Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Глава 9.
Гиммлеровские «зверолюди» «восточного пространства» и соблюдение дистанции со стороны правящих господ

Генрих Гиммлер в 1943 г.[1] назвал местное население «восточного пространства» «зверолюдьми» — а ведь именно так век назад некоторые англичане воспринимали коренных жителей колонизованной Австралии («аборигенов»). Своеобразие вклада Гиммлера (вдохновленного мистером Хьюстоном Стюартом Чемберленом) заключается в том, что он обратил эти взгляды в государственную политику и возвел их применение на практике в бюрократическую систему.

«Издыхают ли другие народы... от голода, меня интересует лишь постольку, поскольку они нужны нам в качестве рабов для нашей культуры [sic], в других отношениях это меня не интересует... Если, копая противотанковый ров, десять тысяч русских баб свалятся от изнурения... меня это интересует лишь в том отношении, чтобы для Германии был вырыт противотанковый ров...», — заявлял Гиммлер[2].

Его единомышленники утверждали, что «славянский недочеловек» встречает смерть с безразличием[3]. (Еще во время аннексии Бирмы и ее присоединения к Британской Индии англичанам «открылось», что бирманцы не испытывают боли и равнодушны к смерти: «Я думаю, эти люди не испытывают боль, подобно чистокровному европейцу. Они питаются сушеной рыбой и /189/ рисом, кровь у них жидкая и течет медленно». Так охарактеризовал покоренных в 1886 г. туземцев британский колониальный офицер Э. Чарлз Браун[4].)

Один дипломат Третьего рейха в 1940 г. так мотивировал утверждение, что «англичане объективно правы... в том, что колонии — это бремя»:

«Что мне делать, чтобы туземцы работали? Это уже известно, но как же мы, сентиментальные европейские гуманисты, можем использовать плети из крокодильей кожи, или отрубать руки, или клеймить каленым железом?»[5]

Требование «клеймить» или по крайней мере делать специальные татуировки выдвигалось уже в 1911 г. в Юго-Западной Африке, колонизованной Германским рейхом (порядок и там устанавливался не без оглядки на британские образцы)[6], а после такая практика была введена и в отношении если уж не всех жителей

восточного пространства, отбывавших трудовую повинность, то по крайней мере в отношении всех заключенных гиммлеровских концлагерей. Эпигонам мистера Хьюстона Стюарта Чемберлена вполне хватало «обоснований», чтобы оправдать методы обращения с туземцами на «восточном пространстве» (включавшие, как известно, и «спецобращение»): «Русский испокон веку привык к жестокому и беспощадному отношению со стороны властей»[7]. «Великодушие не оправдано, когда имеешь дело с азиатами... которые в любезности всегда видят признак слабости», — традиционно считали британские «эксперты» по колониальному пространству, явившемуся моделью для «восточного пространства» Гитлера. В конечном счете фюрер был убежден, что «славяне — прирожденная масса рабов, вопиющая о господине» (а его идеолог, ученик Чемберлена Альфред Розенберг высказывал аналогичное мнение в отношении индийцев). Ведь Гитлер подходил к своему расовому империализму с английскими колониальными мерками — и потому был убежден, что «индийцы опустились бы без длани английского хозяина». «Так и здесь... Наша Индия — это русское пространство, и как англичане правят с помощью горстки людей, так и мы будем управлять своим колониальным пространством...»[8]. «Посмотрим на англичан, которые при помощи 250 тысяч человек — из которых вооруженные силы составляют около 50 тысяч — управляют 400 миллионами индийцев...»[9]. Рассуждая в таком духе, Гитлер настоятельно призывал доказать, «что не одни англичане могут с помощью тончайшего слоя администрации управлять большими массами народа»[10], «нет, на это в равной мере способны и немцы». «Теперь начнется столетняя борьба, и это прекрасно: мы не заснем... Потому я буду заботиться, чтобы она встряхнула эту молодежь»[11]. /190/

