Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

«Подайте милостыню ей»

Читатели «Архипелага», наверное, знают фотографию А. И. Солженицына в одежде зэка с номерами на шапке, куртке и брюках: сутулая фигура, голова, вобранная в плечи, угрюмое лицо. Известна и другое его фотографическое изображение в подобной же одежде с разведенными в сторону руками: он в лагере, во время обыска.

Когда я впервые увидел эти снимки, был поражен: неужели в каторжных лагерях не только фотографировали заключенных, но и выдавали им фотографии при освобождении?

Оказывается, снимки были сделаны позднее, уже в ссылке. А. И. Солженицын просто позировал перед объективом [1].

И тогда я стал перебирать другие его фотографии: вот, он с автоматом на груди рядом с командиром артиллерийского дивизиона Е. Ф. Пшеченко: и не понятно, кто командир, кто подчиненный и откуда у командира батареи звуковой разведки автомат?.. Вот, он в погонах старшего лейтенанта с орденом Красной звезды задумался над рукописью. Другой снимок — он за столом в майке снова над рукописью и снова в глубоком раздумье. А вот он обнимает Наталью Алексеевну и весь его взгляд излучает любовь. Перед нами роман-газета с повестью «Один день Ивана Денисовича», на обложке изображение А. И. Солженицына. Комментируя его, он пишет: «…то, что мне нужно было, выражение замученное и печальное, мы изобразили» [2]. Прошло три года и когда последовал провал части его литературного архива, несмотря на возникшую угрозу, Александр Исаевич снова оказался перед объективом, чтобы запечатлеть для потомков охватившую его тогда тревогу.

Он играл и позировал не только перед фотообъективом и телекамерами. Открываем его воспоминания и читаем: «Моя жизнь в Рязани идет во всем… по-старому (в лагерной телогрейке иду с утра колоть дрова…)» [3]. Можно было бы допустить, что Александр Исаевич привез из Казахстана «лагерную телогрейку» и сохранил её как реликвию. Но присмотритесь к его фотографии 1954 г. Неужели этот интеллигентный мужчина в выглаженной рубашке, с галстуком и в шляпе летом 1956 г. через полстраны вез изношенную «лагерную телогрейку» потому, что не желал ее выбрасывать и собирался носить дальше?

Можно было бы допустить, что перед нами авторская фантазия, если бы не воспоминания Г. П. Вишневской. Описывая, как осенью 1969 г., А. И. Солженицын поселился у них на даче, она отмечает:

«…в шесть часов утра приехал Александр Исаевич, оставил свои вещи, а сам уехал в Москву поездом… Заходим в дом, и я хозяйским глазом вижу, что ничего не изменилось, никакого нового имущества нет. Лишь на кровати в спальне узел какой-то лежит… Что же за узел такой? Оказывается, это старый черный ватник, стеганый, как лагерный, до дыр заношенный. Им обернута тощая подушка в залатанной наволочке, причем видно, что заплаты поставлены мужской рукой, так же, как и на ватнике, такими же большими стежками… Все это аккуратно связано веревочкой, и на ней висит алюминиевый мятый чайник. Вот это да. Будто бы человек из концентрационного лагеря только что явился и опять туда же собирается. У меня внутри точно ножом полоснуло» [4].

Неужели Александр Исаевич собирался ходить в «до дыр заношенном ватнике» в Жуковке, в элитном, закрытом для обычных людей поселке, в котором жили правительственные чиновники и представители высшего слоя столичной интеллигенции?

А в том, что Александр Исаевич был способен на это, мы можем убедиться, читая его воспоминания. В декабре 1962 г. он, простой рязанский учитель, начинающий автор, по вызову Цека на обкомовской машине едет в Москву на встречу руководителей партии и правительства с деятелями культуры:

«…Я, — пишет Александр Исаевич, — нарочно поехал в своем школьном костюме, купленном в „Рабочей одежде“. В чиненных-перечиненных ботинках с латками из красной кожи по черной, и сильно нестриженный… Таким зачуханным провинциалом я привезен был во мраморно-шёлковый Дворец Встреч… В раздевалке ливрейные молодцы приняли мое тертое унылое длинное провинциальное пальто» [5].

