Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Another Brick in the Wall

We don’t need no education,
We don’t need no thought control,
No dark sarcasm in the classroom,
Teachers leave the kids alone…
All in all it’s just another brick in the wall,
All in all you’re just another brick in the wall.
Pink Floyd «The Wall»

Когда Алекс Нунн писал свою статью, он еще не знал, что Тони Блэр сможет 28 января 2004 г. продавить через парламент новый Закон о высшем образовании, делающий это образование платным для всех и повышающий стоимость обучения в 3 раза.

Почти никто в стране не верил, что это случится: против были и оппозиция, и левое крыло правящей Лейбористской партии, и студенты, и профсоюзы, и общественность вообще. «Все опросы общественного мнения показывают непопулярность этой идеи, но правительство упорно ее проталкивает», – жаловался накануне 28 января корреспонденту Би-би-си член Палаты общин Фрэнк Добсон, один из левых лейбористов. Новый закон, который должен заменить действовавший ранее Закон о высшем образовании (The Higher Education Bill), подвергся сокрушительной критике в прессе и получил презрительное прозвище «Top-Up Fees Bill» (Закон о дополнительных счетах [за образование]). Накануне первого чтения закона в парламенте министр образования в теневом кабинете либерал-демократов (партии, быстро становящейся «второй силой» в Великобритании – в условиях кризиса в рядах консерваторов и резкого падения популярности лейбористов), член Палаты общин Фил Виллис выпустил специальное заявление, в котором пророчил, что правительственный закон разрушит систему образования Великобритании на «веки вечные» (заявление так и называется: «Top-Up Fees Bill Will Damage Education Forever!» ). Студенты Оксфорда и примкнувшие к ним студенты Брукса и Раскин-колледжа захватили главное здание лектория (Examination School) Оксфордского университета – в знак протеста против планов правительства. Причем их поддержали не только свои, британские, студенты, но и студенты ФРГ. К моменту начала обсуждения законопроекта Национальный профсоюз студентов собрал митинг прямо перед стенами Вестминстера. Ничего не помогло. «Top-Up Fees Bill» прошел 316 голосами против 311. Противники Блэра успокаивали себя тем, что это – пиррова победа (перевес в 5 голосов в парламенте, где правящая партия имеет в Палате общин большинство в 161 голос, – это скорее позор). Иен Гибсон, один из лидеров левых лейбористов в парламенте, публично поклялся, что не будет спать, пока не добьется отмены этого закона. Студенческие организации тоже клянутся, что борьба не закончена. Но все это уже – сотрясение воздуха. 31 марта «Top-Up Fees Bill» благополучно прошел второе чтение в Палате общин. Бюрократическую машину уже не остановить.

Тони Блэр дал всем ясно понять, что принятие этого закона – вопрос не культуры и не экономики, а политики, увязав его с вотумом доверия правительству (то есть подвергнув шантажу собственную партию). «Back me or sack me (Поддержите меня или отправьте в отставку)», – заявил он своим оппонентам в рядах лейбористов. Никогда не отличавшийся смелостью, Блэр вдруг проявил просто чудеса храбрости, поскольку его репутация и без того висела на волоске из-за скандала в связи со смертью бывшего правительственного эксперта по вооружениям Дэвида Келли, разгласившего данные о фальсификации правительством и спецслужбами «иракского досье». Оба события – и принятие «Top-Up Fees Bill», и обнародование вердикта комиссии лорда Хаттона по «делу Келли» – произошли практически одновременно.

Нужна очень крепкая плетка, чтобы заставить трусливого Блэра так себя вести. Эта плетка имеет название: власть корпораций. Именно корпорации вынудили правительство лейбористов уже второй раз подряд менять Закон о высшем образовании, коммерциализируя и примитивизируя высшую школу Британии и разрушая ту систему образования, которую сами же лейбористы создали в «дотэтчеровский» период – начиная со времен Гарольда Вильсона. Действия лейбористов сегодня определяются присоединением страны к Болонскому процессу. Именно лейбористский министр образования баронесса (!) Тэсса Блэкстоун подписала оба основополагающих документа Болонского процесса – и Сорбоннскую декларацию (1998), и Болонскую (1999). Сразу после этого лейбористы отменили бесплатное образование в государственных вузах (а в Великобритании все вузы, кроме одного, государственные), введя плату за обучение в размере 1125 ф. ст. в год. Правда, шотландцы, к их чести, отбились – и платное образование было введено только в Англии и Уэльсе. Результат того, что на образовании стало можно серьезно заработать, был легко предсказуем заранее: в стране стали как кролики плодиться новые и новые университеты (это же теперь доходный бизнес!) с чудовищным качеством образования (то есть всё, как у нас). А поскольку все они тоже были вузами государственными и студенты по закону платили не полную сумму, а в лучшем случае треть – остальное доплачивало государство, денег в бюджете на высшую школу стало катастрофически не хватать.

