Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Хвост конъюнктуры

Минералов Ю.И. История русской литературы. 90-е годы ХХ века. Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. - М.: Гум. изд. центр ВЛАДОС, 2002. - 224 с.

Для студентов и преподавателей русской литературы ХХ века, а особенно для читающих курс современной литературы, отсутствие учебников, похоже, стало уже привычкой. Тем не менее (или именно поэтому), новые учебные пособия, заявляющие о неком освоении этой области, вызывают вполне понятный интерес, правда, на сегодняшний день опубликовано не так уж и много результатов таких попыток. По крайней мере тех, где есть систематизация и анализ материала (мало сказать - обширного), исследование основных тенденций, стилевых течений, факторов собственно литературного развития и рядом общественно-политической ситуации.

В данном случае нас интересует литература последнего десятилетия ХХ века, о которой до недавнего времени (учитывая, что вузовский учебник по второй половине ХХ века, я имею в виду "Современную русскую литературу" в 3-х книгах Н.Л. Лейдермана и М.Н. Липовецкого, появился 2001 году) можно было судить только по критическим статьям.

Но труден только первый шаг - в конце 2002 года гуманитарный издательский центр "Владос" выпустил в свет учебное пособие "История русской литературы. 90-е годы ХХ века", адресованное студентам высших учебных заведений, обучающимся по специальности 032900 "Русский язык и литература". Его автор - Юрий Иванович Минералов, рецензенты… а нет рецензентов. Но Министерством образования РФ - допущено для все тех же студентов.

Во введении автор говорит о специфике работы с современным материалом, и первое, что здесь бросается в глаза, это нежелание замечать коллег: "Существующие историко-литературные курсы (в частности, пособия для студентов и аспирантов) заканчиваются на 60-80-х годах ХХ века. 90-е годы пока получают в трудах филологов лишь эпизодические характеристики. Данный систематический литературоведческий курс, напротив, посвящен именно новейшей литературе и восполняет образовавшийся пробел" (с. 7).

Даже если автор не знал о вышедшем годом ранее учебнике Н.Л. Лейдермана и М.Н. Липовецкого, третья книга которого полностью отведена второй половине 80-х и 90-м годам, то можно было бы иметь в виду существование, например, книги Г.Л. Нефагиной "Динамика стилевых течений в русской прозе 80-90-х годов" (1998).

Второй основополагающий для учебника Ю.И. Минералова момент должен порадовать студентов, уверенных, что полностью читать тексты - пустая трата времени. По мнению Ю.И. Минералова, автор книги о новейшей литературе должен исходить из того, что произведения, о которых он рассказывает, еще неизвестны или мало известны читателю - в связи с этим и приводятся обширные цитаты (иногда они куда больше авторского текста, в результате чего создается эффект хрестоматии) и пересказы произведений. То есть на самом деле "малоизвестность" текста поддерживается. Основанием для такого подхода, по мнению автора, являются "микроскопические, часто кустарные, тиражи" 1990-х годов - "с подобной антикультурной ситуацией историки современной литературы в советское время просто не сталкивались". (с. 7). Действительно, то, о чем можно и нужно было говорить и писать, что следовало изучать, было доступно, а остальное как бы не существовало в официальном курсе истории литературы - нет человека, простите, произведения, нет проблемы, как его достать.

Надо сказать, что противопоставление, заявленное в этом высказывании, является не просто лейтмотивом учебника - оно организует весь литературный процесс двух предшествующих столетий: литература 90-х, отмеченная "мрачным катастрофизмом" (лучшие произведения этого времени содержат "гневное изображение присущих этому десятилетию социально-политичеких жестокостей и несообразностей..." (с. 6)) против всей предшествующей литературы - жизнерадостной, светлой и т. п.

