Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Глава 13.
Гитлер в роли «отвергнутого поклонника» Англии

Я рад за немецкий народ, потому что... Англия и Германия выступают... совместно... И тогда мы нашли бы настоящих союзников... Я восхищаюсь ими... Здесь нам еще нужно многому поучиться.

Адольф Гитлер, 1941

Когда потом, менее чем через два года, в день столь долгожданного для Англии нападения Гитлера на Россию, столь твердое в своих антироссийских (и антибольшевистских) предпочтениях британское правительство все-таки объявило о своей солидарности со Сталиным, — «возможно для немецкого фюрера... это было самым горьким... разочарованием»[1] в его жизни. «Сожаление, что ему не удалось объединиться с Англией, красной нитью прошло сквозь все годы его правления», — свидетельствует Альберт Шпеер[2]. Англию Гитлер вспоминал и в последние недели жизни: «Я делал все, чтобы щадить гордость Англии. /271/ С самого начала этой войны я старался действовать так, словно глава британского правительства способен понять политику крупного масштаба»[3]. Нечто подобное заявил через полгода после начала войны верховному командованию вермахта и один гитлеровский морской офицер: якобы Англия готова признать господствующее положение Германии в Европе. За это, по его мнению, Германия должна будет — через четыре месяца после пакта Гитлера со Сталиным — вместе с Англией выступить против большевистской опасности с востока. В свою очередь, личный секретарь Чемберлена сэр Артур Ракер заметил (11 октября 1939 г.), что «в сложившейся ситуации коммунизм представляет собой наибольшую опасность, даже большую, чем нацистская Германия». А всего три дня спустя (и через полтора месяца после объявления войны) он предостерегал против «подогревания военных настроений», осуждая Черчилля за преследование немецких подводных лодок[4].

В самой Великобритании — вплоть до 9 апреля 1940 г., т. е. до начала военных действий на норвежском берегу напротив Англии — за чемберленовскую «политику умиротворения» Гитлера даже после объявления войны выступали не только приверженцы фашистского лидера Освальда Мосли, но и большая часть британской общественности. В целом настроения в пользу сделки с Гитлером сохранялись в Англии вплоть до его наступления на западном фронте (10 мая 1941 г.)[5]. Британское правительство явно не исключало возможность того, что в один прекрасный день англичане вместе с немцами объединятся для совместных действий против Советского Союза, видя в нацистах желаемый противовес политике СССР. Утверждают, что даже окружение Чемберлена еще в начале 1940 г. тяготело к «гармонизации интересов» с гитлеровской Германией и призывало ее к нападению на Россию, к которому якобы собиралась присоединиться и сама Англия[6]. Этого желал и Роберт Мензис, премьер-министр расистской Австралии[7]. В то время Советскую Россию принимали за «легкую мишень» для британских военно-морских сил. С января 1940 г. стала формироваться (в основном британская) экспедиционная армия против Советского Союза. Британия планировала — еще за десять дней до нападения Гитлера на Россию — с помощью авианалетов парализовать деятельность советских нефтепромыслов. Притом якобы затем, чтобы тем самым подорвать поставки горючего в Германию...[8]

Тем временем британские секретные разведслужбы сохраняли каналы связи с нацистской Германией и после завоевания ею Польши. /272/ Майор британских ВВС Вильгельм де Ропп, тайный агент, признанный близкими к премьер-министру Невиллу Чемберлену «одноклубниками», мог даже уверять Альфреда Розенберга, что война, объявленная Великобританией, «приведет лишь к гибели Запада, арийской расы {sic} — и к большевизации Европы, а значит, и Англии». И, следовательно, для сохранения Британской империи необходимо прекратить войну с гитлеровской Германией. И пусть «ни одна официальная {английская} инстанция больше не призывает к свержению немецкого правительства»[9]. В документах же, происходящих из окружения Гитлера, содержались следующие записи: «Фюрер не будет в обиде на Англию за эту мнимую войну»[10]. Сообщается, что еще 19 декабря 1939 г. лорд Галифакс выражал интерес к заключению мира — на условиях союза «воюющих сторон» (в том числе Италии), возвращения Германии колоний и восстановления ее восточной границы 1914 г., передачи чехов под немецкое верховенство и воссоздания польского государства (включающего Западную Украину и Западную Белоруссию)[11].

