Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Содержание | Следующая

Письмо вождям

13 февраля 1974 г.

Из Москвы А. И. Солженицына доставили не куда-нибудь, а во Франкфурт-на-Майне, в тот город, где было опубликовано его первое «Собрание сочинений».

У трапа самолета изгнанника ожидал представитель Министерства иностранных дел ФРГ Петер Дингес. За ним, вспоминает А. И. Солженицын, «подходит женщина, подносит мне цветок» [1].

Из аэропорта — в деревню, к Генриху Беллю.

По дороге их обгоняет полицейская машина,

«велит сворачивать в сторону. Выскакивает рыжий молодой человек, — отмечает Александр Исаевич, — подносит мне огромный букет, с объяснением: „От министра внутренних дел земли Рейн-Пфальц. Министр выражает мнение, что это — первый букет, который вы получаете от министра внутренних дел!“» [2].

А. И. Солженицын уверяет, что еще утром 13 февраля, находясь в Москве под арестом, он ожидал любого исхода и приготовился даже к расстрелу [3], а затем события развивались так неожиданно и с такой головокружительной быстротой, что буквально «за несколько часов» (* Здесь и далее выделения в тексте сделаны мною. — А.О.) «вихрем» он перенесся из Лефортовской тюрьмы «к сельскому домику Генриха Белля под Кельном» [4].

Между тем, оказывается, еще до того, как его привезли под Кельн, Г. Беллю позвонили из Вены Э. Маркштейн, а из Цюриха Ф. Хееб и сообщили, что они «вылетают сюда» [5]. Не успел Александр Исаевич переступить порог дома Г. Белля, как из Парижа «позвонил и Никита Струве», но, пишет А. И. Солженицын, «я просил Струве лететь сутками позже прямо в Цюрих» [6].

Что это? опять случайность?

Журналисты ожидали, что вырвавшись из описанного им «советского концлагеря» на Запад, А. И. Солженицын немедленно воспользуется свободой и выскажет все, что не позволяла ему говорить советская цензура. Однако их ждало первое крупное разочарование. Александр Исаевич отказался от пресс-конференции и ограничился лишь несколькими словами для Би-Би-Си [7]. Оценивая сейчас этот шаг, следует сказать, что он тоже представлял собою великолепную акцию. После этого ажиотаж вокруг имени А. И. Солженицына, начавшийся после объявления об издании первого тома «Архипелага», стал приобретать умопомрачительный характер. Этому во многом способствовало то, что издательство ИМКА-пресс, публично объявив о выходе «Архипелага», дав ему самую широкую рекламу в средствах массовой информации, придержало выход книги в свет, в результате чего был создан невиданный спрос на нее. На удивление, что на Западе бывает невероятно редко, когда книга появилась в магазинах, в первые дни за нею стояли очереди [8].

Пробыв в ФРГ несколько дней и встретившись здесь с Д. М. Паниным, который примчался из Парижа вместе с новой женой,(* «…Дмитрий Михайлович, — писала Н. А. Решетовская, — был православным. Потом он стал католиком. Потом женился на еврейке, чтобы уехать в Израиль, а оказался в Париже» (Решетовская Н. А. В споре со временем. М., 1975. С.151).) А. И. Солженицын 15 февраля поездом отправился в Цюрих [9].

Не успел Александр Исаевич разместиться в Цюрихе, как раздался телефонный звонок: американский сенатор Джесси Хелмс приглашает писателя в Соединенные Штаты [10].

18 февраля Д. Хелмс внес в Сенат предложение о предоставлении А. И. Солженицыну звания почетного гражданина Соединенных Штатов Америки [11]. До этого такого звания были удостоены только два человека: французский маркиз де Лафайет, оказавший помощь американским колониям в их борьбе с Англией за независимость, и бывший английский премьер-министр Уинстон Черчиль как союзник США во Второй мировой войне [12]. Это свидетельствует о том, что некоторые амерканские политики весьма высоко оценивали антисоветскую деятельность А. И. Солженицына и намеревались использовать его в дальнейшей борьбе против Советского Союза.

