Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Глава 12.
Потенциальные союзники по расе

Видя в англичанах своих потенциальных союзников, Гитлер долго, до 1938 г. не отменял запрет на деятельность немецкой службы разведки и контрразведки в Англии[1]. (В игру дружественных в то время тайных служб входила и передача секретного военного самолетного двигателя «Бристоль».) Одному штабному офицеру британского министерства авиации, майору Фреду Уинтерботему, едва удалось предотвратить провозглашение тоста за гитлеровские люфтваффе в лондонском клубе королевских ВВС[2]. Он упоминает также о «благом» пожелании, чтобы Британская империя и «Германская империя в будущем совместно правили миром». Ведь ось Рим — Берлин в глазах Невилла Чемберлена была «оплотом европейского мира».

Гитлер же в свою очередь разделял с Хансом Гриммом, немецким пророком завоевания жизненного пространства, непререкаемое убеждение, что «Германия... есть европейский — а значит, и британский — форпост на востоке»[3]. Англия служила своего рода оправданием империалистических амбиций Германии.

Для Гитлера Англия оставалась и гарантом успеха миссии Третьего рейха: «Перед немцами поставлена задача европейского масштаба... Если вы [англичане] вынуждены требовать защиты белых женщин... от черного позора, то вы выполняете миссию европейского масштаба». Ханс Гримм уверял, что в тот момент, когда «каждый» немец будет видеть в англичанине «брата по крови», тогда «англичане и немцы... вместе станут защищать свое врожденное право». Третий рейх не стремится превзойти Англию, — неустанно повторял Ханс Гримм. «И нам, немцам, не нужно других... благ... кроме тех, которые узаконил во всем мире именно английский /236/ нордический дух»[4].

Разве могли в Англии, стране чистокровности, не заметить этих учений, не обратить внимания, что «Германия... должна защищать от хаоса и масс с Востока ваш [британский] и наш большой нордический мир...»[5]. Разве могли англичане пропустить мимо ушей высказывания, подобные этому: «в грядущем времени нашу немецкую судьбу свершит Англия, а ваша [английская] судьба... станет следствием нашей». Таким образом, нацистская Германия Ханса Гримма открыто ожидала защиты расы господ (и господствующего класса) от Англии, а британец Невилл Чемберлен — пусть он и не говорил об этом в открытую — ожидал получить именно такую поддержку от Германского рейха (как некогда этого откровенно жаждал Хьюстон Чемберлен). Если учесть представления о «расе господ», укорененные в английской имперской традиции, то не приходится удивляться, что расовая идеология Гитлера не помешала английскому истеблишменту сотрудничать с национал-социалистами. При этом намного большую роль играл страх перед подрывными действиями коммунистов против Британской империи, чем перед возможными проявлениями классовой борьбы со стороны рабочих Западной Европы. Имперские англичане больше опасались разжигания антиимпериалистических движений туземцев, чем попыток мобилизовать на революцию британский рабочий класс — надежность которого, учитывая его патриотизм и приятие существующего порядка, объективно почти не вызывала сомнений. Подозрение, что цветное «низшее отродье» («the lesser breeds») под влиянием пропаганды Коминтерна утратит почтение к имперской расе, было актуальней, чем гипотеза, что английские рабочие могут поставить «классовые интересы» выше британского патриотизма. Таким образом, чем важнее для правящих кругов Британии было сохранение империи по сравнению с сохранением баланса сил в Европе, тем больше была готовность сотрудничать с гитлеровской Германией.

Подобное британское «германофильство» никак не проявляло себя в период, предшествовавший захвату власти Гитлером. (Имперская «благозвучная» формулировка консерваторов по этому поводу, высказанная Леопольдом Эмери, звучала следующим образом: «Критика строгости Версальского мирного договора не получала огласки, пока Германия оставалась спокойной». А Черчилль напоминал: «Не было предпринято ни одной попытки достигнуть соглашения с Германией... пока там существовала парламентская система [и демократия]». Так что Гитлер не так уж ошибался, заявив: «К нам постепенно начинают относится как к... равным... потому что мы стали вести себя безжалостно».) Итак, пока Германия была /237/ безоружной, все это английское «германофильство» не проявлялось ни в малейшей степени: ни в то время, когда гражданское население Германии — даже после прекращения военных действий в 1919 г. — вымирало от блокады, ни тогда, когда сами немцы вынуждены были топить свои военные корабли в Скапа Флоу»[VI].