Видимо, «в чиненных-перечиненных ботинках с латками» он появлялся и в других местах, свидетельством чего может служить разговор Натальи Алексеевны с К. И. Чуковским 19 июля 1966 г. Передавая ее слова о своем муже, Корней Иванович записал: «Говорю ему: тебе нужны ботинки. А он: еще не прошло десяти лет, как я купил эти» [6].

Подобным же образом Александр Исаевич любил показаться и на рязанских улицах.

«Когда Солженицын приезжал в Рязань из Давыдова, — вспоминала А. М. Гарасева, — у него был вид старого колхозника из глухой деревни: куртка-стеганка (видимо, обыкновенный ватник, который называли фуфайкой или телогрейкой — А.О.), шапка с ушами, и весь он выглядел каким-то усталым и измученным» [7].

В таком виде застал его бывший генерал П. Г. Григоренко, побывавший у него зимой 1968–1969 гг. в Давыдове: на плечах «фуфайка», на ногах «огромные зэковские бахилы» [8]. Весьма скромным был и ужин: «по кусочку свиного сала, черный хлеб, луковица, перловая каша-концентрат», «флакон из-под духов, в нем на 1/3 спирт», завтрак: «картофель», «снова по кусочку сала, луковица, соль, растительное масло», «снова накапали в рюмки спирта» [9].

Образ неприхотливого, бедствующего писателя А. И. Солженицын начал внедрять в сознание окружающих, как только стал выходить в люди. Рассказывая о своем первом появлении в редакции «Нового мира», он пишет: «Расспрашивали о моей жизни, прошлой и настоящей, и все смущенно смолкли, когда я бодро ответил, что зарабатываю преподаванием шестьдесят рублей в месяц, и мне этого хватает» [10]. В те годы за 60 руб. в месяц один человек прожить мог, но очень скромно. Чтобы это было понятнее, приведу следующий факт. Тогда в высших учебных заведениях студент получал стипендию только в том случае, если доход семьи составлял менее 100 руб. в месяц на человека.

Можно представить как смотрели на Александра Исаевича сотрудники редакции «Нового мира».

«Все были в восторге от того, — вспоминает В. Н. Войнович, — как он пишет, как держится и что говорит. Говорит, например, что писатель должен жить скромно, одеваться просто, ездить в общем вагоне и покупать яйца обыкновенные по девяносто копеек, а не диетические по рублю тридцать» [11].

Эти обыкновенные яйца по девяносто копеек нашли отражение и в воспоминаниях самого А. И. Солженицына. Рассказывая, как однажды в 1967 г. он возвращался из Москвы в Борзовку, Александр Исаевич пишет: «Это было 8 июня, на Киевском вокзале, за несколько минут до отхода электрички на Наро-Фоминск, с продуктовыми сумками в двух руках, шестью десятками дешевых яиц» [12]. Видимо, этот эпизод нашел отражение в дневнике А. И. Кондратовича. 16 июня 1967 г. после одной из встреч с А. И. Солженицыным он записал:

«…живет стесненно. Уезжал в прошлый раз в Рязань. „Шесть десятков яиц увез“ — сказал мне. „А разве в Рязани нет их?“ — „По девяносто копеек нет. Есть по рублю сорок. А на шесть десятков разница уже почти целый проездной билет“» [13].

Подсчитать разницу нетрудно. Три рубля.

Мотив о бедственном положении, в котором долгое время находился писатель, звучит во многих воспоминаниях о нем. Так, в 1967 г. беседе с Н. Бианки А. Т. Твардовский заявил: «У него за душой ведь нет ни копейки» [14]. «Денег у них не было, — вторила ему А. М. Гарасева, — они с женой копили их всю зиму на отпуск, а потом летом отправлялись по добытым адресам бывших лагерников» [15]. «… денег у Солженицына нет. Это ясно», — читаем мы в дневнике А. И. Кондратовича [16].

