Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Хвост конъюнктуры

Минералов Ю.И. История русской литературы. 90-е годы ХХ века. Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. - М.: Гум. изд. центр ВЛАДОС, 2002. - 224 с.

Для студентов и преподавателей русской литературы ХХ века, а особенно для читающих курс современной литературы, отсутствие учебников, похоже, стало уже привычкой. Тем не менее (или именно поэтому), новые учебные пособия, заявляющие о неком освоении этой области, вызывают вполне понятный интерес, правда, на сегодняшний день опубликовано не так уж и много результатов таких попыток. По крайней мере тех, где есть систематизация и анализ материала (мало сказать - обширного), исследование основных тенденций, стилевых течений, факторов собственно литературного развития и рядом общественно-политической ситуации.

В данном случае нас интересует литература последнего десятилетия ХХ века, о которой до недавнего времени (учитывая, что вузовский учебник по второй половине ХХ века, я имею в виду "Современную русскую литературу" в 3-х книгах Н.Л. Лейдермана и М.Н. Липовецкого, появился 2001 году) можно было судить только по критическим статьям.

Но труден только первый шаг - в конце 2002 года гуманитарный издательский центр "Владос" выпустил в свет учебное пособие "История русской литературы. 90-е годы ХХ века", адресованное студентам высших учебных заведений, обучающимся по специальности 032900 "Русский язык и литература". Его автор - Юрий Иванович Минералов, рецензенты… а нет рецензентов. Но Министерством образования РФ - допущено для все тех же студентов.

Во введении автор говорит о специфике работы с современным материалом, и первое, что здесь бросается в глаза, это нежелание замечать коллег: "Существующие историко-литературные курсы (в частности, пособия для студентов и аспирантов) заканчиваются на 60-80-х годах ХХ века. 90-е годы пока получают в трудах филологов лишь эпизодические характеристики. Данный систематический литературоведческий курс, напротив, посвящен именно новейшей литературе и восполняет образовавшийся пробел" (с. 7).

Даже если автор не знал о вышедшем годом ранее учебнике Н.Л. Лейдермана и М.Н. Липовецкого, третья книга которого полностью отведена второй половине 80-х и 90-м годам, то можно было бы иметь в виду существование, например, книги Г.Л. Нефагиной "Динамика стилевых течений в русской прозе 80-90-х годов" (1998).

Второй основополагающий для учебника Ю.И. Минералова момент должен порадовать студентов, уверенных, что полностью читать тексты - пустая трата времени. По мнению Ю.И. Минералова, автор книги о новейшей литературе должен исходить из того, что произведения, о которых он рассказывает, еще неизвестны или мало известны читателю - в связи с этим и приводятся обширные цитаты (иногда они куда больше авторского текста, в результате чего создается эффект хрестоматии) и пересказы произведений. То есть на самом деле "малоизвестность" текста поддерживается. Основанием для такого подхода, по мнению автора, являются "микроскопические, часто кустарные, тиражи" 1990-х годов - "с подобной антикультурной ситуацией историки современной литературы в советское время просто не сталкивались". (с. 7). Действительно, то, о чем можно и нужно было говорить и писать, что следовало изучать, было доступно, а остальное как бы не существовало в официальном курсе истории литературы - нет человека, простите, произведения, нет проблемы, как его достать.

Надо сказать, что противопоставление, заявленное в этом высказывании, является не просто лейтмотивом учебника - оно организует весь литературный процесс двух предшествующих столетий: литература 90-х, отмеченная "мрачным катастрофизмом" (лучшие произведения этого времени содержат "гневное изображение присущих этому десятилетию социально-политичеких жестокостей и несообразностей..." (с. 6)) против всей предшествующей литературы - жизнерадостной, светлой и т. п.