Судите сами: "В русской литературе XIX-ХХ веков преобладало светлое жизнеутверждающее начало! "Обличительные таланты" (М.Е. Салтыков-Щедрин, в поэзии Н.А. Некрасов и др.) бывали в ней, но все-таки не превалировали среди крупных писателей" (с. 207), для русской прозы характерна "яркая выдумка и жизнерадостная легкость" (с. 140), а "литература 1920-х годов жизнерадостна и оптимистична, исполнена надежд и светлых упований" (с. 12), Верно, что у нас там по списку литературы (раз уж это учебник)? Есенин, Клычков, Клюев - произведения на выбор, Замятин, Платонов, Пильняк, "Конармия" Бабеля, "Дьяволиада", "Роковые яйца", "Собачье сердце", "Белая гвардия" Булгакова. Или один из любимых авторов Ю.И. Минералова - Леонов и его "Барсуки", или первая редакция "Вора", или "любимый поэт и заочный поэтический учитель" (с. 161) Ю.И. Минералова - Маяковский? А может быть, это "Ташкент - город хлебный" Неверова, или "Города и годы" Федина, или "Самоубийца" Эрдмана?..

Замечу, что это "сравнение" основано отнюдь не на анализе художественных систем. Кроме того, мысль о жизнерадостности русской литературы никакими примерами не подкрепляется (что, в общем-то, неудивительно), читателю просто предлагают принять это на веру - как общепризнанный и всем известный факт.

Таких "фактов" в этом пособии много. Например, утверждается, что модернистский взлет 1920-х годов "принес литературе имена крупнейших поэтов ХХ века - того же В. Маяковского, В. Хлебникова, С. Есенина, Б. Пастернака, Н. Заболоцкого и др., а также удивительно много не "великих", но крупных талантов (Н. Асеев и С. Кирсанов, И. Сельвинский и В. Луговской, А. Введенский и Д. Хармс, О. Мандельштам и Б. Корнилов и др.). С ними, с их масштабностью, профессионалу, как говорится, было "все ясно" уже тогда, и перспективы их творческого развития никаких сомнений не вызывали (разве что критикой 20-х несколько завышалась планка С. Кирсанову и И. Сельвинскому)" (с. 155). Будем считать, что все неназванные уместились по адресу "и др.", но на каких основаниях сформирован второй ряд, где проходит граница между "не великими, но крупными" и "крупнейшими", каковы критерии оценки? Неважно, ведь профессионалу и так все давно уже ясно! "Как видел мой зоркий профессиональный взгляд" (с. 159), - напишет Ю.И. Минералов в разделе о поэзии.

Картина литературного процесса 1990-х годов выглядит еще удивительнее. Как сказано уже на обложке книги: "В этом учебном пособии рассматривается творчество современных российских писателей, начиная с крупнейших авторов - В. Белова, Ю. Бондарева, В. Распутина, А. Солженицына и других, и кончая теми, кто недавно вошел в отечественную литературу". О каком времени вы бы подумали, не зная, что перед вами "История русской литературы. 90-е годы ХХ века"? Я бы решила, что речь идет о 60-70-х годах.

С точки зрения Ю.И. Минералова, произведения Л. Леонова ("Пирамида"), Ю. Бондарева ("Бермудский треугольник"), В. Белова и В. Распутина (рассказы) являются "гордостью художественной литературы 90-х" (с.32). Даже с Солженицыным картина тут менее ясна: глава о нем под несколько странным названием "Александр Солженицын повествует" композиционно отделена от глав, посвященных вышеназванным авторам, - помещена после раздела о символическом реализме А. Варламова и Л. Костомарова. Случайно или нет, но тем самым Солженицын исключен из числа "крупнейших писателей, завоевавших литературное признание в предыдущие десятилетия" (с. 33), представленных этими четырьмя именами.