С другой стороны, установлено, что Гитлер не планировал уничтожения Англии: «Если мы разгромим Англию в военном отношении, Британская империя распадется. Германии это совсем невыгодно». «Развались сегодня империя... наследниками... стали бы не мы, а Россия... и американцы... Если сегодня Англия умрет, это нам ничего не даст»[12]. Вскоре после «победы на западе» Геббельс заявил, что Гитлер ни в коем случае не желает «расправы» над Англией: «Мы не хотим разрушать Британскую империю... Английский народ не должен чувствовать себя оскорбленным... Фюрер, несмотря ни на что, все еще очень положительно относится к Англии», — отмечал рейхсминистр пропаганды[13]. Известно также, что Гитлер лично распорядился позволить британскому экспедиционному корпусу беспрепятственно бежать из Дюнкерка. 24 мая 1940 г. он отдал четкий приказ генералу Рунштедту «остановить немецкое наступление в 24 км. от Дюнкерка»[14], давая возможность для эвакуации британского экспедиционного корпуса (тогда как именно в Дюнкерке его вермахт взял в плен около 40 тыс. французских солдат). На вопрос, «как это он... позволил британцам бежать, Гитлер ответил, что он... не хотел без нужды раздражать “кузенов с того берега”»[15]. За несколько дней до того Гитлер в присутствии Гальдера заявил: «Мы ищем контакта с Англией на основе раздела мира»[16], (т. е. раздела между расистскими империями Англии и нацистской Германии.) Не уничтожать Англию, а вынудить ее встать на сторону Гитлера — такой была первоочередная цель даже в 1940 и 1941 гг. Ведь, в конце концов, Гитлер напомнил после своей победы над Францией: «Кровь любого англичанина слишком драгоценна, чтобы проливать ее. /273/ Наши народы составляют единое целое — по расе и традиции; таково мое мнение с тех пор, как я себя помню»[17].

(Правда, расовое сознание англичан {в тот момент} было настроено против... идеи германо-англосаксонского кровного родства... считалось, что немцы... не имеют ничего общего с британцами и их претензию на принадлежность к «расе господ» {отныне} можно отмести с насмешкой[18].) Гитлер чувствовал себя ответственным за будущее белой расы господ. Его поиски дружбы с Англией включали в себя и стремление создать «Тевтонскую империю германской нации», причем понятие «тевтонский» включало в себя англосаксонскую расу.

В период с 10 мая по 30 июня 1940 г. Гитлер пребывал в полном убеждении, что Британия готова к «разумному миру» с ним на следующих условиях: она выполняет «миссию Белой расы», а он следует своему призванию покорения восточных пространств — возможно, даже полагая, что он может рассчитывать в этом деле на помощь Британии[19]. (Пользуясь этой ситуацией, Черчилль, якобы, не давал Гитлеру четкого ответа, пока тот в соответствии со своим планом не приступил к «броску на Остланд».) Среди всех «побежденных» правительств Гитлер протянул «руку дружбы» только британскому. «Что такое напряжение тех лет по сравнению с голосом крови! Война с Англией — все равно что гражданская война», — увлеченно восклицал уже английский корреспондент Альфреда Розенберга. «В отношениях между Германией и Англией есть нечто от отношений Пруссии и Австрии... в 1866 году... Чтобы сохранить свою империю... они нуждаются... только в Германии {Германской империи}», — повторял Гитлер[20]. И даже за несколько недель до смерти он размышлял о том, «не сохраняет ли английский народ тех англосаксонских качеств, которые обеспечили ему власть над миром и... сегодня бы оправдали ее»[21]. «Если сегодня придет к власти {сэр Сэмюэль} Хор, ему нужно лишь освободить фашистов... таких людей, как Мосли. Если бы такие люди, как Мосли, вышли на волю! Более 9000 человек... из лучших семей сидят... потому что они не хотели войны»[22]. На то, что «лучшие элементы Англии» «вновь окажутся у руля» в результате ее поражения, надеялся еще Хьюстон Стюарт Чемберлен, английский вдохновитель Гитлера[23] — на то, что поражение Англии станет ее победой[24]. Причем такой победой, после которой большинство, массы более не будут играть никакой роли, — как этого хотел гитлеровец Ханс Гримм. Англичане лишь тогда действительно станут англичанами, когда начнут сотрудничать с немцами, которые лишь тогда действительно будут немцами, — к такому заключению пришел Ханс Гримм[25]. /274/

