнь советских танкистов:

«инструкция запрещала десантировать на тридцатьчетверках и других машинах пехоту... Но уже по опыту боев на Украине я пришел к выводу, что успех боевых действий непосредственно зависит от взаимодействия родов войск, в том числе танков с пехотой. В лагере мы убедились, что тридцатьчетверки, а тем более KB без каких-либо осложнений несли на броне пехотный десант»[235].

А до войны отступать от инструкций было еще не безопасно. По инструкции не положено, значит, не будет взаимодействия!

Заговорив об организации взаимодействия, обязательно следует затронуть больной для Советской Армии перед войной вопрос о радиосвязи (см. также «Приложение о самолетах»). Немецкие танковые войска были полностью радиофицированы, а на советских танках радиостанция с резко выделявшей танк среди прочих поручневой антенной ставилась только на командирские машины, хотя такая хорошо заметная деталь резко отличала танк командира, показывая противнику, кого надо уничтожать в первую очередь. Поручневые антенны советских танков еще в ходе предвоенных локальных конфликтов были причиной более высоких потерь командирских танков по сравнению с обычными[236]. Хотя накануне Великой Отечественной войны с увеличением количества радиофицированных танков в поисках их стали использовать и как линейные[237].

Поручневые антенны применялись и немецкими танкостроителями, но, столкнувшись, подобно советским войскам, с повышенными потерями радиофицированных танков и их более высокой заметностью, они перешли на менее заметные штырьевые антенны. К тому же радиофикация немецких танков была гораздо лучше, чем у советских. К примеру, из десяти советских танков БТ лишь один имел радиостанцию, тогда как к началу войны с СССР не имевших радиооборудование танков в вермахте насчитывалось крайне мало[238]. Не имея связи друг с другом и с командованием, танкисты РККА были лишены возможности координации действий между собой и с другими видами войск. Это значило, что советские танки на поле боя действовали несогласованно, а их командиры не могли нормально руководить боем. Слабая радиофикация советских танковых войск, усугубляемая резко выделяющимся внешним видом танков, имеющих радиостанцию, серьезно ухудшала управляемость танками РККА. А если к этому прибавить боязнь отступать от инструкций и приказов... Вот ситуация изменилась в бою, старый приказ устарел, а что танкисту делать? С начальством не свяжешься, старый приказ продолжать выполнять глупо, небезопасно, а может, уже и вредно. А приказ не выполнить нельзя — могут и у стенки стрельнуть. Вот и гадай.

Слабым местом во всех советских танках перед войной было удручающе плохое качество бронестекол. Например, бронестекло, закрывавшее смотровую щель механика-водителя танка KB «не отвечало требованиям стандарта и было насыщено пузырьками воздуха»[239], что позволило немцам так отозваться о трофейных KB: «обзор из танка хуже, чем из наших машин. Смотровой прибор механика-водителя просто ужасен»[240]. Много было танков. И броня отличная. И двигатель дизельный, гусеницы широкие, пушка длинноствольная... Вот только изнутри из них не видать ничего. Такая ложка дегтя может любую кучу плюсов на корню съесть.

Неудачное размещение приборов наблюдения и их низкое качество отмечалось также как один из серьезнейших недостатков танка Т-34. Например, смотровой прибор командира этого танка, имевший круговой обзор, для чего он вращался вокруг своей оси на 360°, был доступен для использования по назначению только в секторе около 120°, поскольку в тесном боевом отделении смотревший в него командир не мог поворачивать свою голову на больший угол[241]. А когда командир экипажа не видит поля боя, своих соседей по строю и появляющиеся цели, он не может полноценно выполнять свои функции.

Недаром немецкие танкисты отмечали, что советские танкисты ведут бой несогласованно, не используют для укрытия естественные преграды и складки местности, вовремя не замечают появляющиеся цели[242]. Это значит, что танкисты противника могут первыми открыть огонь и при благоприятных условиях поразить советский танк еще до того, как они окажутся из него замеченными. А тут еще наши танкисты новую технику до конца не освоили, взаимодействие с пехотой не наладили, воевать, кроме как в лоб, не обучены... Что, двадцать тысяч танков у нас? А толку?

Боевые качества советских танков снижались и благодаря принятой в тридцатых годах компоновке боевого отделения — башня не имела полика[243], который бы поворачивался вместе с ней, находившиеся в башне члены экипажа могли становиться только на снарядные ящики, установленные на днище корпуса танка. Когда из части этих ящиков снаряды были уже извлечены, а на полу валялись стреляные гильзы, наводчику и командиру танка сложно было все внимание посвящать ходу боя, поскольку перемещаться по танку им было, мягко говоря, весьма непросто[244].

