Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Коричневые пятна истории

Россия отмечает 60-летие Победы

У метро Сокол в Москве - памятник группенфюреру фон Паннвицу и его подручным из “казачьих” формирований СС. “Голая пионерка” на театральной сцене. На экране - “Полумгла” (об этом киноглумлении над памятью солдат Великой Отечественной см. радиопередачу). И из разных городов чуть ли не ежедневно поступают новости о преступлениях бритоголовой нелюди.

Вы скажете: книг по истории скинхэды не читают. Но доминантные особи в стаях, как правило, всё-таки читают. И Интернетом пользуются. А историки и деятели искусства создают определённую общественную атмосферу. Атмосферу терпимости к тому, что не имеет оправдания.

С этой точки зрения особый интерес представляет литература о коллаборационистах, то есть о тех, кто во время войны добровольно поступил на службу к Гитлеру и стал нацистом, не будучи немцем. (см. обзор в журнале Россия–21, 2004, №6).

Новая книга в моей коллекции: С.И. Дробязко, “Под знамёнами врага. Антисоветские формирования в составе германских вооружённых сил” (ЭКСМО, 2005). Позиция автора заявлена с самого начала как строго объективная, но быстро начинаются реверансы... Перед кем? Вот, например, почтеннейший господин М.Ф. Скородумов - один из тех, кто увековечен на Соколе вместе с группенфюрером Паннвицем. Проявил инициативу, создавая для любимого фюрера Русский охранный корпус из белоэмигрантов в Югославии. С какой целью? Оказывается, это стало “вопросом выживания” в “условиях жесточайшего террора, развернутого партизанами…” (с. 88).

Понимаете? Партизаны виноваты.

Хотя на предыдущих страницах сам же автор описывает энтузиазм белогвардейцев, предлагавших Кейтелю, Маннергейму, Антонеску, чёрту лысому оптом и в розницу свои услуги по борьбе с “жидобольшевизмом”. В случае с Югославией прошу отметить особое благородство господ офицеров, служивших карателями в той самой братской славянской православной стране, которая предоставила им приют.

С.И. Дробязко пишет, что “конец Третьего рейха… стал одновременно концом для антисоветских вооружённых формирований и всех связанных с ними политических инициатив” (с. 341). На самом деле основные “инициативы” просто сменили курирующую спецслужбу (и бухгалтерию). “Психологическая природа коллаборационизма” состояла, по мнению автора, в том, что при Советах русский народ утратил “нравственные ориентиры”, включая религиозную веру в “Монарха – божьего помазанника” (с. 63).

Остаётся уточнить, почему Первую Мировую войну Россия с “помазанником”во главе той же Германии проиграла. А Вторую Мировую выиграла.

Естественно, при таких взглядах С.И. Дробязко не может не осудить своего коллегу Бориса Николаевича Ковалёва за книгу "Нацистская оккупация и коллаборационизм” (АСТ, 2004). Конкретные претензии? “Серьёзным недостатком является идеологическая предвзятость” профессора Ковалева, “целиком стоящего на позициях старой советской историографии”.

Т.е. Ковалев виноват в том, что, кроме знаний, у него есть ещё и совесть. Он называет предателей – предателями (а не “военными сотрудниками”), защитников своей страны – патриотами. Какая, однако, предвзятость и непродвинутость! Зато написать, что добровольное поступление русского человека на службу к Гитлеру “мотивировалось исключительно патриотическими чувствами” (“Под знамёнами врага”, с. 99) – ей-богу, не шучу! – это строгая объективность.

Однако книга “Под знаменами врага” не исчерпывается такими оценочными суждениями. Это 600 страниц конкретного материала с обширными примечаниями и публикациями документов, и собран этот материал в соответствии с методологией, который автор, надо полагать, обучался у нормальных, “предвзятых” советских профессоров – в результате работа его сообщает массу полезных сведений, которые, если читать вдумчиво и действительно непредвзято, не оставляют камня на камне от “нового подхода” к Великой Отечественной войне. Старый подход, со всеми недоговоренностями и белыми пятнами, оказывается куда ближе к истине.

Пример: автор реконструирует разногласия в германском руководстве по поводу административного размежевания оккупированных территорий. Решения принимались буквально на ходу (с. 31 и далее).

Первоначальный проект предусматривал образование на территории европейской части Советского Союза ряда национальных государств с собственными правительствами (Украина, Белоруссия, Литва, Латвия), которые служили бы буфером…”.
Такую географическую реформу поддерживал А. Розенберг, но Гитлер, переоценив свои первые успехи в “Крестовом походе Европы против большевизма”, занял более жёсткую позицию. Интересная информация, да?

А теперь закроем книгу и вспомним один из ключевых пунктов басни про “третью силу” в лице ОУН – Организации Украинских Националистов, которая якобы воевала против “обоих тоталитарных режимов”. Как это происходило в реальности? Бандеровский батальон с исконно украинским названием “Нахтигаль” в составе наступающих гитлеровских войск врывается во Львов, и там, вдохновленные славной победой над польским и еврейским мирным населением, С. Бандера и компания провозглашают свою “Державу”, рассчитывая на вассальное самоуправление в рамках гитлеровского “нового порядка”, такое, какое имели усташи в Хорватии.