Осталось подождать, когда руководство получающих все меньше денег из казны и потому нищающих университетов дружно возропщет, – и «пойти ему навстречу». Что Блэр сейчас и сделал. Он сделал вид, что все происходящее – стихийное бедствие, а не результат его же предыдущей политики, и заявил: раз у государства нет денег на высшее образование, пусть за образование платят сами студенты. При этом Блэр прибег к социальной демагогии геббельсовского образца. «Справедливо ли, – спросил он, – облагать дополнительным налогом большинство населения, которое не училось в университетах? По-моему, нет» . Этому предшествовал также хорошо срежиссированный «бунт» ректоров и вице-канцлеров наиболее престижных университетов острова (входящих в так называемую Russel Group), которые потребовали – в связи с падением престижа британских дипломов – разрешить им «выйти на рынок» и самостоятельно устанавливать цены за обучение (по их утверждениям, это 12 тыс. ф. ст. в год), а также разрешить неограниченный набор иностранных студентов (которые платят за образование полную стоимость). Блэр тут же стал запугивать англичан страшной картиной, как в Окфсорде и Кембридже не остается ни одного британца, а все аудитории заполняются детьми «нефтяных шейхов», «кокаиновых баронов» и «новых русских».

В результате по «Top-Up Fees Bill» стоимость высшего образования в Британии с 2006 г. возрастет до 3 тыс. ф. ст. в год. При этом вводящаяся система внешне выглядит вроде бы гуманно. Студенты из бедных семей, доказавшие свою талантливость, вправе рассчитывать на то, что они получат от государства безвозмездную ссуду на 1200 фунтов и, если повезет, поддержку от университета в размере 300 фунтов. Это не все. Предполагается, что студенты, если они не будут возражать (а они не будут, это очевидно), смогут платить деньги не сразу, а по окончании университета, – притом лишь начиная с момента, когда они станут зарабатывать не менее 15 тыс. ф. ст. в год. Сами выплаты при этом не должны быть меньше 9 % ежегодных доходов. Пока же платить за студентов будет государство. Формально это будет выглядеть так: государство предоставит студентам беспроцентные кредиты. Казалось бы, при чем тут корпорации? И из-за чего протесты? Все это выглядит как чистой воды благотворительность.

А вот при чем. Если у британского государства сегодня не хватает денег для того, чтобы оплатить часть расходов на высшее образование, откуда вдруг возьмутся деньги, чтобы оплатить все расходы? И при этом в течение минимум 5 лет подряд не получая никакой отдачи (а многие студенты, например медики, учатся дольше). Оказывается, правительство предполагает брать на эти цели кредиты у частных банков. Неплохо. Частные банки, кстати, беспроцентных кредитов не дают. Итак, за высшее образование все равно заплатит рядовой налогоплательщик (тот самый, который, по Блэру, «в университетах не учился»). Более того, государство станет зависимым от частного капитала – поскольку всякий должник зависим от заимодавца. Поэтому тот, кто даст государству деньги на высшую школу, получит возможность влиять (пусть негласно) на государственную политику в области образования, в том числе на содержание образования в высшей школе, на его стратегию и качество.

Но крупный капитал теперь «сажает на крючок» не только государство, но и выпускников университетов. Поскольку теперь все выпускники станут должниками. Среднестатистический британский студент уже сегодня покидает университет с долговой петлей на шее в 15 тыс. ф. ст., а студент-медик – в 50 тыс. ф. ст. Этот долг набегает из-за того, что стипендии в британских вузах отменены, а пособия и учебники, расходные материалы, реактивы и т.п., в том числе жилье и питание, студенты должны оплачивать из своего кармана. Теперь на выпускниках повиснет еще долг по кредиту на образование. Между тем, как показал опыт США, те, кто выплачивает по кредиту (например за жилье), – идеальная рабочая сила, с точки зрения корпораций. Должники не бунтуют. Тот, кто платит по кредиту, несвободен. Меньше всего он рискнет спорить с начальством на работе, отстаивать свои права, противоречить работодателю: он до смерти боится потерять работу – и, следовательно, возможность продолжать регулярные выплаты по кредиту (как известно, кредитор, если ему не платить, вправе отобрать за неуплату имущество должника – дом, например).

Здесь особенно циничным выглядит то, что британские выпускники будут платить не сразу после окончания вузов, а лишь тогда, когда они начнут зарабатывать свыше 15 тыс. ф. ст. в год. Между тем годовой доход, например, преподавателей-лекторов, объединенных в Профсоюз лекторов Великобритании (большинство профсоюза состоит из недавних выпускников университетов), меньше этой суммы. Таким образом, это условие «Top-Up Fees Bill» растягивает период, в течение которого выпускник вуза вынужден быть зависимым и покорным, боящимся отстаивать свои политические и социальные права.