Как известно, эта борьба должна была «встряхнуть» (по Гитлеру) и гитлеровские СС. Войска СС должны были особо отстаивать «физическую и моральную территорию, необходимую для расы экспансивной и имперской» (говоря словами английского вице-короля лорда Керзона). Орудием в этой борьбе служила не культура, а куда более сильная вещь — огнестрельное оружие. В пьесе группенфюрера СС Ханса Йоста один «соратник» всякий раз, когда слышит слово «культура», ощущает желание снять револьвер с предохранителя. При Гитлере Йост стал президентом Академии литературы. В Англии столь практичный вождь не занял бы такого поста. Правда, не столько из-за «револьвера», сколько потому, что для англичан бесполезность и даже вредность литературы уже давно стала аксиомой. (Так думал и современник Ханса Йоста, директор Винчестерской паблик-скул, председатель Имперской объездной комиссии паблик-скул (1926) Монтегю Рэндалл, один из тех, кого пригласили для улучшения отбора нордических родсовских стипендиатов (стипендиатов германской расы)[12].) Литература, по мнению англичан, мешала муштре хранителей империи, подрывала дух элитарных паблик-скул, враждебный разуму и индивидуальности[13].

Когда воспитание ставит перед собой такие цели, разглагольствования также становятся помехой. Ведь многословие, как известно, характерно для кляузников и ворчунов, тогда как для людей, облеченных реальной властью, характерен грозный рык. Соответственно и заповеди для представителей балтийско-баварско-остмаркской расы господ в «немецкой Индии», в гитлеровском восточном пространстве гласили:

«Вы никогда не убедите русского... Говорить он может лучше вас, потому что он прирожденный диалектик... Решающее значение должна иметь лишь ваша воля... в том числе и благодаря ее твердости...Сохраняйте дистанцию по отношению к русским, они не немцы»[14].

«Если ты шатаешься пьяным на глазах своих иноплеменных рабов, то разве ты создаешь впечатление, что это раса господ прибыла сюда?», — иронизировал Генрих Гиммлер[15].

Из английского колониального опыта следовало, что «европейская администрация представительствует от имени чего-то величественного... И, следовательно, мы снова возвращаемся к английским методам... Хайль Гитлер», — утверждал один представитель рейха в Эфиопии в 1940 г.[16] Для колониальных англичан, чьи методы управления послужили образцом для немцев, важно было научиться держать себя, изображать олимпийское превосходство — и сохранять этот имидж перед туземцами («Стоит только один раз /191/

дать им повод усомниться в непобедимости британской власти, и все достигнутое рассыпется в прах»)[17]. «Перед низшей расой необходимо демонстрировать власть, могущество и холодность», чтобы туземцы не увидели чего-нибудь, что могло бы подвергнуть сомнению «недостижимую высоту статуса высшей расы», статуса большего, чем просто статус человека. Так, бойскауты должны были учиться внушать туземцам, что «англичанин —...больше, чем просто человек». Имитируя превосходство, англичане — «как нечто большее, чем [просто] человеческая раса» — привычно соблюдали дистанцию по отношению к покоренным народам. «На публике следовало постоянно сохранять внешнее достоинство — наполовину за счет высокомерного выражения лица, [естественного для англичан], наполовину за счет [соответствующей] маски»[18].

«Со всем этим можно было бы смириться... если бы англичанам... были присущи возвышенные добродетели и высокая духовность...»[19] А поскольку британцы не проявляли этих качеств, автор «Более Великой Британии», сэр Чарлз Уэнтворт Дилк[20] давал следующие наставления о том, как удерживать власть:

«Сто лет англичанин в Индии держался как полубог. Он считает себя высшим существом, а [туземное] население воспринимает его так же, как он сам оценивает себя. Всякое ослабление уверенности... как со стороны англичан, так и со стороны индийцев, было бы опасным»[21].