Среди англичан, которые видели исполнение судьбы Англии в союзе с гитлеровской Германией был и Мол Рэмзи с его Нордической лигой, вошедшей 11 сентября 1939 г. в Британский союз фашистов под руководством Мосли. Известные члены этой организации на секретном заседании в январе 1940 г. предлагали устроить государственный переворот, свергнуть правительство и прекратить военные действия против Гитлера. О таком же перевороте размышляли и члены «Клуба правых», число которых даже на момент начала войны с Германией составляло 200 человек[26]. В рядах этой организации состояли такие известные люди, как заместитель председателя консервативной партии полковник Харольд Митчелл, два парламентских организатора правящей партии консерваторов — Чарлз Керр и сэр Альберт Эдмондсон, высокопоставленные правительственные чиновники, включая шесть членов Палаты лордов, а также тридцать парламентариев. У основателя «Клуба правых» Арчибальда Мола Рэмзи были хорошо налаженные связи с военными (выпускниками Итона) и представителями британского истеблишмента. В этой организации состояли и члены известных клубов лондонского истеблишмента, как, например, Карлтона, престижнейшего консервативного клуба для министров[27].

Список членов «Клуба правых» и до настоящего времени держится в секрете. Этот список называли миниатюрным «кто есть кто» в деле пособничества Гитлеру. В «Клуб правых» входили и члены королевской семьи, и лидеры партии консерваторов. Похоже, что за лоббированием мирного договора с гитлеровской Германией стояли королева Мария, несколько лордов (лорд Buccleuch, лорд Лондондерри) и герцог Вестминстерский, которому симпатизировал Невилл Чемберлен. (Утверждается, что этот герцог, самый состоятельный человек империи, 12 сентября 1939 г. — то есть уже после объявления войны — и в октябре того же года высказывался против войны с Германией, характеризуя эту войну как «еврейско-масонский заговор с целью уничтожить христианскую цивилизацию». Герцог Вестминстерский опасался, что «две наиболее близкие и наиболее дисциплинированные расы в мире» могут обескровить и погубить друг друга[28].)

Благодаря специальному законодательству, принятому с целью ограничить влияние подобных элементов внутри страны, правительство Черчилля смогло, начиная с 22 мая 1940 г., арестовать 1769 человек, среди них и капитана Арчибальда Мола Рэмзи и адмирала сэра Барри Домвилла. Несмотря на принятые меры, тори вскоре попытались свергнуть кабинет Черчилля и сформировать новое правительство, готовое прийти к соглашению с Гитлером; об этом 27 июня 1940 г. сообщила американская газета «United Press»[29]. /275/ Причиной этого послужило то, что интернированы были лишь самые эксцентричные из почитателей Гитлера, самые же видные имели слишком большое влияние в стране и оставались на свободе на протяжении всей войны[30]. Для последних действия Черчилля стали лишь предупреждением о том, что британские службы безопасности интересуются более нацистской пропагандой и той частью английского истеблишмента, которая сочувствовала Третьему рейху, чем откровенными британскими фашистами, на тот момент уже интернированными, а значит, не представлявшими опасности.

