Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Закон о церковной реституции: комментарии экспертов

17 ноября Госдума приняла во втором чтении законопроект «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». Сторонники закона утверждают, что «церковь пошла навстречу пожеланиям музейщиков», в связи с чем «Скепсис» решил обратиться к самим представителям музейного сообщества с просьбой прокомментировать эти заявления.

На наши вопросы ответили Ирина Гасановна Кусова, зав. отделом развития музея-заповедника «Рязанский кремль», Лев Исаакович Лифшиц, заместитель директора Государственного научно-исследовательского института искусствознания, и Алексей Валентинович Лебедев, заведующий Лабораторией Музейного проектирования Российского института культурологии

Кусова И.Г. Ирина Гасановна, как Вы оцениваете законопроект с учетом поправок, принятых во втором чтении?

Никаких сколько-нибудь значимых поправок депутаты не внесли. О поправках можно было бы говорить, если бы, во-первых, из поля действия закона были выведены объекты культурного назначения, пусть и с некоторыми оговорками, например, можно было сделать исключение для памятников, не имеющих пользователей (в Рязанской области до сих пор более ста сельских храмов продолжают оставаться бесхозными, РПЦ на них не претендует и, сильно подозреваю, не собирается претендовать). Во-вторых, закон, при всей своей исторической абсурдности, мог принять более-менее приличный вид, если бы под «имуществом религиозного назначения» подразумевались исключительно храмы и храмовые комплексы, а не все подряд, от Адама до Потсдама, как оно есть сейчас.

Потому закон как был, так и остался антикультурным, антисоциальным и абсолютно вопиющим с точки зрения его несоответствия существующему законодательству, включая Конституцию, Гражданский кодекс и ряд федеральных законов в области культуры. На этом фоне совершенно умилительно выглядит заключение правового управления Думы, которое дало закону зеленую улицу на том основании, что статьи закона не противоречат друг другу и не имеют лингвистических погрешностей(?! )

Не знаю, как вы, а я, наивная, думала, что юристы Госдумы занимаются тем, что проверяют новые законы на соответствие Конституции и разным там кодексам. Не тут-то было! Голову на отсечение даю, не в жизнь не угадаете, что они там выискивали.

Цитирую:

«По представленному проекту федерального закона сообщаем, что внутренних противоречий и неправильной взаимосвязи статей в законопроекте не имеется. Замечаний юридико-технического и лингвистического характера не имеется».

Понятно? Оказывается, все, что хотели знать думские правоведы — все ли в законопроекте в порядке с лингвистикой. Все явные, грубые нарушения остались вне поля зрения горе-юристов, что лишний раз доказывает лоббистский характер закона.

Каковы будут последствия принятия закона в существующем виде?

Последствия — непоправимый урон отечественной культуре, прежде всего уничтожение десятков музеев-заповедников, которые, как понятно любому здравомыслящему человеку, нельзя перевести из одного места в другое, а можно только ликвидировать. У нас и так наполовину одичавшая страна, уровень культуры ниже всякой критики, закон будет активно способствовать усилению этого процесса. И, разумеется, рост социальной напряженности, который не может не начаться, если в исторических центрах городов будут выселять учебные заведения, больницы, библиотеки и т.д.

Какие действия в этой связи Вы собираетесь предпринимать дальше? Что может сделать музейное сообщество и просто неравнодушные к проблеме люди?

Для Рязани особых изменений с принятием закона не произошло, мы уже пятый год противостоим церковному рейдерству и не намерены отступать. Сейчас приходится все чаще делиться боевым опытом с собратьями по несчастью. Мы не скрываем своих действий, наоборот, стараемся транслировать информацию как можно шире и готовы к общению со всеми, кому наш многолетний опыт может оказаться полезным. Какие действия? Обращения в прокуратуру и суды, вплоть до Страсбурга, работа со СМИ и непосредственно с населением, которое зачастую продолжает пребывать в сладкой иллюзии о святости и бескорыстии корпорации РПЦ. Протестные акции, которые власть очень не любит, тем важнее их проводить и стараться привлекать как можно больше активных граждан. Сбор подписей, наконец. Важно консолидироваться в этом противостоянии, привлекать различные общественные организации, силы, движения, оппозиционные партии. В Комитете защиты Рязанского кремля и левые, и правые, и зеленые, журналисты и учителя, правозащитники и ученые. Ведь культура – это базис любого общества, только она может объединять столь разных по своим воззрениям людей.