В Цюрихе Александр Исаевич вел себя настолько скрытно, что караулившие его журналисты не уследили, как он покинул город и исчез из их поля зрения. Только «22 февраля стало известно, — пишет А. И. Солженицын, — что я из Швейцарии поехал в Норвегию» [13]. Чем именно была вызвана эта поездка, где он побывал, с кем встречался и когда снова вернулся в Цюрих, мы пока не знаем [14].

Шла третья неделя пребывания А. И. Солженицына за рубежом. Мировая общественность продолжала смотреть на него через призму первых его произведений, опубликованных за границей, когда на страницах лондонской газеты «Sunday Times» появилось его «Письмо вождям». Это произошло 3 марта 1974 г. [15]. Почти одновременно с этим ИМКА-пресс растиражировало «Письмо» на русском языке в виде брошюры [16].

Объясняя причины, заставившие его взяться за перо, А. И. Солженицын называл две реальные опасности, которые, по его мнению, уже в «ближайшие 10–30 лет» могут иметь для Советского Союза трагические последствия — войну с Китаем и экологическую катастрофу [17].

Первый раздел «Письма» «Запад на коленях» был посвящен характеристике международного положения СССР [18]. Это по сути дела гимн советской внешней политике.

«Никакой самый оголтелый патриотический предсказатель, — писал А. И. Солженицын, — не осмелился бы ни после Крымской войны, ни ближе того, после японской, ни в 1916-м, ни в 21-м, ни в 31-м, ни в 41-м годах даже заикнуться выстроить такую заносчивую перспективу: что уже близится и совсем недалеко время, когда все вместе великие европейские державы перестанут существовать как серезная физическая сила; что их руководители будут идти на любые уступки за одну лишь благосклонность руководителей будущей России и даже соревноваться за эту благосклонность, лишь бы только русская пресса перестала их бранить…; что вечная греза о проливах, не осуществясь, станет, однако, и не нужна — так далеко шагнет Россия в Средиземное море и в океаны…; и даже величайшая заокеанская держава, вышедшая из двух мировых войн могучим победителем, лидером человечества и кормильцем его, вдруг проиграет войну с отдаленной маленькой азиатской страной» (намек на войну во Вьетнаме) [19].

Подобное положение дел, резюмировал автор «Письма»,

«это главным образом результат исторического, психологического и нравственного кризиса… той культуры и системы мировоззрения, которая зачалась в эпоху Возрождения и получила высшие формулировки у просветителей XVIII века»

и для которой, по его мнению, характерен страшный порок — отказ от бога [20].

Признавая успех советской дипломатии, А. И. Солженицын отмечал два ее «удивительных провала»: «…мы, — констатировал он, — сами вырастили себе двух лютых врагов, прошлой войны и будущей войны, — германский вермахт и теперь маодзедуновский Китай» [21].

Далее в «Письме» рассматривалась возможность войны с Китаем [22]. Считая, что в центре конфликта между Китаем и СССР находился вопрос об идеологии, Александр Исаевич рекомендовал «вождям»: «отдайте им эту идеологию», и пусть они поддерживают террористов, т. е. революционное движение на разных материках — «…и военный конфликт отодвинется намного, а может быть — и не состоится вовсе никогда» [23].

В третьем разделе «Тупик цивилизации» [24] А. И. Солженицын со ссылкой на Римский клуб предсказывал, что дальнейшее развитие прогресса создает угрозу гибели цивилизации «между 2020 и 2070 годами».

«…во всех случаях в первых десятилетиях XXI века, — писал он, — должна наступить массовая гибель населения: если не от остановки производства (конец ресурсов), то от избытка производства (гибель среды)» [25].

На основании этого в «Письме» делался вывод: «„Прогресс“ должен перестать считаться желанной характеристикой общества», так как «„бесконечность прогресса“ есть бредовая мифология» [26]. С учетом этого автор предлагал, отказавшись «от „необъятных интернациональных задач“» (т. е. от расширения сфер влияния за рубежом), сосредоточить усилия советской страны на освоении и разумном использовании собственной территории [27].

Этому была посвящена четвертая часть «Письма» «Русский Северо-Восток» [28].