Так, например, лорд Buccleuch, соглашаясь с Гитлером в том, что война «выгодна только СССР, евреям и американцам» и что она окажет разрушительное действие на Британскую империю, уже в феврале 1940 г. хотел добиться сепаратного мира с Германией. Единственным наказанием для него стало увольнение с должности управляющего королевским двором и введение надзора за ним. Директора же британской разведки («М 15») сэра Вернона Кэлла уволили за «чрезмерное снисхождение к фашистскому андерграунду»[31]. Однако даже во времена союза Англии с Советской Россией во главе отдела британской контрразведки «В 5», занимавшейся поисками фашистов, стоял ярый антикоммунист и антисемит Максвелл Найт. (Сообщалось, что советскому шпиону Гарольду Филби удалось добиться его расположения именно благодаря тому, что он изображал из себя фашиста, которого наградил орденом сам генерал Франко.) Очевидно, Максвелл Найт и оказался тем человеком, который предупредил «англичанина Гитлера, лорда Хо-Хо» (ср. ссылки 1048—1048g), дав ему возможность вовремя покинуть страну[32]. Но и после этого случая Максвелл Найт продолжал находиться под протекцией «семьи» питомцев паблик-скул («0ld Boys»)[33].

«Для того, чтобы защитить лиц, которые пострадали бы от разглашения информации, или их потомков... некоторые из самых важных документов... касающихся британского фашизма, были засекречены. Это относится к делам капитана Рэмзи, адмирала Домвилла... и Арнольда Лиза... Дела более чем 700 фашистов были уничтожены властями». Ходили слухи о том, что в отделе «М 16» пылали костры, уничтожались целые груды дел, касавшихся уважаемых лиц и их роли в событиях 1939/1940 гг., — напоминал автор «Тайной истории британского фашизма»[34]. Доступ к информации о членах «Клуба правых», этой «подпольной организации приверженцев нацизма из британского истеблишмента» (по словам Скотта Ньютона) был ограничен из-за опасений, что в ответ на разглашение этой информации последуют многочисленные иски «за клевету». /276/ Огласке было предано лишь несколько имен, и дела эти, главным образом, касались почивших в бозе. Для защиты репутации уважаемых представителей британского истеблишмента, тех, кто пытался договориться с Гитлером, доступ к архивным данным был закрыт. Уже в 1941 г. Министерство внутренних дел Великобритании настаивало на том, что публикация списка членов «Клуба правых» расходится с интересами общества. В послевоенный период Британское правительство также отказывалось публиковать документы, связанные с деятельностью этой организации. Выяснилось, что доступ к информации о «Клубе правых» был закрыт не только в Лондоне — по просьбе британской стороны соответствующие документы были изъяты и из государственных архивов в Вашингтоне.

Попытки продолжать «политику умиротворения» Гитлера предпринимались британским истеблишментом и после объявления войны. Американскому военному атташе в Лондоне «стало известно, что в Сити {т. е. на бирже} все в любой момент были готовы приступить к осуществлению “политики умиротворения”», поскольку их раздражали действия Черчилля, не заботившегося, по их мнению, о сохранении империи[35]. Оппозиционная Черчиллю часть британского истеблишмента (группировавшаяся вокруг лорда Бивербрука) опасалась потерять как империю, так и свои привилегии, и потому ратовала за сохранение прежнего общественного порядка[36]. Лидерам тори приписывались замыслы «устранить всех джентльменов из правительства, и даже из Палаты общин»[37]. Ради сохранения привилегий британского истеблишмента и спасения Британской империи министр иностранных дел лорд Галифакс и его заместитель Р. А. Батлер в июне 1940 г. обратились к Гитлеру с вопросом об условиях мира с Германией. Ожидалось, что, предоставив Гитлеру континентальную Европу, Британия получит возможность сохранить свою империю со всеми ее колониями и подмандатными территориями[38]. Таким образом лорд Галифакс лоббировал интересы целой группы людей: биржевиков, крупных промышленников, землевладельцев-тори и даже представителей королевского двора, опасавшихся падения империи. В свою очередь король Георг VI желал сделать лорда Галифакса премьером[39], ожидая от этого «бесстрастного тори», что он сумеет объяснить сделку с Гитлером интересами империи[40] и сохранит Британскую империю и британский флот в целостности. Однако в конце мая 1940 г. этим планам помешал Уинстон Черчилль, которого поддержали лейбористы. /277/ В ответ лорд Галифакс назвал Черчилля и его соратников «гангстерами». Несмотря на эти события, Галифакс продолжал (тайком от своего премьера) поиски мирного решения конфликта с Третьим рейхом, рассчитывая сохранить Британскую империю, которой он был предан больше, чем кабинету министров, членом которого являлся. В результате 18 июня 1940 г. Черчиллю пришлось пригрозить лорду Галифаксу арестом[41].