Возможность подобного ослабления внушала серьезный страх. «Наши офицеры рассказывают, что любой туземец, говорящий по-английски, — негодяй, лжец и вор, что... недалеко от истины», — заявлял сэр Чарлз Дилк[22]. Именно в «туземцах», получивших английское образование, колониальные британцы видели наибольшую угрозу[23]. Существовала «опасность», что они знают больше и в разговоре над ними не удастся взять верх. Именно поэтому среди всех «туземцев» колониальные англичанине предпочитали послушных солдат и с подозрением относились к разглагольствующим индусским интеллектуалам (бенгальским «бабу»)[24]. В 1886 г. руководитель африканского отдела британского колониального ведомства заявил, что «образованный туземец — это проклятие западного побережья...» В Британской Западной Африке это мнение оставалось в силе еще в 1938 г.: «неученых туземцев предпочитали ученым»[25].

В противоположность англичанам, немцы кайзеровских времен с их миссионерским менталитетом стремились распространять собственную культуру среди населения колоний[26]. Адольфу Гитлеру, напротив, казалось бессмыслицей, чтобы Германия «мотивировала /192/ свое право на колонии способностью и желанием распространять немецкую культуру...» Ведь в этом отношении фюрер также равнялся на английские образцы: англичанину никогда бы не пришло в голову обосновывать создание

колоний «чем-то, кроме абсолютно реальных и практических преимуществ». «Не стоит забывать и про плеть, повсеместное использование которой обуславливалось полным отсутствием риска вступить в противоречие с культурной миссией». А «если... туземцы... у нас... чувствовали бы себя лучше, чем при англичанах, то для нормального англичанина это... говорило бы только в пользу английского типа колониальной политики»[27].

Опасения же, что подобные колониальные методы могут быть применены в самой Англии, что система насилия, «легализованная» в Британской Индии (со ссылкой на незрелость туземцев и их привычку к деспотизму), может быть навязана и Англии, возникли почти одновременно с созданием Британской Индии. В 1788 г. Эдмунд Бѐрк тщетно убеждал разорителя Бенгалии Уоррена Гастингса не подменять божью или человеческую этику «географическо-климатической нравственностью» (не релятивизировать нравственность). То есть если максима завоевателей «Я нахожу народ в рабском состоянии и обращаюсь с ним как с рабами» будет перенесена из покоренной Индии в чувствующую себя свободной Англию, свободы последней утратят свою силу[28]: «Нижняя палата... сможет сохранять свое величие... до тех пор, пока она будет в силах препятствовать проникновению нарушителей закона из Индии в законодатели Англии». («Как можем мы в дальнейшем [всегда] сохранять деспотическую власть над ста миллионами азиатов и [при этом] не потерять собственной свободы?» — спрашивал Ричард Кобден в 1857 г.[29]) Это знаменитое предостережение было тем более уместным, что даже крупнейший английский критик конформизма, Джон Стюарт Милль, отвергая насильственное подчинение, делал исключение для «отсталых обществ, раса которых еще пребывает в несовершеннолетнем состоянии». То есть Милль совершенно по-утилитаристски ставил право людей на свободу в зависимость от их «аттестата зрелости». Этот, пожалуй, самый влиятельный из социальных критиков Англии оправдывал деспотизм, если он практиковался в отношении варваров и «имел целью их исправление»[30]. Британское правительство, угнетавшее туземцев в Индии («факты... в которые трудно поверить, даже после ужасов Европы XX века»[31]), в самой Англии не желало полностью ограничивать себя законами; кровавый террор, при помощи которого в 1857 г. было задушено восстание за независимость Индии, мог быть /193/ применен и против недовольных низших слоев Англии: об этом еще 18 сентября 1857 г. в Лондоне предупреждал оппозиционный полковник Фицмайер* [32].

Наиболее известное изложение опасностей, угрожающих демократии в имперской «метрополии» со стороны империализма, было сделано Джоном Гобсоном** в 1902 г. Он показал, что антидемократизм органически свойствен империализму, что дух империализма «отравляет идею демократии, заложенную в уме и характере народа». В то время как империя расширяется, колониальные военные «открыто презирают демократию», внося этот дух презрения в парламент и подрывая парламентаризм, чтобы и дальше возлагать «ярмо империализма на плечи “негров”».