«…наш выход один, — констатировал А. И. Солженицын, — чем быстрее, тем спасительнее — перенести центр государственного внимания и центр национальной деятельности (центр расселения, центр поисков молодежи) с далеких континентов, и даже из Европы, и даже с юга нашей страны — на ее Северо-Восток» [29].

Пятый раздел «Развитие внутреннее, а не внешнее» содержал конкретные предложения относительно необходимой внутренней политики советского государства: ликвидацию колхозов, увеличение зарплаты, борьбу с алкоголизмом, повышение нравственности, отказ от всеобщей воинской обязанности, прекращение освоения Космоса и т. д. Последние две меры рассматривались как главный способ высвободить средства, необходимые для освоения необжитых просторов Северо-Востока [30].

В шестом разделе «Идеология» [31] А. И. Солженицын предлагал: чтобы сделать этот поворот и в грозный час сплотить страну перед лицом китайской опасности, необходимо отказаться от марксизма. Для этого, по его мнению, было достаточно одной меры: «лишить марксизм мощной государственной поддержки, и пусть он существует сам по себе» [32]. «Какой будет замечательный случай — иронизировал Александр Исаевич, — не говорю проверить, но — доказать искренность… тех, кто десятилетиями агитировал всех нас» [33].

Последний седьмой раздел называется «А как это могло бы уложиться?» [34].

Критикуя демократию, видя в этом еще одну причину упадка западной цивилизации, считая ее позором кадетов и социал-демократов в 1917 г., Александр Исаевич писал:

«Пожалуй, внезапное введение ее сейчас было бы лишь новым горевым повторением 1917 года… Так может быть, следует признать, что для России этот путь был неверен или преждевременен? Может быть, на обозримое будущее, хотим мы этого или не хотим, назначим так или не назначим, России все равно сужден авторитарный строй?» [35].

Давая на эти вопросы положительный ответ, А. И. Солженицын вместе с тем предлагал вождям восстановить «реальную власть советов» [36], призывал их открыть простор для свободного развития человеческой личности: «…допустите к честному соревнованию — не за власть, — за истину — все идеологические и нравственные течения, в частности все религии»,

«допустите свободное искусство, литературу, свободное книгопечатание — не политических книг, Боже упаси, не воззваний, не предвыборных листовок — но философских, нравственных, экономических и социальных исследований» [37].

Вот и все, что по мнению Александра Исаевича требовалось сделать вождям, чтобы избежать возможного столкновения с Китаем, установить дружественные отношения с другими странами, придать развитию советского общества второе дыхание.

Читая это письмо, невольно задаешься вопросом: чего в нем больше: невежества или лукавства?

Неужели А. И. Солженицын не понимал и не понимает, что идущая в мире борьба за сферы влияния — это борьба не за идеологию, а прежде всего за сырьевые ресурсы и внешние рынки, в конечном счете — за распределение и перераспределение национального дохода. Поэтому отказ Советского Союза от сфер влияния за рубежом должен был иметь своим следствием сокращение его внешнего рынка, а значит, сокращение собственного производства и доли нашей страны в мировом национальном доходе со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Неужели А. И. Солженицын не понимал и не понимает, что в современном мире самоизоляция невозможна, а концентрация усилий на освоении Северо-Востока может дать экономический эффект только в сфере добывающей промышленности. В обрабатывающей же промышленности это означало бы возрастание производственных издержек, а значит, сокращение рентабельности этой отрасли и усиление ее неконкурентноспособности на мировом рынке.

Неужели человек с отличием закончивший физико-математический факультет не понимал и не понимает, что сейчас без космоса невозможно использование современных средств коммуникации, а без этого, в частности, нужно выбросить на свалку все ракетно-ядерное оружие. Одно дело, если бы такой призыв был обращен ко всем ядерным державам, однако автор письма в одностороннем порядке обращался только к советским вождям.