Кроме того, прямой интерес корпораций в «Top-Up Fees Bill» заключается в том, что новый закон ставит во главу угла конкурентоспособность британского образования. Спрашивается: а кто сейчас является конкурентом британской высшей школы? Высшая школа США. В чем проявляется эта конкуренция? В том, что за время «рейганомики» в США было открыто большое количество новых университетов, обучающих студентов де-факто по ускоренным методикам, и в том, что и во многих старых вузах были внедрены новые программы обучения, ориентированные на массовое производство сверхузких специалистов, не обладающих достаточным запасом знаний (тем более – фундаментальных знаний), которые могли бы обеспечить им хотя бы относительную независимость от работодателя (за счет знания «смежных областей» и, следовательно, «смежных профессий»). Такие наемные работники идеальны для корпораций, особенно в условиях массовой безработицы. С одной стороны, они обладают дипломами о высшем образовании, с другой – фактически имеют лишь среднее техническое образование, и то в пределах своей узкой специальности, то есть такое, которое дают обычно не средние специальные учебные заведения (техникумы), а курсы. Такие наемные работники, в силу своего ограниченного образования и ограниченного кругозора, не только боятся отстаивать свои права из страха потерять узкоспециализированную работу, но и просто не способны понять, как именно работодатель нарушает их права, как именно на них наживаются корпорации – и даже просто как выглядит экономическая стратегия их работодателя. Пример выпускника «рейганизированного» вуза, имеющего диплом о высшем техническом образовании, но не способного вычислить процент к проценту, стал уже хрестоматийным.

С точки зрения корпораций, работающих на англоязычном рынке (то есть таких, где документация ведется на английском), британские выпускники вузов все еще слишком квалифицированны (overqualified), то есть слишком много знают, и потому менее, чем хотелось бы, управляемы, менее пригодны для того, чтобы стать безропотными винтиками корпоративной машины. Именно это «недоразумение» призван исправить «Top-Up Fees Bill».

Теперь выводы.

1. Пострадавшей стороной будут студенты и выпускники вузов: они получат образование худшего качества, но при этом за большие деньги. Кроме того, они станут финансово зависимы от Системы как прямые должники.

2. Пострадавшей стороной будет британское общество, поскольку оно станет, во-первых, более зависимым от власти корпораций, а во-вторых, в ближайшей перспективе, и менее интеллектуальным, более культурно ущербным из-за примитивизации содержания образования в высшей школе, приспособления ее к узкоутилитарным производственным нуждам корпораций.

3. Пострадавшей стороной будет фундаментальная наука и вообще гуманитарные науки, поскольку они не вписываются (и в принципе не могут вписаться) в стратегию, при которой главным в образовании становится экономическая конкурентоспособность.

4. Пострадают представители бедных слоев населения. Значительная часть студентов Великобритании учится в системе part-time (по-нашему это заочники и вечерники). Это значит, что их финансовое положение таково, что они не могут себе позволить только учиться, не зарабатывая на жизнь (то есть их семьи не в состоянии их содержать). Большинство этих студентов при введении в жизнь «Top-Up Fees Bill» не сможет продолжать обучение (трезво полагая, что им будет не по силам расплатиться по долгам).

5. Выиграют корпорации, поскольку они получат армию высококвалифицированных и в то же время узкоспециализированных наемных работников, к тому же покорных и не бунтующих в силу своего положения финансового должника.

6. Выиграет правящий класс Великобритании, так как новый закон увеличит социальный разрыв в стране, сделает страну еще более сословной и кастовой и еще прочнее закрепит наследуемые социальные привилегии – образование для богатых, а не для бедных (а уже сегодня, по подсчетам британских специалистов, высшее образование обеспечивает британцу в течение жизни дополнительный доход в размере 200 тыс. ф. ст.).

И наконец, последнее. Реакция нынешних и будущих студентов острова на «Top-Up Fees Bill» показывает, что они недостаточно ясно представляют себе последствия введения нового закона, то, как этот закон по ним ударит, а также и то, что происходящее – не результат «злой воли» Тони Блэра, а следствие процесса глобализации, в данном случае – присоединения Великобритании к Болонскому процессу, который, как известно, открыто провозглашает главной целью образования не предоставление гражданам возможности развития личности и реализации природных талантов, а всего-навсего экономическую конкурентоспособность. Именно по этой последней причине «Top-Up Fees Bill» был заранее полностью поддержан ОЭСР.

За долгие годы британцы лишь однажды смогли дать корпорациям и правительству отпор и заставить тех отступить. Речь идет о знаменитом «Poll-Tax Revolt», «восстании» против попытки М. Тэтчер ввести новую систему подоходного налогообложения. «Poll-Tax Revolt», в ходе которого десятки тысяч демонстрантов вели уличные бои с полицией (в том числе и на Трафальгарской площади), а в рабочих кварталах и пригородах избивали членов парламента – тори и вдребезги разбивали министерские «мерседесы», показал, что только таким образом можно заставить правящий класс Британии отступить. Но так себя вели «overqualified» англичане. Новая «реформа» образования в Великобритании для того и задумана, чтобы свести число таких «overqualified» к минимуму.

Статья опубликована в №3/4 Скепсиса

По этой теме читайте также:

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?