Этот факт подтверждает, что английская сторона ждала от гитлеровской Германии того, чего не могла дать Веймарская республика. Чего же? Того, чего в Англии официально не было, но что так пригодилось бы ее империи. Английская сторона ждала, скажем, более радикальной расистско-империалистической идеологии власти с выводами в духе какого-нибудь Альфреда Розенберга, идеологии, дающей санкцию на «применение расовых законов против индийцев... черных, метисов и евреев... если пробуждение черных приобретет опасный характер»[6]. Ведь так же, как в представлениях адептов британского расового империализма, в теории Альфреда Розенберга подавление индийцев и черных должно было произойти задолго до подавления евреев. Таким образом, эта гитлеровская идеология могла быть применена в целях сохранения Индии для Англии. Ее могли бы усвоить «покоряющие мир англичане... в качестве народа господ строящие империю!» «Однако не подлежит сомнению, что Индия нуждается в длани господина над собой», а «Великобритания в своих интересах и в интересах белой расы не вправе здесь уступать»[7]. То есть якобы момент требует создания блока государств, «соответствующего единственно интересам нордической культуры» ради «отражения нарастающей угрозы с Востока; требуется заключить союз между этим блоком и Англией, владычество которой над Индией также обеспечивается только отпором азиатству как политической силе»[8].

Лондонская «Times» в 1920 г. полагала (как и Альфред Розенберг, если верить «Мифу XX века»), что за движениями народов Востока против иноземной британской власти кроется всемирный еврейский заговор, что за сопротивлением германско-нордической Британской империи стоят еврейско-демократические происки[9]. Ведь разве не еврейство (согласно Гитлеру) свергло господствовавший над Россией слой балтийских немцев (к которым причислял себя и Розенберг) — основу государства?[10] И разве не Гитлер хотел, сбросив с России «еврейско-большевистское ярмо», сделать из этого «Остланда» немецкую «Индию» — то есть то, чем была Индия для Англии? «Если бы только тыл прикрывала Англия, это дало бы возможность начать новый поход германцев [на восток]». Ведь /238/

«если бы в Европе потребовались земли, то их в основном можно было бы приобрести только за счет России; тогда новому рейху пришлось бы отправиться по стопам былых рыцарей Ордена, чтобы с помощью немецкого меча дать немецкому плугу землицы, а нации — ежедневный кусок хлеба. Правда, при такой политике в Европе у нас мог быть лишь один-единственный союзник — Англия»[11].

И действительно, в гитлеровском «броске на Остланд» Англия играла роль если и не открытого союзника, то активного пособника. Так, уже после «конференции четырех» 15 июля 1933 г., реагируя на захват Гитлером власти, лорд Ллойд (британский верховный комиссар в Египте в 1925–1929 гг., где он исполнял должность наподобие вице-короля, в 1930 г. — противник уступок Индии, один из тех, кто настаивал на изменении демократических форм правления в самой Англии, тот самый лорд Ллойд, который пытался стать лидером консерваторов, сместив Стэнли Болдуина) так прокомментировал ситуацию: «Мы даем Германии [свободный] путь на восток и тем самым — столь необходимое ей пространство для экспансии»[12]. Британские внешнеполитические ожидания состояли в том, что «Германия будет ориентирована на восток, поскольку свободное пространство есть только там. Однако пока в России существует большевистский режим, эта экспансия не может ограничиваться мирным проникновением»[13].

Так что представления британских тори о внешней политике Гитлера, согласно которым Германия имела «интересы, аналогичные английским», вполне укладывались в эту логику. Потребность нацистского фюрера в экспансии соответствовала британским потребностям в «мире», который бы обеспечивал сохранение империи, в духе Невилла Чемберлена[14]. Еще раньше расист и империалист Джозеф Чемберлен в 1898 г. — а особенно в 1903 г. (как почти в то же время его однофамилец Хьюстон Стюарт Чемберлен) — рассчитывал на англосаксонско-немецкий «германский [Teutonic] альянс»[15].

Сотрудничество с Англией при нападении на Советскую Россию поистине предопределено для Германии — в этом были убеждены и Альфред Розенберг, и сам Гитлер, и не в последнюю очередь Рудольф Гесс. В тех британских кругах, через которые пытался действовать Розенберг, «царили почти патологический страх перед Советским Союзом и недоверие к нему», — писал Роберт Сесил в своей книге «The Myth of the Master Race». Если британские фашисты были для английских консерваторов чем-то вроде вспомогательных частей для борьбы с красной опасностью внутри страны, то для британской внешней политики в 1936–1939 гг. /239/ вспомогательной силой в мировом масштабе должна была стать гитлеровская Германия. Высказывания британских политиков о том, что, воздействуя на Гитлера, надо сориентировать Германию на восточное направление, уже приводились много раз — в том числе еще до открытия архивов[16].

В представлениях самого Гитлера о немецкой внешней политике еще с начала 1920-х годов фигурировала некая немецко-английская «ось»[17]. Идея об общем расовом превосходстве побуждала и Альфреда Розенберга выступать за союз Германии (вместе с северогерманскими, т.е. скандинавскими государствами) и Англии[18]. Согласно Розенбергу, в одной речи за 1926 г. Гитлер объявил Великобританию своим «естественным союзником». Во второй своей (не опубликованной при жизни) книге Гитлер (1928 г.) уже подробно рассуждал об альянсе с Англией. Растущее влияние Розенберга также способствовало тому, что связь с Великобританией в системе представлений Гитлера приобретала все больше значения[19].