Судите сами: "В русской литературе XIX-ХХ веков преобладало светлое жизнеутверждающее начало! "Обличительные таланты" (М.Е. Салтыков-Щедрин, в поэзии Н.А. Некрасов и др.) бывали в ней, но все-таки не превалировали среди крупных писателей" (с. 207), для русской прозы характерна "яркая выдумка и жизнерадостная легкость" (с. 140), а "литература 1920-х годов жизнерадостна и оптимистична, исполнена надежд и светлых упований" (с. 12), Верно, что у нас там по списку литературы (раз уж это учебник)? Есенин, Клычков, Клюев - произведения на выбор, Замятин, Платонов, Пильняк, "Конармия" Бабеля, "Дьяволиада", "Роковые яйца", "Собачье сердце", "Белая гвардия" Булгакова. Или один из любимых авторов Ю.И. Минералова - Леонов и его "Барсуки", или первая редакция "Вора", или "любимый поэт и заочный поэтический учитель" (с. 161) Ю.И. Минералова - Маяковский? А может быть, это "Ташкент - город хлебный" Неверова, или "Города и годы" Федина, или "Самоубийца" Эрдмана?..

Замечу, что это "сравнение" основано отнюдь не на анализе художественных систем. Кроме того, мысль о жизнерадостности русской литературы никакими примерами не подкрепляется (что, в общем-то, неудивительно), читателю просто предлагают принять это на веру - как общепризнанный и всем известный факт.

Таких "фактов" в этом пособии много. Например, утверждается, что модернистский взлет 1920-х годов "принес литературе имена крупнейших поэтов ХХ века - того же В. Маяковского, В. Хлебникова, С. Есенина, Б. Пастернака, Н. Заболоцкого и др., а также удивительно много не "великих", но крупных талантов (Н. Асеев и С. Кирсанов, И. Сельвинский и В. Луговской, А. Введенский и Д. Хармс, О. Мандельштам и Б. Корнилов и др.). С ними, с их масштабностью, профессионалу, как говорится, было "все ясно" уже тогда, и перспективы их творческого развития никаких сомнений не вызывали (разве что критикой 20-х несколько завышалась планка С. Кирсанову и И. Сельвинскому)" (с. 155). Будем считать, что все неназванные уместились по адресу "и др.", но на каких основаниях сформирован второй ряд, где проходит граница между "не великими, но крупными" и "крупнейшими", каковы критерии оценки? Неважно, ведь профессионалу и так все давно уже ясно! "Как видел мой зоркий профессиональный взгляд" (с. 159), - напишет Ю.И. Минералов в разделе о поэзии.

Картина литературного процесса 1990-х годов выглядит еще удивительнее. Как сказано уже на обложке книги: "В этом учебном пособии рассматривается творчество современных российских писателей, начиная с крупнейших авторов - В. Белова, Ю. Бондарева, В. Распутина, А. Солженицына и других, и кончая теми, кто недавно вошел в отечественную литературу". О каком времени вы бы подумали, не зная, что перед вами "История русской литературы. 90-е годы ХХ века"? Я бы решила, что речь идет о 60-70-х годах.

С точки зрения Ю.И. Минералова, произведения Л. Леонова ("Пирамида"), Ю. Бондарева ("Бермудский треугольник"), В. Белова и В. Распутина (рассказы) являются "гордостью художественной литературы 90-х" (с.32). Даже с Солженицыным картина тут менее ясна: глава о нем под несколько странным названием "Александр Солженицын повествует" композиционно отделена от глав, посвященных вышеназванным авторам, - помещена после раздела о символическом реализме А. Варламова и Л. Костомарова. Случайно или нет, но тем самым Солженицын исключен из числа "крупнейших писателей, завоевавших литературное признание в предыдущие десятилетия" (с. 33), представленных этими четырьмя именами.