И, конечно, нужна координация на уровне регионов. Началось движение в Калининграде, хороший задел у Екатеринбурга. Думаю, «Единая Россия» очень опрометчиво поступила, приняв этот преступный закон. Нет сомнений, это яма, в которую она же сама и рухнет.

Лившиц Л.И.

Лев Исаакович, как Вы оцениваете законопроект с учетом поправок, принятых во втором чтении, и каковы будут последствия принятия закона в существующем виде?
И какие действия в этой связи Вы собираетесь предпринимать дальше? Что может сделать музейное сообщество и просто неравнодушные к проблеме люди?

На первый вопрос ответить можно быстро и кратко. Никаких поправок, из тех, что предлагались музейным сообществом и общественной палатой, практически принято не было. Последствия будут катастрофическими не только для культуры, что, надеюсь, понятно, но и в целом для страны. Достаточно сказать, что для осуществления такого проекта, а максимальный срок реализации требования любой религиозной организации 6 лет, потребуются миллиарды рублей.

Что касается действий, то люди не дожидаются, уже действуют, поинтересуйтесь, что происходит в Калининграде[1], посмотрите «Призыв» Президента Владимиро-Суздальского музей Алисы Ивановны Аксеновой[2], действия жителей Рязани[3], протестующих против выселения музея из Кремля. Если журналистское сообщество проникнется тревогой, поймет, перед каким выбором мы все стоим — это будет очень важным фактором, способствующим объединению общества. Объяснение и объединение — вот два главных действия.

Лебедев А.В. Алексей Валентинович, как Вы оцениваете законопроект с учетом поправок, принятых во втором чтении?

Оцениваю по-прежнему негативно. Там сделано несколько малозначительных поправок, имеющих целью успокоить общественное мнение, но ни одно из существенных замечаний не принято во внимание. Текст законопроекта плох от начала до конца, начиная от анекдотически безграмотных формулировок до антиконституционных базовых положений. Например, как вам с точки зрения русского языка такое словосочетание как «монашеская жизнедеятельность»? — Я полагал, что жизнедеятельность бывает одна, и как выглядят ее продукты — известно... Теперь, похоже, их придется делить на мирские и монашеские. И в учебники физиологии человека требуется срочно вносить изменения.

Увы, это самое светлое место в законопроекте. Потому что остальное совсем не смешно. Его авторы по-прежнему не хотят привести текст в соответствие названию. Закон называется «О передаче... имущества религиозного назначения», а речь там идет не только об имуществе, и не только о «религиозного назначения». Они не желают понять очевидного. Есть, например, современная гаубица. Это имущество военного назначения. А есть царь-пушка. Это уже много веков не имущество, а памятник истории и культуры. На юридическом языке подобные объекты называется «объектами гражданских прав, изъятыми из имущественного оборота». И они требуют к себе особого отношения. Царь-пушку нельзя отдать артиллеристам и устроить из нее стрельбы. Иначе ее просто не будет. Аналогичную пару составляют храм Христа Спасителя (недвижимое имущество) и собор Ферапонтова монастыря с фресками Дионисия (памятник истории и культуры). Не понимать разницы между первым и вторым может только тот, кто не хочет ее понимать.

Общественность пытаются успокоить тем, что действие закона не распространяется на музейные предметы и коллекции, входящие в состав музейного фонда РФ. Эти заверения могут обмануть только людей далеких от музейного дела. Да, упомянутые фрески Дионисия сегодня хранит музей. Но они не являются частью музейной коллекции. Они — часть собора Ферапонтова монастыря, а собор теперь не памятник, а «имущество религиозного назначения».