«Юг Англии полон людей...чей характер сложился в атмосфере наших деспотически управляемых владений. Немало их... занимает ответственные посты в полицейских учреждениях и тюрьмах; они — сторонники всяких принудительных мер... Если все искусство тиранической власти, если все ее силы, приобретенные и применяемые в наших несвободных владениях, обратятся против свободы нашего отечества, то, право, это будет справедливым возмездием за империализм....Каким непрерывным потоком льется сюда яд безответственного автократизма»[33]

неся с собой равнодушие и даже откровенную враждебность к свободам подданных.

С другой стороны, то, что сразу после 1857 г. англичане начали проводить авторитарно-репрессивную политику по отношению к индийцам, отражало страх привилегированных классов перед расширением избирательных прав[34], страх, объяснявший, почему англичане приветствовали (правда, пока что в других странах) вождистский принцип. О том, что и демократические страны применяют в своих колониях вождистский принцип, напоминал — и не совсем необоснованно — гитлеровский наместник генерал Риттер Франц фон Эпп[35]. Именно на основе колониального опыта Британской Индии (ставшей прообразом гитлеровского «восточного пространства») Фицджеймс Стефен[36], служивший в 1869–1872 гг. в совете вице-короля лорда Ричарда Мэйо***, вывел следующее правило: «Подсчет голов [для выяснения результатов голосования] происходит по тем же принципам, что и проламывание голов»[37]. В том смысле, что если головы не собираются разбивать, то вовсе незачем их сначала тщательно подсчитывать. А значит следует избегать /194/ голосования.

* Фицмайер Джеймс Уильям (1813–1895).
** Гобсон (Хобсон) Джон Аткинсон (1858–1940) — англ. экономист, либерал-антиимпериалист.
*** Бѐрк Ричард Саутвелл, шестой граф Мэйо (1822–1878) — вице-король и генерал-губернатор Индии.

Мудрое меньшинство должно повелевать невежественным большинством — так же, как всадник повелевает лошадью[38]. Под заголовком «Свобода, равенство, братство» упомянутый идеолог английского колониализма — еще до Хьюстона Стюарта Чемберлена, вдохновителя Гитлера — разоблачает эти идеалы как «большие слова для мелких вещей»[39]. «Люди не должны быть свободны», — утверждал он на основе своего колониального опыта в Индии. Это положение ассоциировалось с англичанами, владевшими Индией. Книга «излагала европейские проблемы в [британско-]индийском свете»[40], отрицая европейскую демократию во имя-бюрократического деспотизма Британской Индии. Фицджеймс Стефен был настолько восхищен системой управления британскими колониями в Индии, что «готов был перенести ее на своих соотечественников в Англии». Именно «философия британской государственной службы в Индии» Фицджеймса Стефена вдохновила будущего вице-короля Индии лорда Керзона. В конечном счете, властвование в этом регионе стало считаться ценностью само по себе; ценностью являлась и «гордость от того, что ты принадлежишь к господствующей расе»[41]. На основе опыта британского правления в Индии Фицджеймс Стефен пришел к выводу, что «упоение властью, расовая гордость и культ насилия — это основы жизни»[42].

«Лютая ненависть к революции и революционерам... пылкое желание противодействовать всем чаяниям народа... Чувство, которое возмущенный жандарм испытывает по отношению к толпе, во имя гуманности бьющей стекла...»[43]

Вполне логично, что для этого отставного хранителя британского порядка в Индии — еще до Хьюстона Стюарта Чемберлена, до Альфреда Розенберга, и до Адольфа Гитлера — даже основоположник исторического христианства ассоциировался с бунтом. Сознательный администратор британской колонии поступил бы со столь мятежным пророком точно так же, как римский прокуратор Понтий Пилат с Иисусом из Назарета... (писал Фицджеймс Стефен). (Хотя Стефен открыто и не высказал мысль о том, что распятие Христа было

справедливым делом, он тем не менее приходит к выводу, что британский колониальный управляющий какой-нибудь мятежной провинции поступил бы правильно, казнив подобного религиозного провидца.)[44]

В целом англичане в Индии в позднеимпериалистический период — так же как X. С. Чемберлен, вдохновитель Гитлера, — имели склонность к деуниверсализации христианства. Христианскую религию словно бы сводили до роли отличительного признака англичан как уникальной расы — англичане стали придерживаться такой /195/

позиции задолго до «немецких христиан», духовно ориентировавшихся на Третий рейх. Ведь индийцы были не вправе, меняя религию и становясь христианами, рассчитывать также на изменение своего социального статуса, — социальная дистанция между ними и англичанами должна была оставаться незыблемой и в конфессиональном отношении[45].