Не нужно было большого ума, чтобы понять, как только будет допущена свобода «идеологических и нравственных течений», сразу же развернется консолидация общественных сил, борьба между которыми неизбежно получит материальную поддержку извне. В таких условиях лишенная материальной поддержки официальная идеология неизбежно должна была бы уступить свои позиции в умах людей другой идеологии, имеющей финансовую поддержку из-за рубежа, что в конечном счете делало неизбежной сначала идеологическую, а затем политическую победу прозападных сил.

Если бы эти силы действительно стремились освободить советский народ от притеснения и открыть возможности для свободного и более быстрого его развития, если бы это повлекло за собою повышение жизненного уровня населения, его культуры и нравственности, против предлагаемых А. И. Солженицым перемен трудно было бы возражать. Но цели у этих сил были совершенно иные. И это нетрудно было предвидеть.

Когда «Письмо вождям» появилось в печати, разразился скандал: оказалось, что вождям был послан один текст, а опубликован другой [38]. Как писал А. Флегон, некоторые работники издательства ИМКА-пресс утверждали, что им пришлось печатать «Письмо» три раза, причем сигнальный экземпляр двух первых изданий пересылался А. И. Солженицыну в Москву, и оттуда был получен приказ уничтожить весь тираж, так как автор решил изменить его текст.

«У меня, — отмечал А. Флегон, — нет доказательств, что письмо было напечатано Солженицыным в трех вариантах, Но нет никакого сомнения, что оно было представлено его узкому кругу в трех разных вариантах» [39].

Признавая факт переработки «Письма», Александр Исаевич утверждает, что первоначально его планировалось опубликовать сразу же после выхода в свет первого тома «Архипелага», но 10 января 1974 г. «со случайной оказией» он «поспешил остановить печатание „Письма“» [40]. Объясняя это, Александр Исаевич пишет: «…надо было снять прежний уговорительный тон, он сейчас звучал бы как слабость». Необходимая переделка «Письма», по его утверждению, была проведена в ночь с 11 на 12 февраля, «в обычную бессонницу» [41].

Не ставя перед собою задачу специального текстологического анализа «Письма вождям» (не сомневаюсь, что со временем он будет проделан), ограничусь только некоторыми примерами, иллюстрирующими характер предпринятой автором правки. Для сопоставления возьмем тот текст «Письма», который был послан в сентябре 1973 г. Л. И. Брежневу (первоначальный вариант) [42] и тот, который был опубликован А. И. Солженицыным (окончательный вариант). Сравните:

Первоначальный вариант

«…и даже величайшая заокеанская держава, вышедшая из двух мировых войн могучим победителем, лидером человечества и кормильцем его, вдруг проиграет войну с отдаленной маленькой азиатской страной, начнет незримо рассыпаться от внутренего несогласия, деятельность когда-то грозного ее Сената снизится почти до балагана, и соотвественно обезьяньи мелодии потекут в эфир из этой страны, передавя ее растерянность в канун великих сотрясений» (Кремлевский самосуд. С.258).

Окончательный вариант

«…и даже величайшая заокеанская держава, вышедшая из двух мировых войн могучим победителем, лидером человечества и кормильцем его, вдруг проиграет войну с отдаленной маленькой азиатской страной, проявит внутреннее несогласие и духовную слабость» (Публицистика. Т.1. Ярославль. 1995. С. 150–151).

Понять позицию автора нетрудно. Сидя на подмосковной даче, можно было называть «когда-то грозный» американский Сенат «балаганом», а зарубежную музыку характеризовать как «обезьяньи мелодии», но уместо ли было это за рубежом? Подобный характер имели и другие исправления. Так из первоначального текста «Письма» полностью был исключен раздел «Демократия или авторитарность?», в котором содержалась развернутая критика буржуазной демократии и излагались аргументы о предпочтительности авторитарной формы власти для России [43]. Исчез также раздел «И менять — мало что» [44], зато появился новый раздел «А как это могло бы уложиться?» [45].

Таким образом, мы видим, что Александр Исаевич редактировал «Письмо» не для того, чтобы придать ему боевой характер, а для того, чтобы сделать его более близким западному читателю. Это настолько очевидно, что работая над «Зернышком», Александр Исаевич внес коррективы в свои первоначальные воспоминания на этот счет и поведал нам, что правка была произведена им после того, как с письмом ознакомился А. А. Угримов: «Под влиянием критики А. А. Угримова… я впервые увидел „Письмо“ глазами Запада и еще до высылки подправил в выражениях, особенно для Запада разительных» [46].