Кроме того, в советских танках командир выполнял помимо своих собственных функций еще и обязанности заряжающего, из-за чего управление экипажем танка и танковым подразделением нарушалось. Этот недостаток не был устранен и в новых советских танках — Т-34 и KB[245].

Основной функцией командира танка является наблюдение за полем боя. Но в то время, пока командир заряжает пушку, а при интенсивной стрельбе он занят этим практически все время, он не может смотреть по сторонам. На это время командир не занимается управлением танком и подразделением, он выключается из боевой работы. В немецких танках, как правило, имевших четвертого члена экипажа — заряжающего, командир все время выполнял свои прямые функции, не отвлекаясь на обслуживание оружия, что хорошо сказывалось на управляемости и эффективности немецких танков. Командиры советских танков были освобождены от своих дополнительных обязанностей заряжающего только в 1943—1944 годах, с появлением танков Т-34-85 и ИС[246]. Устаревшие принципы, определявшие компоновку советских танков, тоже наносили ущерб их боевым качествам.

Эти основные недостатки советских танков, называемые исследователями «глухотой» и «слепотой» серьезно осложняли жизнь всем советским танкистам. И какая разница, сколько там тысяч танков у нас было. Распорядиться ими, как следует, не сумели — вот в чем дело.

Только не надо из всего вышесказанного делать вывод, что я считаю наших танкистов плохими воинами. То, что у них не было времени переучиться, — не их вина. Это происходило в силу объективных причин. А то, как они останавливали немцев в 1941 году, является лучшим доказательством того, что они воевали более чем хорошо. Те же немцы, не говоря уже об отъевшихся «западных людях», в аналогичных условиях так воевать не смогли бы.


Примечания

201. Ни черта нету взаимодействия — проходы в противотанковых заграждениях должны проделывать другие рода войск: артиллерия, авиация или даже саперы. А танки на рвы и надолбы бросать — что пехоту на неподавленный ДОТ, только без толку полягут.

202. Разведка сплоховала — минные заграждения в полосе наступления должны быть заблаговременно разведаны и обезврежены саперами или артиллерией. Плюс плохой обзор из танка — часто противотанковую мину можно визуально обнаружить на сравнительно большом расстоянии.

203. Проблема вспомогательных средств — притча во языцех автобронетанковых войск РККА. Если полевых техничек к середине войны еще стало более-менее достаточно, то проблема специального бронированного танкового эвакуатора, безусловно необходимого в данном случае, оставалась актуальной чуть ли не до сорок пятого включительно.

204. Печальный и, к сожалению, закономерный финал. Автор подсластил пилюлю, сделав его победным, однако все равно есть весомый повод подумать: стоит ли все время кричать о большом числе наших танков, если возможности танковых войск в целом существенно снижены другими факторами. Вы же не станете выбирать себе лечащего врача только на основании количества медицинских томов в его шкафу!

205. Барятинский М. Спутник пехоты. С. 40.

206. Дроговоз И. и др. Железный кулак РККА. С. 23.

207. Акт о приеме Наркомата обороны Союза ССР тов. Тимошенко С. К. от тов. Ворошилова К. Е. // ВИЖ. 1992. № 1. С. 11.

208. Дроговоз И. и др. Железный кулак РККА. С. 63.

209. Там же.

210. А по штату должен был иметь 375 танков, в числе которых ни БТ-5, ни тем более БТ-2, не выпускавшихся с 1933 года, быть не должно. Где вы, дизельные агрессоры БТ-7М? Ау!!!

211. Катуков М.Е. На острие главного удара. М., 1985. С. 15.

212. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. С. 37.

213. Осьмачко С.Г. Красная Армия в локальных войнах и военных конфликтах. С. 76.

214. Там же.

215. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. С. 38.

216. Дроговоз И. и др. Железный кулак РККА. С. 54.

217. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. С. 13.

218. Баграмян И.X. Так начиналась война. Киев, 1988. С. 61.

219. Ротмистров П.А. Стальная гвардия. М., 1984. С. 47.

220. Попель Н.К. В тяжкую пору. М., 1959. С. 63.

221. Дроговоз И. и др. Железный кулак РККА. С. 74.

222. Попытки, конечно, были, но ничем хорошим они, как правило, не оканчивались. Ознакомьтесь:

«ДИРЕКТИВА Ставки Главного Военного Совета командующего армией о переходе войск к обороне на достигнутом рубеже. Nо 0/359, 26 января 1940 г., 01 ч, 40 мин.