Действительно, все они продолжали писать в 1990-е годы, но это никак не означает, что их творчество определяет лицо литературного процесса этого десятилетия. Кроме того, можно было бы несмело предположить, что в главах о вышеназванных писателях автора учебника интересует эстетическая сторона их творчества, дан литературоведческий анализ произведений… Ничуть не бывало: основное содержание составляет пересказ, огромные цитаты и размышления о "русской смуте новейших времен" (то есть 1990-х, разумеется), о "России глазами Василия Белова".

Художественную сторону вопроса Ю.И. Минералов подчас вообще не рассматривает. С самого начала он заявляет о своем намерении говорить "о чертах реальной жизни страны, непосредственно отразившихся в важнейших темах и сюжетах литературы изучаемого периода…, притом, как выражался Маяковский, говорить "во весь голос". (с.6). Трудно не согласиться с тем, что это один из аспектов изучения литературы (один из!), но здесь он слишком часто становится ведущим. Так, фраза: "Если судить эту историю с позиций реальности, то…" влечет за собой рассуждения на страницу-другую, зато сам анализ текста нередко укладывается в одно предложение, скромно начинающееся словами вроде: "Что до рассказа как художественного произведения…" (о рассказе А. Варламова, с. 76). Или говоря о С. Довлатове, автор опять же занимается не его творчеством, а сначала своими воспоминаниями, потом рассуждениями о том, что КГБ в судьбе писателя роковой роли не играл. (Кстати, с Довлатовым здесь и вовсе произошел курьез. Оцените комизм фразы: "В начале 90-х годов продолжалась литературная работа еще одного рано ушедшего из жизни прозаика - Сергея Довлатова (1941-1990)". (с. 146). Конечно, vita brevis, ars longa, но продолжение литературной работы посмертно - это настоящее доказательство силы искусства).

Ю.И. Минералов не стремится и к терминологической четкости, казалось бы, необходимой в учебнике: "По-прежнему наиболее сильной в кругу модернистов (или, если угодно, "авангардистов" - в данном пособии мы применяем подобные обозначения чисто операционно, "в рабочем порядке", не пытаясь делать из них строгие термины)…" (с. 157) - что значит "модернистов или, если угодно, "авангардистов"? Мало того, что не разводятся эти понятия, так второе зачем-то взято в кавычки. Или: "Вот в чем реально состоит сия модернистская (или "постмодернистская") гибридная диковина" (с. 141, о "Подлинной истории "Зеленых музыкантов" Е. Попова). Так все-таки модернистская или постмодернистская? С жанровыми определениями тоже все в порядке: "Прокляты и убиты" - политический памфлет (с. 19), "Архипелаг ГУЛаг" - "политический памфлет в оболочке документа, очерка" (с. 87), "Прогулки с Пушкиным" - пасквиль (с. 178).

Последнее ничего не напоминает? Была в 1966 году в "Известиях" статья Д. Еремина "Перевертыши" о Синявском и Даниэле, где их произведения именно так и именовались. Да и на самом процессе оба неизменно фигурировали как авторы злобных пасквилей на советскую действительность, на "мощную, но миролюбивую, - это уже Минералов об СССР, - добрую и хорошую", "чадолюбивую страну", "в управлении которой активно участвовал народ" (с. 208).

Таким образом, один критерий оценки литературы мы все-таки обнаружили - идеологический. Именно он позволяет, например, ввести в курс любительские стихотворения, публикующиеся в "Патриоте", газетах "День" и "Завтра". Ведь "вопрос состоит не в том, чем они хороши, - пишет автор, - а в том, чем они, собственно, хуже "постмодернистов" (с. 199), они же "искренне болеют душой за Родину, за народ, (пусть порой и формулируя это коряво)". При таком принципе отбора текстов курс русской литературы 1990-х годов становится по-настоящему необъятным. Главное, чтобы произведения были - цитирую! - "чистыми, горячими", и неважно, что "часто весьма неровными в художественном отношении" (с. 198).