Идеолог империализма лорд Альфред Милнер утверждал, что туземцы, перешедшие в христианство, становятся «наглыми, неуправляемыми и ленивыми»[46]. Из представлений о расе, существовавших в викторианскую эпоху, следовало, что христианское учение является источником «опасных представлений о демократии и всеобщем равенстве», и, естественно, англичане не могли допустить распространения подобных идей среди тех, кого «совершенно заслуженно следовало удерживать в подчиненном положении»[47]. Таким образом, они предпочитали, чтобы туземцы оставались язычниками, и расценивали деятельность миссионеров как пагубную. Просвещать каннибалов, рассказывая им, что все равны перед Богом — значит портить их и вводить в заблуждение. «Даже священная правда не может сделать черного белым, а белого черным; точно так же, как не может она сделать вас равным... вашему хозяину»[48]. Принадлежность к высшему или низшему классу определялась в глазах англичан не верой, но цветом кожи. Те же, кто стремился «подняться выше своего статуса», будь то английские рабочие или чиновники-индусы, и подражал людям более высокопоставленным, становились посмешищем в глазах общества. Так, уже в 1916 г. вице-король Индии лорд Челмсфорд запретил индусам организовывать собственные отряды бойскаутов, считая, что это могло «оказать на них опасное влияние». Однако, поскольку главным долгом бойскаутов являлось безоговорочное подчинение вождю, к 1921 г. вице-король лорд Руфус Ридинг стал лидером индийских скаутов[49].

В самой Великобритании социальная дистанция, которую низы по традиции воспринимали как должное, только увеличилась в результате опыта владычества над Индией. «Вместе с индийскими англичанами, уходящими на пенсию, в Великобританию проникало некое подобие кастового менталитета, дополнительно углублявшего и без того глубокий раздел между классами». Так, в Эдинбурге возникло нечто вроде каст, и в одну из них входили пенсионеры из Британской Индии. Эти люди по большей части не могли похвастаться высоким происхождением, но они «позаимствовали» его в стране каст; в то время слово «брахманы» стало использоваться для обозначения самого высокого происхождения[50]. Англичане /196/ вообще были уверены в собственном превосходстве над всем миром. И в Капской колонии британцы «чувствовали себя аристократическим сословием; в этом случае роль низших классов... играли туземцы», чьими хозяевами они были[51].

Интересно, что еще в начале 1920-х годов англичане обвиняли большевизм и иудаизм в подстрекательстве индийских националистов к сопротивлению

британскому господству. В колониальном романе Флоры Стил «Закон порога» большевистско-иудейские эмиссары «пьют за архибольшевика Бакунина [sic], за уничтожение дисциплины и порядка и полную свободу для зла»[52]. Ведь еще до Гитлера, уверенного, что за революцией в России стоят евреи, англичане-империалисты мыслили сходным образом: они считали, что за индийским сопротивлением чужеземному британскому господству стоят еврейские силы. Предвосхищая нацистскую пропаганду, в ноябре 1917 г. английская империалистическая пресса уже называла большевистских вождей «крысоподобными обитателями клоак», приписывая большинству из них карикатурные еврейские имена[53]. «Еврейская олигархия» якобы желает «взрыва в Индии», направленного против Великобритании, а уступки индийским националистам в 1918 г. объяснялись тем, что Эдвин Сэмюэль Монтегю, министр по делам Индии, был евреем и отличался «нежеланием или неспособностью править... сильной рукой»[54]. «Железным кулаком» фашистского диктатора Бенито Муссолини в 1923 г. восхищался бывший образцовый британский вице-король Индии лорд Керзон. Ведь в конечном счете лозунги фашистов призывали «верить и повиноваться» — а никак не сомневаться, и уж тем более не критиковать[55]. И те же самые «добродетели» уже в течение нескольких поколений упорно прививали британской «расе господ» ее воинствующие священнослужители вроде Чарлза Кингсли и пророка Томаса Карлейля, тосковавших по вождю. «Верь, повинуйся, сражайся» — вот идеалы, из поколения в поколение вдохновлявшие правящий класс Британской империи. /197/