Сам Гитлер предпочитал иметь дело с людьми вроде лорда Галифакса, чей опыт управления колониями (Галифакс был вице-королем Британской Индии) внушал уверенность в имперском призвании Англии[42]. От имени этого же лорда британский банкир Виземан получил предложение об «управлении Германии... Генрихом Гиммлером», шефом нацистских концлагерей[43].

Попытки «найти мирное решение», предпринятые членами правительства Чемберлена, не остались безответными. Весной 1941 г. Рудольф Гесс привез в Англию предложение «от имени Гитлера»[44], включавшее признание Британской империи и гарантии ее стабильности; за это Третий рейх требовал для себя свободы действий в континентальной Европе («против большевизма»). (То обстоятельство, что Россия стала большевистской, Гитлер считал прямо-таки счастливым фактором для своей политики. Это (якобы) обеспечивало ему легкое завоевание восточных пространств[45] — не говоря уже об одобрении со стороны Англии.) В то время как Россия обречена на уничтожение, Британская империя может быть спасена, если только примет дружбу Гитлера[46]. (Черчиллю удалось заставить свой раздираемый разногласиями кабинет отказаться от «щедрого» предложения Рудольфа Гесса. Информация об этом предложении была засекречена (отчасти и по сей день) с тем, чтобы «защитить... высокопоставленных консервативных... политиков; репутация главных министров оказалась в опасности»[47].)

Ожидалось, что окончательное оформление дружеских отношений Британии с нацистской Германией произойдет после прихода к власти сэра Сэмюэля Хора[48]. Именно его кандидатуру — вместо Черчилля — желал видеть Адольф Гитлер, считавший Сэмюэля Хора «своим человеком»[49]. (Именно Черчилль открыл доступ к досье сэра Сэмюэля Xopa[50]). Это подтверждают записи Александра Кадогана, занимавшего пост несменяемого помощника министра иностранных дел, назвавшего Хора «будущим Квислингом Англии» — после того, как Германия покорит Британию. Однако Кадоган утверждал, что у Британии все же есть последняя надежда: надежда на убийство Сэмюэля Хора в ту пору, когда «крысы покидают тонущий корабль»[51]. /278/ Ибо даже тогда, в мае 1942 г., Сэмюэль Хор продолжал поддерживать связи с представителями Гитлера. В качестве посла Чемберлена во франкистском Мадриде он уверял представителя фюрера в Испании в том, что «рано или поздно он {Хор} будет вызван обратно в Лондон, чтобы принять там бразды правления...»[52].

То, что в 1941 г. «только Гитлера по-настоящему волновало, чтобы эта {Британская} империя сохранялась {Гитлер предложил помощь немецких солдат для защиты империи}, потому что он видел в ней оплот цивилизации {чистой белой расы}», с полным правом мог заявить фашистский депутат капитан Мол Рэмзи (уже после завершения второй мировой войны и распада империи как ее результата)[53]. Во всяком случае, имя Британии — согласно одному эсэсовскому источнику — в Третьем рейхе и в 1941 г. все еще вызывало уважение[54]. А в 1995 г. на глубину и стойкость представлений Гитлера об Англии — вплоть до печального для него конца войны — указал один из авторитетнейших историков[55].