Ставка Главного Военного Совета разрешает командованию 8-й армии 26 января продолжить силами первого стр. корпуса наступление для овладения высотой с двумя деревьями западнее Айтакоски и затем немедленно же перейти к активной обороне, прочно закрепившись на достигнутом рубеже. [...] Об исполнении донести. Ставка Главного Военного Совета».

Цит. по: Тайны и уроки зимней войны. С. 309.

223. Танкисту пушку наводить, а он от пороховой гари совсем одурел. Слезы текут, руки трясутся. Как под кайфом. Помните черные от копоти лица танкистов в советских фильмах?

224. Пыль, не задерживаемая воздухоочистителем, попадала в цилиндры дизеля, где спекалась в стеклообразную массу. Такой двигатель можно было только выкидывать. Кстати, американцы, погонявшие Т-34 на своем Абердинском танковом полигоне, завидуя и злорадствуя, прописали нашим, что такой воздухоочиститель могли поставить на танк только вредители. См.: Барятинский М. Средний танк Т-34. С. 30. Помимо того, американцы отметили, что воздухоочиститель не только не очищает воздуха, попадающего в мотор, его пропускная способность не обеспечивает приток необходимого количества воздуха даже при работе мотора вхолостую. В результате этого, мотор не развивает полной мощности. Обидно... А зато они прицел «тридцатьчетверки» очень хвалили!

225. Барятинский М. Средний танк Т-34. С. 31—32.

226. Сыропятов В.А. Воспоминания фронтового ремонтника // Т-34: Путь к Победе. С. 216.

227. КВ. История создания и применения. М., 1996. Ч. 2. С. 18. Кроме того, в США с переданным им KB произошел интересный случай. Рабочий, ремонтировавший трансмиссию танка KB, был поражен тем, что она очень похожа на те трансмиссии, с которыми он работал 12—15 лет тому назад. Была запрошена фирма. Фирма прислала чертежи своей трансмиссии типа А-23. К всеобщему удивлению, чертежи нашей трансмиссии оказались копией присланных. Поразило американцев не то, что мы скопировали их конструкцию, а то, что была скопирована конструкция, от которой они отказались 15—20 лет тому назад. Химический анализ зубьев шестерен показал, что термическая обработка их очень плохая и не отвечает никаким американским стандартам для подобных частей механизмов.

228. Баграмян И.X. Так начиналась война. С. 60.

229. Попель Н.К. В тяжкую пору. С. 7.

230. КВ. История создания и применения. Ч. 1. С. 32.

231. Там же. Ч. 2. С. 15.

232. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. С. 9.

233. Ротмистров П.А. Стальная гвардия. С. 47.

234. Дроговоз И. и др. Железный кулак РККА. С. 20.

235. Катуков М.Е. На острие главного удара. С. 26.

236. Шмелев И.П. Танки БТ. М., 1993. С. 11.

237. Дроговоз И. и др. Железный кулак РККА. С. 17.

238. Барятинский М., Коломиец С. Броня была крепка, и танки — быстры // М-К. 1994. №5. С. 32.

239. КВ. История создания и применения. Ч. 2. С. 19.

240. Там же.

241. Барятинский М. Средний танк Т-34. С. 31. Вообще на «тридцатьчетверку» очень жаловались за тесноту. Американцы недоумевали, как наши могут влезать в нее в зимнем обмундировании.

242. КВ. История создания и применения. Ч. 2. С. 20.

243. Фактически башня не имела дна, а находившиеся в ней танкисты стояли прямо на днище танка. См.: Барятинский М. Средний танк Т-34. С. 33.

244. КВ. История создания и применения. Ч. 1. С. 16.

245. В танках КВ заряжающий был, но он, во-первых, из-за неудобного расположения своего рабочего места не мог нормально исполнять свои функции, и, во-вторых, все равно его должность оставалась вакантной на подавляющем большинстве КВ из-за катастрофической ситуации с комплектованием танковых частей — на КВ с его пятью членами экипажа редко сажали больше трех танкистов. См.: КВ. История создания и применения. Ч. 1. С. 17.

246. На Т-34-85 «в экипаж… был включен заряжающий»: Драгунский Д.А. Т-34: путь к Победе // Т-34: путь к Победе: Воспоминания танкостроителей и танкистов. Киев: Политиздат Украины, 1989. С. 239. Драгунский – генерал-полковник танковых войск в отставке, дважды Герой Советского Союза.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?