Публикация этого «Письма» вызвала многочисленные отклики и привела к возникновению первых открытых разногласий между А. И. Солженицыным и некоторыми его вчерашними союзниками, сторонниками и поклонниками. В качестве примера можно привести А. Д. Сахарова, который уже 3 апреля 1974 г. публично выступил с возражениями по поводу «Письма вождям» [47].

Так пробежала первая серьезная трещина между А. И. Солженицыным и диссидентским движением. Более того, «Письмо» способствовало обострению разногласий внутри этого движения. Такую же роль оно сыграло и в эмигрантских кругах.

В связи этим за границей появился памфлет Бориса Солоневича, который характеризовал А. И. Солженицына как «агента КГБ» и утвержал, что он «нарочно выпущен за границу для разложения эмиграции» [48].


Примечания

1. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 8. С. 92–93.

2. Там же. С. 92–93.

3. Солженицын А. И. Из телеинтервью компании CBS (интервью ведет Уолтер Кронкайт). 17 июня 1974 // Публицистика. Т.2. Ярославль, 1996. С.92.

4. Солженицын А. И. Угодило зернышко промеж двух жерновов // Новый мир. 1998. № 9. С.47.

5. Там же.

6. Там же.

7. Там же. 50.

8. Алой В. Записки аутсайдера // Минувшее. Т.23. СПб., 1998. С. 173–174.

9. Арест и высылка А. Солженицына // Русская мысль. Париж, 1974. 21 февраля

10. Солженицын А. И. Угодило зернышко промеж двух жерновов // Новый мир. 1998. № 9. С.51.

11. Там же. С. 113–115.

12. Солженицын А. И. Публицистика. Т.2. Ярославль, 1996. С.599.

13. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 12. С.67.

14. Если верить А. И. Солженицыну, он рассматривал тогда Норвегию как страну, в которой думал поселиться (Солженицын А. И. Угодило зернышко промеж двух жерновов // Новый мир. 1998. № 9. С.54).

15. Солженицын А. И. Письмо вождям Советского Союза // Публицистика. Т.1. Ярославль. 1995. С. 148–186.

16. Там же. С.705.

17. Там же. С.150.

18. Там же. С. 150–153.

19. Там же. С. 150–151.

20. Там же. С.152.

21. Там же.

22. Там же. С. 154–158.

23. Там же. С.157.

24. Там же. С. 158–162.

25. Там же. С.160.

26. Там же. С.159.

27. Там же. С.162.

28. Там же. С. 163–167.

29. Там же. С. 166–167.

30. Там же. С. 167–173.

31. Там же. С. 173–179.

32. Там же. С.178.

33. Там же. С.179.

34. Там же. С. 179–186.

35. Там же. С. 180–181.

36. Там же. С.182.

37. Там же. С.184.

38. Солженицын А. И. Угодило зернышко промеж двух жерновов // Новый мир.1998. № 9. С. 63–64.

39. Флегон А. Вокруг Солженицына. Т.1. L., 1981. С. 511–512.

40. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 8. С.60.

41. Там же. С.68.

42. Кремлевский самосуд. Секретные документы Политбюро о писателе А. Солженицыне. М., 1994. С. 256–287.

43. Там же. С. 276–280.

44. Там же. С. 284–287.

45. Солженицын А. И. Письмо вождям Советского Союза // Публицистика. Т.1. С. 179–186.

46. Солженицын А. И. Угодило зернышко промеж двух жерновов // Новый мир. 1998. № 9. С.63.

47. Сахаров А. Д. О письме Александра Солженицына «Вождям Советского Союза» // Знамя. 1990. № 2. С. 14–21.

48. Солженицын А. И. Угодило зернышко промеж двух жерновов // Новый мир. 1998. № 9. С.59.

Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Александр Воронский
«За живой и мёртвой водой»
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?