Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Пункт 5.
От 1939 к 1941 году

На начало Второй мировой позиция Сталина такова: пакт заключен, Сталин считает, что втравил Гитлера в заранее проигрышную для него войну и вполне обоснованно ждет военного поражения Германии. Ждет не безосновательно — того же самого ждет начальник германского штаба Бек, заявивший, что эта война будет проиграна Германией с первым ее выстрелом[15]. Поэтому Сталин медлит со своим вступлением в Польшу, ожидая обещанного союзниками начала войны на Западе. Но союзники оказались не до такой степени честны перед поляками, чтобы начать воевать со своим любимым детищем, которое к тому же может вот-вот пойти на СССР. Товарищу Сталину остается только вздохнуть, и взять то, что ему предназначалось в польском пироге. Причем побыстрее, пока Гитлер ничего не заподозрил.

Тучи начинают медленно сгущаться. У СССР появилась общая граница с Германией, а война на Западном фронте является жалкой тенью уличных беспорядков. Но соотношение сил дает товарищу Сталину повод надеяться на затяжную войну на Западе даже в том случае, если она начнется по немецкой инициативе. Пускай теперь там сосредотачиваются основные силы вермахта, но англо-французские войска имеют над ними решительное превосходство, а наступающий теряет больше... В общем, все еще может исправиться.

Союзники, конечно, не собирались сами лезть на Гитлера, руководствуясь при этом интересами, в первую очередь, своих народов, а не своими обязательствами перед какими-то поляками. Союзники отлично понимали, что время работает на них — у Гитлера за спиной не слишком надежный, по их мнению, пакт со своевольным тираном, а их военное превосходство и полоса укрепрайонов давали им основание полагать, что они сумеют справиться с Германией, если вермахт выступит против них. Так что спячка в окопах была им на руку.

Но Гитлер, как и полагал товарищ Сталин, не захотел долгое время сидеть, сложа руки. Его удар по французам весьма удачно вписывался в планы товарища Сталина. Но вот то, что последовало за этим... В газете «Правда» по случаю новой войны ежедневно публиковался обзор с театра военных действий. Некто Иванов, ссылаясь на всех без исключения военных светил и опыт первой империалистической войны, грозно предрекал немцам после недолгого активного периода рытье окопов и позиционную войну[16]. Ведущиеся в Бельгии активные бои он авторитетно называет вступительной фазой, за которой неотвратимо последует «стабилизация линии фронта» и «окопное сидение». Через пару дней война плавно перемещается на территорию Франции. Но генерал Иванов непоколебим: пора немцам точить лопаты. Все еще наладится, линия фронта стабилизируется, окопы образуются. Спустя еще два дня «Правда» выходит без статьи о действиях на западных фронтах. На следующий день — статья есть, но понять из нее ничего нельзя. Формулировки обтекаемы как яйцо и уяснить, сели немцы в окопы или нет, совершенно невозможно. Единственно, что становится ясно — до Парижа им рукой подать. Затем — еще два дня молчания. Но уж потом — статья, в которой некий товарищ Иванов, внезапно оказавшийся генерал-полковником, констатирует, что, похоже, это уже все. Французская армия капитулировала.

Товарищ Сталин теперь имеет все основания для сравнения собственных успехов и успехов бесноватого фюрера. Сталин, потеряв на «линии Маннергейма» десятки тысяч только убитыми, сумел отвоевать у Финляндии скудный рядок земель, отодвинув границу на несколько десятков километров от второго по величине города страны. А Гитлер, ни разу не воюя больше шести недель, уничтожил всех имевшихся на материке противников, в том числе великую державу, недавнего первого кандидата в гегемоны Европы. Мировая пресса трубит о победах Германии, и тут же — о неудачах РККА в «Зимней войне». И что характерно — у Гитлера теперь такой выбор: перепрыгивать Ла-Манш или...

И тут товарищ Сталин испугался. Оказалось, что давеча в Москве на переговорах Молотова с Риббентропом перехитрили кого-то не того. Какой отсюда вывод? Изо всех сил дружим с Германией, благо кроме нее в материковой Европе фактически никого не осталось, одновременно пытаясь срочно что-то сделать с армией. Срочно форсировать и без того ускоренную, согласно заданию на третью пятилетку, стройку второй индустриальной базы подальше от западных границ — между Волгой и Уралом и восточнее[17]; срочно разворачивать производство военной техники да побольше; и, наконец, срочно стянуть на запад войска (но так, чтобы Гитлер не встрепенулся) Одним словом — всеми силами оттягивать войну. Не дать повода агрессору. Одной рукой улыбаться, другой — патроны из валенка доставать. И поскорее!!!


Примечания

15. Мерцалов А., Мерцалова Л. Сталинизм и война. М., 1998. C. 111.

16. Показателен образ мыслей советского генерала, который, судя по суворовским прогнозам, должен бредить быстроходными танками, сверхглубокими прорывами, охватами и решительными бросками. Вместо этого официальные прогнозы, печатавшиеся в центральном органе агрессии коммунистов (Ванда Василевская как провозвестник мировой революции), с упорством, достойным лучшего применения, пророчит немцам позиционную войну. Что-то тут не так.

17. Промышленная база на востоке СССР строилась не только в ожидании авианалетов с запада; ее размещали поближе к Дальневосточному ТВД против Японии: задание на 3-ю пятилетку разрабатывали в 1936—1937, когда горячей точкой для Советов был именно восток.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?