Понятно, что украинские нацисты получили соответствующие авансы от вышестоящих немецких. Но политика-то изменилась. Фюрер приказал: “Привести банду в порядок”, в результате чего руководители “Державы” оказались под арестом (потом они снова понадобятся, их выпустят и оружие вернут), кое-кого из рядовых боевиков под горячую руку даже расстреляли, а большинство украинских “крестоносцев против большевизма” продолжили службу в полицаях.

Факты, приводимые С.И. Дробязко, помогают правильно определить место ОУН во Второй мировой войне. Если С. Бандера – антифашист, то Э. Рём - антифашист в квадрате: его самоуправство намного сильнее прогневало фюрера, и обернулось не домашним арестом, а смертным приговором. Кстати, именно с Рёмом ОУН заключало в 1933 г. (sic!) первое соглашение о боевом сотрудничестве (с. 124).

Ещё любопытный факт. Современные смердяковы изображают Советскую Армию серой массой, забитой, малограмотной и одурманенной агитпропом. Однако в отчётах эмигрантских вербовщиков о работе с нашими военнопленными, которые приводит автор книги, подчеркивается, что самый бесперспективный контингент – это “лётчики, танкисты и прочие техники” (с. 68 и др.) Иными словами, самые образованные - в то же время и самые убеждённые советские патриоты. Видимо, есть основания соглашаться с А.А. Зиновьевым, когда он пишет, что “войну выиграл советский десятиклассник” (Постсоветизм во мгле // Литературная газета, 2005, №41).

Описывая конкретные события военной истории, С.И. Дробязко неизбежно приводит читателя к выводу о том, что “антисоветские формирования” оказались весьма малоэффективны на фронте, и основной вклад в “наведение нового порядка” вносили как раз в тылу, одерживая победы над мирным населением самых разных стран, вплоть до Франции и Голландии. Видимо, это мирное население олицетворяло ненавистный сталинский режим.

Интересно, а как сейчас на просторах нашего бывшего отечества освещается тема коллаборационизма? “Подход к ее изучению в этих государствах определяется внутриполитической ситуацией… В Белоруссии с некоторых пор оценки данного явления не отличаются от тех, что безраздельно господствовали в советские времена…” (с. 13) Бедные белорусы. Их ещё Розенберг осуждал за недостаток “позитивных элементов, на которые можно было бы опереться”, и ведь до сих пор тоталитарная Белоруссия отстает от соседних продвинутых государств. Не реабилитирует полицаев и не ставит памятники группенфюрерам. И ещё кое-чем обделена…

Вопрос к Единому Экзамену - Сохранились ли среди руководителей Европы такие, кто во время Второй Мировой войны сражался на стороне Гитлера?

Подсказка из книги “Под знамёнами врага”, с. 250–251. В Литве “некоторые полицейские батальоны, саперные батальоны, батальоны наземного обслуживания аэродромов” были объединены в сводную часть под названием “Армия обороны отечества” или TAR, известная также как “Жемайтийская Армия обороны” под командованием немецкого полковника (позднее генерал-майора) Г. Мэдера. “Силы ТАР занимали оборонительную позицию близ села Папиле, когда 7 октября 1944 г. немецкая оборона была смята частями Красной Армии. Оба полка ТАР… понесли большие потери”. Уцелевшие отступили в Восточную Пруссию…

А в заключение хотелось бы привести слова моего учителя В.Б. Кобрина. Имея в виду тех историков, которые в угоду Сталину возвеличивали Ивана Грозного и Малюту Скуратова, Владимир Борисович писал:

“Такая позиция, на мой взгляд, противоречит самой сути истории... Вероятно, наши человеческое достоинство и нравственное чувство были бы оскорблены, узнай мы, что через четыре века историк будет пытаться лишь «понять» гитлеровцев, не осуждая их преступлений. Так вправе ли мы отказывать в справедливости тем, кто жил и страдал за четыре века до нас?”
Прошло не четыре века, всего полтора десятилетия, и то, что представлялось невозможным извращением, стало нормой исторической литературы. Но профессор Кобрин, по крайней мере, не дожил до памятника гитлеровским карателям. И до такой науки, в которой “однозначного ответа на вопрос, кем же следует считать этих людей - предателями или патриотами, - просто не существует” (“Под знамёнами…”, с. 340).

Странно прозвучит похвала цензуре в устах человека, занятого литературным трудом. Но мы должны поклониться В.В. Путину и его “вертикали власти” хотя бы за то, что “продвинутая” версия истории Великой Отечественной войны не допущена в школьные учебники. Если бы и этот сюжет отдали на откуп свободному самовыражению нашей замечательной творческой интеллигенции, научной и художественной, соответствующие уроки давно превратились бы в сплошной эсэсовский “казачок” и канкан “голых пионерок”. Хотя бы в школе, и хотя бы от этой мерзости дети пока избавлены.

Пока…

Урезанный редакцией текст опубликован в газете "Первое сентября", а полный текст - на сайте «Vivos Voco!»
Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?