Наслушавшись рассказов Александра Исаевича, даже Г. П. Вишневская, которую очень трудно провести, с удивлением и восхищением пишет: «…жил Александр Исаевич на один рубль в день — так распределил он на много лет свой довольно большой гонорар за Ивана Денисовича» [17].

Но оказывается, если верить писателю, в его жизни бывали дни, когда он не мог наскрести на хлеб даже рубля. Выступая 20 марта 1976 г. в Мадриде, он с возмущением заявил: «Коммунистическая печать очень любит спекулировать на том, что вот Солженицын поехал на Запад и стал миллионером. Когда я в Советском Союзе голодал, они не писали об этом» [18].

Г. П. Вишневская уверена, что до получения Нобелевской премии, Александр Исаевич жил только за счет гонораров от «Ивана Денисовича», но 30 марта 1972 г. в интервью «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост», А. И. Солженицын назвал нам еще один источник своих доходов:

«…После гонораров за „Ивана Денисовича“ у меня не было существенных заработков, только еще деньги, оставленные мне покойным К. И. Чуковским, теперь и они подходят к концу. На первые я жил шесть лет, на вторые — три года» [19].

Откровения нобелевского лауреата настолько потрясли его поклонников, что один из них, американский писатель Альберт Мальц, направил в редакцию «Нью-Йорк таймс» письмо, в котором заявил о своей готовности помочь деньгами бедствующему собрату по перу.

Узнав об этом, Александр Исаевич был растроган. Поблагодарив А. Мальца за предложенную помощь, он заявил, что «хотя и очень смущен» таким предложением, но «готов принять деньги», правда, как уважающий себя человек только с возвратом, т. е. «в долг» [20].

Однако если А. И. Солженицын на протяжении многих лет еле-еле сводил концы с концами, если он носил ботинки по десять лет и вынужден был появляться на рязанских улицах в сапогах и фуфайке, если иногда он жил даже впроголодь, то как ему удалось приобрести дачу за 2600 рублей [21], одну автомашину не менее чем за 3000 (1963) [22], вторую за 7500 тыс. валютных рублей (1971) [23], третью за столько же (1972) [24]? А благоустройство новой квартиры? А ремонт дачи? А ежегодные комфортабельные поездки (и ведь останавливался не где-нибудь, а в таких, например, столичных гостиницах как «Будапешт» и «Москва»)? Да если посмотреть на фотографии, обнаруживается, что Александр Исаевич и Наталья Алексеевна не ходили годами в одной и той же одежде.

Более того, как мы знаем, с 1 мая 1969 г. Наталья Алексеевна, оклад которой составлял 320 руб., вообще оставила работу. Причем, что следует подчеркнуть, почти за полгода до смерти К. И. Чуковского. В результате к весне 1972 г. Н. А. Решетовская пожертвовала примерно 11520 руб. Такое можно было позволить лишь при условии компенсации не меньшей суммы из другого источника. А ведь не следует забывать, что с конца 1969 — начала 1970 г., т. е. до получения Нобелевской премии, «нищенствующий» писатель стал содержать за границей собственного адвоката.

К сожалению, у нас пока нет возможности получить полное и точное представление о бюджете семьи А. И. Солженицына до его отъезда за границу. Но некоторые расчеты сделать все-таки можно. Как доцент Наталья Алексеевна Решетовская получала 320 рублей в месяц, пенсия ее матери составляла 50 рублей, около 80 рублей приходилось на пенсию двух ее тетушек: Марии Николаевны и Нины Николаевны [25]. Итого 450 рублей. Делим на пять членов семьи, получаем 90 рублей. Таким образом, даже если бы Александр Исаевич вообще не работал, у него была возможность жить не на один рубль, как он сумел уверить знаменитую певицу, а на три рубля в день.

Между тем у него были и гонорары.