Нельзя сказать, что Запад не подкреплял таких представлений Гитлера. Так, Джозеф Кеннеди, американский посол в Лондоне, католик и клерикал, якобы узнал, что «Гитлер атаковал бы Россию, не войдя в конфликт с Англией, если бы {Ф. Д.} Рузвельт не повлиял на Англию, чтобы она унизила Германию в польском вопросе». По словам Джозефа Кеннеди, Невилл Чемберлен жаловался ему на то, что «Англию принудили воевать Америка и мировое еврейство»[56]. Именно эту Англию имел в виду Генрих Гиммлер, когда — через несколько дней после покушения на Гитлера 20 июля 1944 г. — утешал своих эсэсовцев: «К тому же немало людей есть в Англии... очень хороших националистов и приверженцев имперского мышления»[57]. Не требуется никаких умозрительных рассуждений, чтобы из всего вышесказанного сделать вывод, на какое «имперское мышление» Англии рассчитывал фюрер эсэсовских палачей.

И Генрих Гиммлер не ошибался: в Англии было немало людей, подобных лорду Аберконвею (Aberconway), посетившему Геринга в августе 1939 г. Другом Геринга был и консерватор, член совета Имперского союза промышленников, Джерри Дрюммон-Вольф, настаивавший, что войну развязали «евреи и левые». Стоит упомянуть и герцога Бэдфордского, который в 1913 г. поддержал заговорщиков в Ольстере, готовивших мятеж против парламентарного правительства Британии, а в 1942 г. в Палате лордов потребовал прекращения войны против Гитлера. В Британии было и много помещиков, недовольных парламентаризмом «вредным для их класса, а потому вредным для всей страны»[58]. /279/ Нельзя забывать и про блистательных лорда Арнольда и лорда Бакмастера, игравших на лондонской бирже; лорда Берстеда, лорда Брокета, лорда Бакстона, лорда Хармсворта, лорда Мансфилда, лорда Рашклиффа, которые — все до единого — выступали против войны с Гитлером[59]. Как впрочем, и лорд Семпхилл, индустриальный магнат, член «Клуба правых», подпольной организации, использовавшей доступ к военным тайнам для того, чтобы переправлять эти сверхсекретные материалы в фашистскую Германию[60]. Джон Т. С. Мур-Брабазон, например, еще в 1918 г. назвал выборы «одним из самых чудовищных кошмаров», сэр Арчибальд Синклэр «поговаривал о фашистском перевороте» во имя Британии, а лорд Небсворт ненавидел «даже мысль о парламентаризме» и полагал, что Англии необходим «милитаристский, фашистский тиран»[61]. Однако единственным «лордом», против которого было выдвинуто обвинение и который был осужден за предательство, за государственную измену Британии, стал «лорд Хо-Хо», не являвшийся по сути никаким лордом... /280/


Примечания

1. Adolf Hitler, Monologe, S. 55f: 8., 9., 10., 11. August 1941; Sundermann, S. 124.

2. Albert Speer, Erinnerungen (Frankfurt, 1969), S. 86; Otto Strasser, Hitler und ich (Konstanz, 1948), S. 243.

3. Adolf Hitler, Politisches Testament. Die Bormann-Diktate vom Februar und April 1945 (Hamburg, 1981), S. 43.

4. Leutnant Franz Maria Liedig, Eingabe an Oberkommando der Wehrmacht vom Dezember 1939: Peter Hoffmann, Widerstand, Staatsstreich, Attentat. Der Kampf gegen Hitler (Munchen, 1970), S. 187f; Carley, p. 230, Fn. 51; Colville, p. 41.