Впрочем, рекомендуется включать в курс и произведения профессиональных поэтов, занимающихся политически заостренным творчеством, тех, кого "жизнь подтолкнула, как говорится (или прямая честная душа побудила)" (с. 199). Не иронизирую, цитирую дословно! Вывод? "Поэзия 90-х годов богата интонациями и разнопланова (как, впрочем, и разномасштабна)" (с. 200).

Надо сказать, что Ю.И. Минералов хорошо осознает и собственную роль в литературном процессе. Еще во введении он заявляет, что, будучи самодостаточным поэтом, "в наблюдениях над литературой, ее закономерностями и путями развития" он может "исходить не только из конкретного близкого знакомства с личной "лабораторией" других ныне живущих писателей, но также из творческого самонаблюдения" (с.7), наверное, поэтому в текст учебника включено несколько его собственных стихотворений с анализом, а в одной из подглавок о поэзии свою позицию - "краткости ради" - автор подтверждает своим же стихотворением (с. 194-195).

При чтении этого учебника вообще нередко возникает мысль, что автор просто перепутал жанры, и перед нами гибрид мемуаров и разросшейся критической статьи, а никак не пособие по русской литературе.

Последнее, о чем еще надо сказать, - это рецензии (обе положительные) на учебное пособие Ю.И. Минералова, опубликованные в "Учительской газете" (№ 49, 2003) и в "Московском литераторе" (№ 5, 2003). Обе в чем-то больше похожи на рекламу: "Профессору Литинститута Ю.И.Минералову удалось поймать конъюнктуру "за хвост": изданное пособие должно пользоваться бешеной популярностью у преподавателей и студентов филологических специальностей", - отвешивает сомнительную похвалу первый рецензент. (Впрочем, при чтении этой рецензии может возникнуть надежда, что автор все-таки иронизирует). "Нескучный учебник: фантастика или реальность? Написать его мечтают все филологи, прочитать его мечтают все студенты. В большинстве случаев это так и остается мечтой. Рецензируемая книга является бесспорным достижением, ломающим стереотипные представления о том, каким должно быть учебное пособие. Эта книга читается легко и с удовольствием", - откликается второй. Надо сказать, кое в чем наши взгляды совпадают: одной из моих задач как раз и была попытка передать мысль о том, что на учебное пособие эта книга абсолютно не похожа.

Правда, это единственная точка соприкосновения. Я не вижу в этом "учебнике" ни "четко выработанных критериев в анализе художественного произведения", ни "стремления автора к максимальной объективности в оценках"; а фраза "Ю.И. Минералов с успехом преодолевает объективно существующие трудности оценки произведений писателей-современников: даже при отсутствии исторической дистанции его видение литературного процесса масштабно и весьма взвешено" - просто штамп. Отмечу, что обе рецензии удивительным образом сочетаются со своим объектом по стилю. Тут вам и "мировоззренческие "маяки", позволяющие "не рисковать своим психическим (и нравственным) здоровьем" при чтении современной литературы подряд, и "ленинские слова "очень своевременная книга", и "тотальное очернение эпохи тоталитарного режима с использованием метода псевдодокументального повествования, "псевдоантиутопии" и пародии на современное общество в духе и на уровне "капустника" и т.д.". Словом, очень своевременные рецензии на столь же своевременную книгу.

Действительно, с ее появлением оказался заполнен существенный пробел в истории русской литературы: ее можно и нужно рекомендовать всем, что хочет получить представление о Ю.И. Минералове - о его творческом пути, амбициях, вкусах, идеях и политических пристрастиях; идеологизированные пересказы произведений, вовсе не обязательно принадлежащих 1990-м годам, наравне с "лирическими отступлениями" о времени и о себе становятся здесь средствами создания образа автора. Зато ни к учебникам, ни к литературоведению, ни к литературе 90-х годов новое учебное пособие отношения не имеет.

Дарья Маркова

Несколько измененный текст опубликован на сайте "Русского журнала"

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?