Примечания

1. Himmlers Ansprache vom 4. Oktober 1943 bei Tagung von SS-Gruppenfuhrern: Ernst Klee & Willi Dressen, "Gott mit uns". Deutscher Vernichtungskrieg im Osten (Frankfurt, 1989), S. 223.

2. Ibid., S. 222.

3. Ibid., S. 9.

4. E. Charles Browne, The Coming of the Great Queen. A narrative of the acquisition of Burma (London, 1888), p. 284.

5. Kathryn Tidrick, Empire and English character (London, 1992), p. 140f, citing Lord Cranworth, Kenya Chronicles (London, 1939), p. 64; W. McGregor Ross, Kenya from Within (London, 1924), p. 114f; Errol Trzebinski, Kenya Pioneer (London, 1985), p. 125; Brief von Dr. G. Strohm (Gesandter, dann Konsul des Deutschen Reiches in Addis Abeba) vom 10. April 1940 — nach Horst Kuhn, Faschistische Kolonialideologie und der zweite Weltkrieg (Berlin Ost, 1962), S. 177-178.

6. Sudwestbote, Organ des Farmerbundes, VIII, Nr. 38: "Vorschlage zur Abhilfe der Arbeiternot (sic) in Deutsch-Sudwestafrika", angefuhrt bei Peter Schmitt-Egner, Kolonialismus und Faschismus... am deutschen Beispiel (Giessen, 1975), S. 127.

7. Klee & Dressen, "Gott mit uns". Deutscher Vernichtungskrieg im Osten, S. 34, zitiert Geheimbefehl von General Eugen Muller (zurbesonderen Verfugungbeim Oberbefehlshaber des Heeres) vom 25. Juli 1941. Vgl. Greenberger, The British image of India. A study in the literature of Imperialism 1880-1920 (Oxford, 1969), p. 58.

8. Hitler, Monologe, S. 62f: 17./18. September 1941.

9. Ibid., S. 48: 27. Juli 1941.

10. Werner Maser, Das Regime. Alltag in Deutschland 1933-1945 (Munchen, 1983), S. 259.

11. Hitler, Monologe, S. 374f: 29. August 1942.

12. Mangan, Games ethics and Imperialism, p. 29.

13. Mack, Public Schools, p. 181.

14. 8. Gebot der "Zwolf Gebote fur das erhalten der Deutschen im Osten und die Behandlung der Russen": Der Prozess gegen die Hauptkriegsverbrecher vor dem Internationalen Militargerichtshof (Nurnberg, 1947), Band VIII, S. 28.

15. Himmler, Geheimreden, S. 156.

16. Schreiben von Dr. G. Strohm, Gesandten des Deutschen Reiches, dann Konsul in Aethiopien, vom 10. April 1940 an Dr. Weigelt, Direktor der Deutschen Bank, zitiert in Horst Kuhn, Faschistische Kolonialideologie, S. 178.

17. Basil Williams, Cecil Rhodes. Ubers. von Merilies Mauk (Berlin, 1939), S. 321; Marsch, The Conscience of the Victorian State, p. 173.

18. Alain Cairns (Editors), Prelude to Imperialism, p. 38; R. Baden-Powell, Scouting for Boys (1908), p. 44; V. Kiernan, Lords of Humankind, p. 55.