Рассказывая о публикации «Одного дня Ивана Денисовича», А. И. Солженицын пишет: «Властно и радостно распорядился Твардовский тут же заключить со мной договор по высшей принятой у них ставке» [26]. К сожалению, он не назвал конкретных цифр, но мы можем найти их в воспоминаниях Н. А. Решетовской. По ее свидетельству, гонорар за «Один день» был начислен из расчета 300 руб. за авторский лист [27]. А поскольку объем повести примерно 6 авторских листов, полученный за ее публикацию на страницах Нового мира гонорар составлял не менее 1800 руб. Если допустить, что таким же образом был оплачен его труд и в дальнейшем, то вырисовывается следующая картина: издание «Одного дня» в роман-газете и отдельной книгой — 3600 рублей, четыре других рассказа (общий объем 7,5 а.л.) — 2250 руб. Итого — 7650 руб.

С 1962 по 1974 г. ничего больше опубликовать в Советском Союзе А. И. Солженицыну не удалось. Однако мы знаем, что кроме гонораров за опубликованные произведения, ему выплачивались гонорары за произведения, которые напечатаны не были. Так, за роман «В круге первом» он получил аванс не менее 2700 [28], за повесть «Раковый корпус» — три аванса в сумме 6000 руб. [29], аванс за отвергнутый киносценарий «Тунеядец» — 1500 руб. [30]. К этому нужно добавить авансы за непоставленные пьесы «Свеча на ветру» и «Олень и шалашовка» (не менее 2000) [31]. Получается, еще 12200 руб.

Не следует также забывать, что Союз писателей СССР содействовал переводу «Одного дня Ивана Денисовича» и некоторых других его произведений на иностранные языки, в связи с чем, как мы знаем, у А. И. Солженицына уже в 1963 г. появился валютный счет во Внешторгбанке. Даже если взять по минимуму (1800 рублей за одно издание) и принять во внимание, что его повесть и рассказы официально, т. е. через «Международную книгу», только до 1970 г. выдержала не менее 23 изданий за рубежом, мы получим более 41 тыс. руб. [32].

Поэтому можно утверждать, что с ноября 1962 по март 1972 г. бедствующий писатель совершенно официально получил гонораров на сумму, как минимум, 60 тыс. руб., что не менее 6000 руб. в год или же более 500 руб. в месяц. 500 и 450 рублей — это 950 рублей, 180 руб. в месяц или же 6 рублей в день на одного человека.

Но и это не все. Мы не учли ту часть наследства, которую Александр Исаевич получил после смерти К. И. Чуковского. Остаются неизвестными те гонорары, которые потекли с конца 1960-х годов на его заграничный счет за роман «В круге первом» и повесть «Раковый корпус». По свидетельству О. Карлайл, издательство Харпер энд Роу готово было выплатить писателю за роман только в виде аванса более 60 тыс. долларов [33].

Наконец, осенью 1970 г. Александр Исаевич стал нобелевским лауреатом и уже 27 ноября 1970 г. предложил своему адвокату Ф. Хеебу перевести «часть денег от Нобелевской премии» на его счет «в шведский или швейцарский банк» и выразил надежду, что «в конце декабря или начале января» эти деньги будут в распоряжении Ф. Хееба. В связи с этим он писал: «…я прошу Вас мне лично перевести через Внешторгбанк 3000 долларов» [34]. В декабре 1970 г. затребованная сумма находилась на личном счете Александра Исаевича [35].

26 августа 1973 г. Ю. В. Андропов докладывал в ЦК КПСС:

«За последние два года (т. е. с лета 1971 г. — А.О.) Солженицыным из иностранных банков получен 23301 инвалютный рубль, на которые он купил легковые автомобили марки Москвич-412 для своей первой жены Решетовской и матери второй жены — Светловой. Различные промышленные и продовольственные товары он, как правило, приобретает в валютных магазинах „Березка“» [36].