5. Thurlow (as note 787), p. 167.

6. Bernd Martin, Friedensinitiativen, S. 96; Falin, S. 153.

7. Clive Ponting, 1940: Myth and Reality (Chicago, 1993), p. 100.

8. Carley, pp. 238 (Fn 82), 236, 294 (Fn 72); cf. Winston Churchill, Der Zweite Weltkrieg, Bd. III (Bern, 1950), S. 52f, 441 and Gunter Kahle, Das Kaukasus-Projekt der Allierten vom Jahre 1940 = Rheinisch-Westfalische Akademie der Wissenschafte, Vortrage, G 186 (Opladen, 1973), S. 9, 20, 22. 385

9. Dokumente zur deutschen auswartigen Politik, Serie D, Bd. VIII. Kriegsjahre. I. Band (Frankfurt, 1961), S. 104, 105, 202, 204f, 285, 288:

10. Dokumente 134, 235, 318 — Aktennotizen vom 25. September 1939 uber Gesprache mit Baron de Ropp.

11. Ibid., S. 437: Dokument 472 — deutscher diplomatischer Bericht aus Kopenhagen.

12. Adolf Hitler, Monologe im Fuhrerhauptquartier, S. 110: vain 26./27. Oktober 1941.

13. Josef Goebbels, Tagebucher. Samtliche Fragmente, Band IV (Munchen, 1987), S. 225: Eintragung vom 30. Juni 1940; S. 225, 230, 234: Eintragungen vom 3. Juli, 6. Juli, 9. Juli 1940.

14. Franz Haider, Kriegstagebuch. Bearbeitet von H. A. Jacobsen, Bd. II (Stuttgart, 1963): Eintragung vom 13. Juli 1940.

15. Werner Maser, Das Regime (Munchen, 1983), S. 415.

16. Falin, S. 159f, 524.

17. John Toland, Hitler (Bergisch Gladbach, 1977), S. 782: Auskunfte von 1971 und 1975 von Gerdy Troost, Ehefrau von Hitlers Architeken, P. L. Troost; Costello, p. 321.

18. Dr. Aigner, Das Ringen um England (wie Anm. 213), S. 231. Vgl. Sir Norman Angell, The defense of the Empire (о. O., ?, 1937); Franz Haider, Kriegstagebuch. Bearbeitet von H. A. Jacobsen, Bd. II (Stuttgart, 1963): Eintragung vom 13. Juli 1940, S. 16, 18, 53.

19. Klaus Hildebrand, Das vergangene Reich. Deutsche Aussenpolitik von Bismark bis Hitler 1871-1945 (Stuttgart, 1995), S. 728; vgl. Gellermann. S. 121, 29, 39ff.

20. Hitler, Monologe, S. 73, 76: Nacht vom 27./28. September 1941; H. Thost, Als Nationalsozialist in England (Munchen, 1939), S. 203f.

21. Hitler, Politisches Testament. Bormann-Diktate, S. 45.

22. Hitler, Monologe, S. 196: vom 12./13. Januar 1942.

23. Houston Stewart Chamberlain, Briefe, I (1928), S. 250: Brief vom 22. April 1914 an Prinz Max von Baden.

24. William Joyce, Twilight over England (1940) in: Selwyn, p. 104.

25. Hans Grimm. Englische Rede. Wie ich den Englander sehe (1938), S. 270; H. Grimm, Heynade, Buch III, S. 270.

26. Tony Kushner& Kenneth Lunn, Traditions of Intolerance... Fascist and racist discourse in Britain (Manchester, 1989), pp. 174, 180: R. Thurlow, "Secret history of British Fascism"; Scott Newton, Profits of Peace, The political economy of Anglo-German Appeasement (Oxford, 1996), pp. 168, 152; Griffiths, Patriotism perverted, p. 126, 144f, 186, 230, 237; Scott Newton, pp. 168, 152.

27. N. J. Crowson, Facing Fascism. The Conservative Party and the European dictators 1935/1940 (London, 1977), p. 177; John Costello, The Ten Days that saved the West (London, 1991), pp. 159, 161f; Kushner & Lunn, p. 180; Newton, p. 152.

28. Costello, p. 161; Crowson, p. 76; N. Bethell, The War Hitler Won. September, 1939, p. 17f.

29. Scott Newton, Profits of Peace. The political economy of Anglo German Appeasement (Oxford, 1996), p. 170; Costello, p. 328.