Англия считалась естественным союзником нацистской Германии якобы вследствие принадлежности ее населения к германской расе — Англия была страной «носительницей бремени белого человека», низводящей цветные народы до положения неполноценных подданных. В качестве ответной услуги за возможность преследовать свои имперские цели, Великобритания должна была дать Германскому рейху свободу действий в Центральной и Восточной Европе. Причем это пошло бы на пользу и самой Великобритании, ведь Россия всегда была ее заклятым врагом, — рассуждал Розенберг. Главная задача союза с Англией виделась прежде всего в «охране интересов людей нордической расы на заморских территориях»[20] от «безрасовой Лиги наций», во имя создания «систем государств... которые обеспечат на земном шаре владычество белой расы», — говорится в «Мифе XX века» Альфреда Розенберга[21]. «Мировая политика Англии объясняется всего одним фактом: саксы и норманны... были ее центром, чистым в расовом отношении»[22].

И, в свою очередь, немало англичан видело в Гитлере именно «белого человека» в расовом смысле — «абсолютно преданного, заслуживающего доверия, которое оказывает ему его народ»[23]. Таким образом мнение англичан не слишком отличалось от того, которое настойчиво внедрял Готфрид Бенн (от имени соответствующей части своих земляков): «Речь идет вовсе не о формах правления, а... о последней грандиозной концепции белой расы...»[24] /240/


Примечания

1. John Toland, Adolf Hitler (Bergisch Gladbach, 1977), S. 499.

2. Thurlow, Fascism in Britain (London, 1980), p. 165.

3. Fred Winterbotham, Secret and Personal (London, 1969), S. 38—39; Winterbotham, The Nazi Connection, S. 93 nach Griffiths (as note 791), p. 119f, 176; R. Cecil, The Myth of the Master Race (London, 1972), p. 176; Margaret George (as note 893), p. 180; J. Wheeler-Bennet, King George VI (Toronto, 1958), p. 346.

4. Hans Grimm, Heynade und England. Eine deutsch-englische Familiengeschichte 1880— 1923 (Lippoldsberg, 1969), Buch I, S. 351.

5. Ibid., Buch III, S. 164; Buch I, S. 191, 13.

6. Hans Grimm, Englische Rede. Wie ich den Englander sehe (1938), S. 18f, 7f.

7. L. Amery, My political Life, Vol. IlI (1953), p. 247; Bernd Martin, Friedensinitiativen und Machtpolitik im Zweiten Weltkrieg, S. 507; Alfred Rosenberg, Der Mythus des Zwangzigsten Jahrhunderts. Wertung der seelisch-geistigen Gestaltenkampfe unserer Zeit (Munchen, 1943), S. 666.

8. Ibid., S. 660, 663.

9. Ibid., S. 676.

10. Ibid., S. 656, 657.

11. Adolf Hitler, Mein Kampf (1941), S. 743.

12. Adolf Hitler, Mein Kampf (Munchen, 1941), S. 154.

13. Valentin Falin, Die Zweite Front. Die Interessenkonflikte in der Anti-Hitler-Koalition (Munchen, 1995), S. 38.

14. Memorandum Undersecretary of State Olme G. Sargent of the Foreign Office of 17. February 1935: Documents of British Foreign Policy 1919–1939, Series 2, Vol. XII (London, 1972), p. 501f.

15. Maurice Cowling, The Impact of Hitler. British politics and policies 1933–1940 (Chicago, 1977), p. 126.

16. Joseph Chamberlain in Birmingham 1898 and in Leicester 1903 in Lean Poliakov, The Aryan Myth, A history of racist and nationalist ideas in Europe (London, 1971), p. 190, 377.

17. Robert Cecil, The Myth of the Master Race (London, 1972), p. 185; Ernst Nolte, Die Krise des liberalen Systems und die faschistischen Bewegungen, S. 332, 203.

18. Rudolf Hess, Briefe 1908–1933. Hrsg. von Wblf Rudiger Hess (Munchen, 1987), S. 38.

19. Hans Lutzhoft, Der Nordische Gedanke in Deutschland 1900–1940 (Kiel, 1971), S. 372.

20. Robert Cecil, The Myth of the Master Race, p. 54, 168; Adolf Hitlers Zweites Buch. Ein Dokument aus dem Jahr 1928 = Institut fur Zeitgeschichte, Quellen und Darsteilungen zur Zeitgeschichte, Band VII (Stuttgart, 1961), S. 2.

21. Cecil, Myth of the Master Race, p. 162, 167.

22. Alfred Rosenberg. Der Mythus des Zwanzigsten Jahrhundert, S. 675.

23. Ibid., S. 671-672.

24. Richard Griffiths, Fellow Travellers of the Right. British enthusiasts for Nazi Germany, 1933–1939 (Oxford, 1983), p. 313.

VII. Бейли Чарлз Уоллес Александр Нейпир Кокрен, второй барон Ламингтон (1860–1940) — англ. колониальный деятель.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?