Действительно, все они продолжали писать в 1990-е годы, но это никак не означает, что их творчество определяет лицо литературного процесса этого десятилетия. Кроме того, можно было бы несмело предположить, что в главах о вышеназванных писателях автора учебника интересует эстетическая сторона их творчества, дан литературоведческий анализ произведений… Ничуть не бывало: основное содержание составляет пересказ, огромные цитаты и размышления о "русской смуте новейших времен" (то есть 1990-х, разумеется), о "России глазами Василия Белова".

Художественную сторону вопроса Ю.И. Минералов подчас вообще не рассматривает. С самого начала он заявляет о своем намерении говорить "о чертах реальной жизни страны, непосредственно отразившихся в важнейших темах и сюжетах литературы изучаемого периода…, притом, как выражался Маяковский, говорить "во весь голос". (с.6). Трудно не согласиться с тем, что это один из аспектов изучения литературы (один из!), но здесь он слишком часто становится ведущим. Так, фраза: "Если судить эту историю с позиций реальности, то…" влечет за собой рассуждения на страницу-другую, зато сам анализ текста нередко укладывается в одно предложение, скромно начинающееся словами вроде: "Что до рассказа как художественного произведения…" (о рассказе А. Варламова, с. 76). Или говоря о С. Довлатове, автор опять же занимается не его творчеством, а сначала своими воспоминаниями, потом рассуждениями о том, что КГБ в судьбе писателя роковой роли не играл. (Кстати, с Довлатовым здесь и вовсе произошел курьез. Оцените комизм фразы: "В начале 90-х годов продолжалась литературная работа еще одного рано ушедшего из жизни прозаика - Сергея Довлатова (1941-1990)". (с. 146). Конечно, vita brevis, ars longa, но продолжение литературной работы посмертно - это настоящее доказательство силы искусства).

Ю.И. Минералов не стремится и к терминологической четкости, казалось бы, необходимой в учебнике: "По-прежнему наиболее сильной в кругу модернистов (или, если угодно, "авангардистов" - в данном пособии мы применяем подобные обозначения чисто операционно, "в рабочем порядке", не пытаясь делать из них строгие термины)…" (с. 157) - что значит "модернистов или, если угодно, "авангардистов"? Мало того, что не разводятся эти понятия, так второе зачем-то взято в кавычки. Или: "Вот в чем реально состоит сия модернистская (или "постмодернистская") гибридная диковина" (с. 141, о "Подлинной истории "Зеленых музыкантов" Е. Попова). Так все-таки модернистская или постмодернистская? С жанровыми определениями тоже все в порядке: "Прокляты и убиты" - политический памфлет (с. 19), "Архипелаг ГУЛаг" - "политический памфлет в оболочке документа, очерка" (с. 87), "Прогулки с Пушкиным" - пасквиль (с. 178).

Последнее ничего не напоминает? Была в 1966 году в "Известиях" статья Д. Еремина "Перевертыши" о Синявском и Даниэле, где их произведения именно так и именовались. Да и на самом процессе оба неизменно фигурировали как авторы злобных пасквилей на советскую действительность, на "мощную, но миролюбивую, - это уже Минералов об СССР, - добрую и хорошую", "чадолюбивую страну", "в управлении которой активно участвовал народ" (с. 208).

Таким образом, один критерий оценки литературы мы все-таки обнаружили - идеологический. Именно он позволяет, например, ввести в курс любительские стихотворения, публикующиеся в "Патриоте", газетах "День" и "Завтра". Ведь "вопрос состоит не в том, чем они хороши, - пишет автор, - а в том, чем они, собственно, хуже "постмодернистов" (с. 199), они же "искренне болеют душой за Родину, за народ, (пусть порой и формулируя это коряво)". При таком принципе отбора текстов курс русской литературы 1990-х годов становится по-настоящему необъятным. Главное, чтобы произведения были - цитирую! - "чистыми, горячими", и неважно, что "часто весьма неровными в художественном отношении" (с. 198).