19. John Morley, Life of Cobden (London, 1903), p. 673.

20. Charles Wentworth, Greater Britain (1894), p. 496.

21. Sir Charles Wentworth Dilke & Spencer Wilkinson, Imperial Defense (Edition of 1897), p. 80.

22. Dilke, Greater Britain, p. 535.

23. V. Kiernan, Lords of Humankind, p. 54.

24. Greenberger, British image of India, p. 49, 51.

25. R, Symonds, The British and their sucessors (London, 1966), p. 125; Lord Hailey, An African survey (London, 1938), p. 258, angefuhrt in Robin Hallett, Africa since 1875. A modern history (Ann Arbor, USA, 1974), p. 308.

26. Wilfried Westphal, Geschichte der deutschen Kolonien (Munchen, 1984), S. 272.

27. Hitlers Zweites Buch = Institut fur Zeitgescluchte, Quellen und Darstellungen zur Zeitgeschichte, Band VII (1961), S. 165, 166.

28. Edmund Burke, Works, Vol. IX (London, 1899), p. 447f, 453, 455, 457: Speech of accusation Warren Hastings, former Governor General of Bengal, dated 16. February 1788.

29. Edmund Burke, "Reflections on the Revolution in France" (1790): Burke, Writing and Speeces, Vol. VIII (Oxford, 1989), p. 96.

30. Manfred Henningsen, Vom Nationalstaat zum Empire. Englisches politisches Denken im neunzehnten Jahrhundert (Munchen, 1970), S. 146f.

31. V. Kiernan, Lords of Humankind, p. 47, quotes: Joshu, The Rebelion of 1857 (Delhi, 1957), p. 371ff.

32. John Morley, Life of Cobden, p. 825, 676, 679f.

33. John A. Hobson, Der Imperialismus (Berlin, 1968), S. 142, 146f; Гобсон Джон. Империализм /пер. В. Беленко. Л.: Прибой. 1927. С. 128, 129.

34. Ibid., S. 133, 139, 141; Wurgaft, The imperial imagination, p. 21.

35. Joseph H. Krumbach (Hrsg.), From Ritter von Epp. Sein Leben fur Deutschland (Munchen, 1939), S. 314.

36. Wurgaft, The imperial imagination, p. 21.

37. James Fitzjames Stephen, Liberty, Equality, Fraternity (London, 1874: reprint Cambridge, 1967), p. 70.

38. Ibid., p. 32.

39. Ibid., p. 219.

40. Ibid., p. If.

41. Leslie Stephen, The Life of Sir James Fitzjames Stephen (London, 1895), p. 97; Lord Ronald Shay, The Life of Lord Curzon, Vol. I (London, 1998), p. 20, cited by R. Symonds, Oxford and Empire, p. 36; Flora Annie Steel, Potter's Thumb (London, 1894), p. 16, quoted in: Greenberger, The British image of India, p. 22.

42. James Fitzjames Stephen, Liberty, Equality, Fraternity, p. 14.

43. Ibid., p. 14.

44. Ibid., pp. 113f.

45. Greenberger, The British image of India, p. 31.

46. Lord Alfred Milner, Nation and Empire... a Collection of Speeches and Addresses (London, 1913), p. 414.

47. Christine Bolt, Victorian attitudes to Race (London, 1971), p. 118.

48. R. MacDonald, Language of Empire, p. 227.

49. Ibid., p. 249; cf. Tim Jeal, Baden-Powell (New Haven, 2001), p. 249.

50. J. Heiton, The Castes of Edinburgh (Edinburgh, 1859), Chapter xii, cited in: V. Kiernan, Lords of Humankind, p. 43, 72, 47.

51. Basil Williams, Cecil Rhodes, p. 321.

52. Flora Annie Steel, Law of the Threshold (London?, 1924), p. 37, quoted in: Betina Parry Delusions, p. 114f.

53. Daily Mail of 12. November, 1917, quoted in Tania Rose, Aspects of political Censorship 1914-1918 (Hutt, England, 1995), p. 121.

54. Moreton Frewen's letter to St Loe Strachey of 25. July 1918, quoted in G. R. Searle, Corruption in British politics (Oxford, 1987), p. 333—335.

55. Tracy H. Koon, Believe, Obey, Fight. Political socialization of youth in Fascist Italy 1922— 1943 (Chapel Hill, USA, 1985), p. ix, 32, xvii, 9.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?