Без изменений осталась еще одна чудовищная формулировка. Передаче подлежат «здания, строения, помещения, сооружения, включая объекты культурного наследия (памятники истории и культуры) народов Российской Федерации, монастырские, храмовые и иные культовые комплексы, построенные для осуществления и (или) обеспечения таких видов деятельности религиозных организаций, как богослужения, молитвенные и религиозные собрания, другие религиозные обряды и церемонии, обучение религии, профессиональное религиозное образование, монашеская жизнедеятельность, религиозное почитание (паломничество), включая здания для временного проживания паломников)...». То есть, попросту говоря, передаче подлежит все. Например, гостиница, где в первой половине 19 века несколько лет проживали паломники. Она ведь обеспечивает такой вид деятельности религиозных организаций как религиозное почитание? — Обеспечивает. Значит — отдать! Стены кремля вместе с башнями и установленными на них пушками. Если ворота запереть, они обеспечат молитвенное уединение? — Обеспечат. Значит — отдать! Бывшие конюшни, а ныне гараж, куда можно поставить джип «Чероки» настоятеля монастыря. Он обеспечивает...? — Этот перечень можно продолжать бесконечно. Потому что не бывает недвижимости, которая не могла бы «обеспечивать»...

Каковы будут последствия принятия закона в существующем виде?

Они очевидны. Вот недавно, не дожидаясь принятия закона, РПЦ передали церковь Троицы в Никитниках, отняв ее у Исторического музея. Эта церковь — уникальный комплексный памятник 17 века, состоящий из здания, фресковой росписи и иконостаса. Его поделили на «музейные предметы» (т.е. иконостас с иконами) и «имущество религиозного назначения» (т.е. фрески и сами стены). Иконостас разобрали и увезли в музейное фондохранилище, а фрески оставили гибнуть под стеариновую копоть. Понятно, что через 10 лет вследствие «монашеской жизнедеятельности» они погибнут. Но памятник разрушен уже сегодня. Даже если этот иконостас где-то соберут, он все равно предназначался именно для этой церкви и был частью ансамбля ее декоративного убранства. Выдающийся памятник отечественной культуры уже разрушен. Это свершившийся факт.

А теперь еще один факт: 30 процентов музейных зданий в России могут быть отнесены к «имуществу религиозного назначения». Значит на повестке дня массовая гибель памятников древнерусского искусства.

Какие действия в этой связи Вы собираетесь предпринимать дальше?

Экспертное сообщество не смирилось с существующим положением. Мы продолжаем действовать. А детали я пока не хотел бы разглашать...

Что может сделать музейное сообщество и просто неравнодушные к проблеме люди?

Мне кажется, что средства парламентской борьбы практически исчерпаны и на повестке дня общественные акции: забастовки музейных работников, пикеты, демонстрации, митинги... Но это уже вопрос гражданской позиции. Я ведь эксперт, а не общественная совесть. Пусть общество само решит нужна ли ему его история. Или «бог дал — бог взял»?..

P.S. 19 ноября Госдума приняла закон в окончательном третьем чтении, проигнорировав мнение экспертного сообщества. Мы обращаемся ко всем заинтересованным специалистам: присылайте свои комментарии к данному закону.


По этой теме читайте также:

«Экспертное заключение Российского института культурологии, Государственного института искусствознания и ИКОМ России по проекту федерального закона № 391395-5 “О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности”»
Документы

«Заключительное слово председателя Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Сергея Александровича Попова (“Единая Россия”) на парламентских слушаниях законопроекта “О передаче в собственность религиозным организациям имущества религиозного назначения” 15 сентября 2010 года»
Документы, Левон Нерсесян

«Власть и церковь против культуры»
Ирина Кусова

«Иметь или быть?»
Левон Нерсесян

«Поп-культура »
Документы, Алексей Лебедев, Ирина Кусова, Филипп Мускевич

«Разрушать ли музеи ради церковного возрождения?»
Людмила Воронцова

«Демузеефикация как диагноз»
Алексей Лебедев


Примечания редакции:

1. О ситуации в Калининградской области — статья Владимира Рыжкова «Удар по культуре Калининграда»

2. «Обращение сотрудников Владимиро-Суздальского музея заповедника к коллегам»

3. О событиях в Рязани — статья Ирины Кусовой «Рязань: бои федерального значения»

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?