30. Crowson, p. 249.

31. Kushner and Lunn, p. 179; Newton, p. 153, 170; Crowson, p. 175; David Cannadine, Decline and Fall of the British Aristocracy (New York, 1999), p. 623.

32. W. J. West, Truth betrayed (London, 1987), p. 234; Leibovitz and Finkel, second page (not numbered): Introduction by Christopher Hitchens.

33. Joan Miller, One Girl's War. Personal exploits (Kerry, Ireland, Dingle Co., 1987), pp. 66f, 194f; Rebecca West, The meaning of Treason (London, 2000), p. 263.

34. Tony Kushner and Kenneth Lunn (Editors), Traditions of intolerance... Fascist andrasist discourse in Britain (Manchester, 1989), p. 176: R. Thurlow, "The Secret history of British Fascism". 386

35. S. Newton, p. 185; Griffits, Patriotism perverted, p. 3, 304, 313.

36. Bernd Martin, Friedensinitiativen und Machtpolitik im Zweiten Weltkrieg 1939/1942 (Dusseldorf, 1974), S. 498.

37. Costello, p. 252.

38. Costello, pp. XV, 18, 306, 398.

39. Newton, p. 168f; cf. R. Shepherd, A Class divided, p. 294.

40. Newton, p. 168f; Costello, p. 464.

41. Newton, pp. 168, 171f, 174f, 179; Costello, p. 49; Leibovitz and Finkel, pp. 255f.

42. Costello, pp. 188,49.

43. Newton, pp. 180, 184.

44. Costello, p. 19; cf. Kilzer, Churchill's Deception. The Dark Secret that destroyed Nazi Germany (New York, 1994), pp. 34, 70, 265, 287.

45. Adolf Hitlers Zweites Buch. Ein Dokument aus dem Jahr 1928 = Institut fur Zeitgeschichte, Quellen und Darsteilungen zur Zeitgeschichte, Band VII (Stuttgart, 1961), S. 159.

46. Ulrich von Hassell, Vom anderen Deutschland. Aus nachgelassenen Tagebuchern (Zurich, 1946), S. 205-223.

47. Costello, p. 19.

48. Hitler, Monologe, p. 196; 12./13. Januar, 1942.

49. Louis Kilzer, Churchill's deception, p. 70.

50. Newton, p. 191.

51. Sir Alexander Cadogan, The Diaries, 1938-1945. Edited by David Dilks (London, 1971), p. 287: 20 May, 1940.

52. Newton, pp. 193, 187.

53. Captain A. H. Maule Ramsay, The Nameless War (Berkshire, 1992), p. 69.

54. Das Schwarze Korps vom 27. November 1941, S. 5: "Ein Stuka gefallig" = Das Schwarze Korps. Organ des Reichsffuhrers SS. Ein

55. Das Schwarze Korps vom 27. November 1941, S. 5: "Ein Stuka gefallig" = Das Schwarze Korps. Organ des Reichsffuhrers SS. Ein Faksimile Querschnitt hrsg. von H. Heiber und Hildegard von Kotze (Bern und Munchen, o. J.), S. 179.

56. Klaus Hildebrand (wie Anm. 1085), S. 643f, 805, 807.

57. Forestall, Diaries, entry of 27. December 1945 (New York, 1951), p. 121.

58. Heinrich Himmler, Geheimreden 1933—1945. Edited by F. Smith and Agnes F. Peterson (Frankfurt, 1974), p. 232: Speech of 26 July, 1944; Captain Maule Ramsay, The Nameless War, pp. V, 119f.

59. Scott Newton, Profits of Peace. The political economy of Anglo-German Appeasement (Oxford, 1996), pp. 168,152; David Cannadine, Decline and Fall of the British Aristocracy (New York, 1999), pp. 527, 623, 546.

60. Newton, p. 168; R. Shepherd, p. 32.

61. Newton, p. 169.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?