Этого, конечно Альберт Мальц не знал. Но какую же нужно было иметь совесть, чтобы, обладая такими суммами, изъявить готовность принять его помощь? Таким образом, и лагерная телогрейка, и помятый алюминиевый чайник, и школьный костюм из магазина рабочей одежды, и чиненые-перечиненные ботинки, и зэковские бахилы, и решетка с тремя десятками яиц по 90 копеек, и разговоры о рубле в день использовались А. И. Солженицыным лишь как средство для создания образа не только гонимого, но и бедствующего писателя.


Примечания

1. Солженицын А. И. Малое собрание сочинений. Т. 7. М., 1991. С. 42, 93.

2. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 6 С. 33.

3. Там же. С. 32.

4. Вишневская Г. П. Галина. Минск, 1997. С. 483–484.

5. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 6. С. 41, 43.

6. Чуковский К. И. Дневник. 1930–1969 гг. М., С. 387.

7. Гарасева А. М. Я жила в самой бесчеловечной стране… Воспоминания анархистки. М., 1997. С. 280.

8. Григоренко П. Г. Воспоминания // Звезда. 1990. № 12. С. 169.

9. Там же. С. 170.

10. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 6. С. 20.

11. Войнович В. Н. Портрет на фонде мифа. М… 2002. С. 29–30.

12. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 7. С. 67.

13. Кондратович А. И. Новомировский дневник. 1967–1970. М., 1991. С. 44.

14. Бианки Н. Встречи в «Новом мире» (фрагменты из книги) // Книжное обозрение. 1990. 16 марта.

15. Гарасева А. М. Я жила в самой бесчеловечной стране… С. 276.

16. Кондратович А. И. Новомировский дневник. 1967–1970 гг. М., 1991. С. 97.

17. Вишневская Г. Галина. С. 489.

18. Солженицын А. И. Выступление по испанскому телевидению. 20 марта 1976 // Публицистика. Т.2. Ярославль, 1996. С. 458–459.

19. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 8. С. 103.

20. Владимиров С. Солженицын в рубище // В круге последнем. М., 1994. С. 120.

21. Решетовская Н. А. Александр Солженицын и читающая Россия // Дон. 1990. № 3. С. 94.

22. В середине 1960-х годов оптовая цена автомобиля «Москвич-408» составляла 1444 руб. (Цены и ценообразование в промышленности СССР (1965–1970). Статистический сборник. Т.1. М., б.д. С. 184). Между тем розничные цены на автомашины в те годы превышали оптовые в несколько раз.

23. Запись беседы с Н. А. Решетовской. Москва // Архив автора.

24. Кремлевский самосуд. Секретные документы Политбюро о писателе А. Солженицыне. М., 1994. С. 238.

25. Запись беседы с Н. А. Решетовской. Москва. 17 апреля 2003 г. // Архив автора.

26. Солженицын А. И. Бодался теленок с дубом // Новый мир. 1991. № 6. С. 20.

27. Решетовская Н. А. Александр Солженицын и читающая Россия. М., 1990. С. 55.

28. Кондратович А. И. Новомировский дневник. С. 97.

29. Бианки Н. Встречи в «Новом мире» (фрагменты из книги) // Книжное обозрение. 1990. 16 марта.

30. Решетовская Н. А. Отлучение. Из жизни Александра Солженицына. Воспоминания жены. М., 1994. С. 100.

31. Решетовская Н. А. Александр Солженицын и читающая Россия. М., 1990. С. 111, 189–190.

32. Решетовская Н. А. Александр Солженицын и читающая Россия. М., 1990. С. 100. Солженицын А. И. Собрание сочинений. Т.6. Франкфурт-на-Майне, 1970. С. 370–385.

33. Андреева-Каралай О. К. Солженицын: в круге тайном // Вопросы литературы. 1991. № 3. С. 125.

34. Кремлевский самосуд. Секретные документы Политбюро о писателе А. Солженицыне. М., 1994. С. 138.

35. Там же. С. 145.

36. Там же. С. 238.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Александр Воронский
За живой и мёртвой водой
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?