Впрочем, рекомендуется включать в курс и произведения профессиональных поэтов, занимающихся политически заостренным творчеством, тех, кого "жизнь подтолкнула, как говорится (или прямая честная душа побудила)" (с. 199). Не иронизирую, цитирую дословно! Вывод? "Поэзия 90-х годов богата интонациями и разнопланова (как, впрочем, и разномасштабна)" (с. 200).

Надо сказать, что Ю.И. Минералов хорошо осознает и собственную роль в литературном процессе. Еще во введении он заявляет, что, будучи самодостаточным поэтом, "в наблюдениях над литературой, ее закономерностями и путями развития" он может "исходить не только из конкретного близкого знакомства с личной "лабораторией" других ныне живущих писателей, но также из творческого самонаблюдения" (с.7), наверное, поэтому в текст учебника включено несколько его собственных стихотворений с анализом, а в одной из подглавок о поэзии свою позицию - "краткости ради" - автор подтверждает своим же стихотворением (с. 194-195).

При чтении этого учебника вообще нередко возникает мысль, что автор просто перепутал жанры, и перед нами гибрид мемуаров и разросшейся критической статьи, а никак не пособие по русской литературе.

Последнее, о чем еще надо сказать, - это рецензии (обе положительные) на учебное пособие Ю.И. Минералова, опубликованные в "Учительской газете" (№ 49, 2003) и в "Московском литераторе" (№ 5, 2003). Обе в чем-то больше похожи на рекламу: "Профессору Литинститута Ю.И.Минералову удалось поймать конъюнктуру "за хвост": изданное пособие должно пользоваться бешеной популярностью у преподавателей и студентов филологических специальностей", - отвешивает сомнительную похвалу первый рецензент. (Впрочем, при чтении этой рецензии может возникнуть надежда, что автор все-таки иронизирует). "Нескучный учебник: фантастика или реальность? Написать его мечтают все филологи, прочитать его мечтают все студенты. В большинстве случаев это так и остается мечтой. Рецензируемая книга является бесспорным достижением, ломающим стереотипные представления о том, каким должно быть учебное пособие. Эта книга читается легко и с удовольствием", - откликается второй. Надо сказать, кое в чем наши взгляды совпадают: одной из моих задач как раз и была попытка передать мысль о том, что на учебное пособие эта книга абсолютно не похожа.

Правда, это единственная точка соприкосновения. Я не вижу в этом "учебнике" ни "четко выработанных критериев в анализе художественного произведения", ни "стремления автора к максимальной объективности в оценках"; а фраза "Ю.И. Минералов с успехом преодолевает объективно существующие трудности оценки произведений писателей-современников: даже при отсутствии исторической дистанции его видение литературного процесса масштабно и весьма взвешено" - просто штамп. Отмечу, что обе рецензии удивительным образом сочетаются со своим объектом по стилю. Тут вам и "мировоззренческие "маяки", позволяющие "не рисковать своим психическим (и нравственным) здоровьем" при чтении современной литературы подряд, и "ленинские слова "очень своевременная книга", и "тотальное очернение эпохи тоталитарного режима с использованием метода псевдодокументального повествования, "псевдоантиутопии" и пародии на современное общество в духе и на уровне "капустника" и т.д.". Словом, очень своевременные рецензии на столь же своевременную книгу.

Действительно, с ее появлением оказался заполнен существенный пробел в истории русской литературы: ее можно и нужно рекомендовать всем, что хочет получить представление о Ю.И. Минералове - о его творческом пути, амбициях, вкусах, идеях и политических пристрастиях; идеологизированные пересказы произведений, вовсе не обязательно принадлежащих 1990-м годам, наравне с "лирическими отступлениями" о времени и о себе становятся здесь средствами создания образа автора. Зато ни к учебникам, ни к литературоведению, ни к литературе 90-х годов новое учебное пособие отношения не имеет.

Дарья Маркова

Несколько измененный текст опубликован на сайте "Русского журнала"

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?