Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Барон Осман в тропиках

Коренная причина разрастания трущоб в городах, как представляется, лежит не в городской нищете, но в городском богатстве.

Гита Верма[1]

Примечание редакции: Барон Осман — архитектор Жорж Эжен Осман, перестроивший в 1850-60-е гг. значительную часть Парижа в целях предотвратить в дальнейшем (после опыта революции 1848 г.) возможность баррикадного уличного сопротивления и создать максимальное удобство для маневра войск при уличных беспорядках. При этом средневековые кварталы города были практически полностью уничтожены.

Поляризованные модели землепользования и плотность населения напоминают старую логику имперского контроля и расового господства. Повсюду в третьем мире постколониальные элиты унаследовали и ревностно воспроизвели физические признаки обособленного колониального города. Несмотря на риторику национального освобождения и социальной справедливости, они активно адаптировали расовое зонирование колониального периода для защиты своих собственных классовых привилегий и пространственной обособленности.

В Индии независимость также мало изменила географию обособления эпохи раджей. Кальпана Шарма в своей книге о «крупнейших трущобах Азии», «Rediscovering Dharavi»(*), подчеркивает, что «неравенство, определявшее Бомбей в качестве колониального портового города, сохранилось ... Инвестиции всегда найдутся, чтобы украсить уже хорошо обеспеченные части города. Но никогда нет денег, чтобы обеспечить даже самые элементарные услуги в бедных районах»[2]. Нандини Гупту показала, как «социалистическая» Партия Конгресса, которая в 1930-х и 1940-х годах восхваляла «гариб джаната» (простых людей), превратилась после обретения независимости в полного энтузиазма хранителя колониальной городской обособленности и социального разделения. «Прямо или косвенно, бедные были лишены места в гражданской жизни и городской культуре, и рассматривались как препятствие на пути прогресса и улучшения жизни общества»[3].

* Дхарави — пригород Мумбаи (бывш. Бомбея), крупнейший в Азии район трущоб (прим. переводчика)

Городская сегрегация – это не замороженный статус-кво, но непрерывная социальная война, в которую регулярно вмешивается государство во имя «прогресса», «благоустройства» и даже «социальной справедливости для бедных», перекраивая границы в пользу землевладельцев, иностранных инвесторов, элитных домовладельцев, а также принадлежащих к среднему классу жителей пригородов. Как и в Париже 1860-х годов под фанатической властью барона Османа, городская перепланировка по-прежнему направлена на максимизацию как частной прибыли, так и социального контроля. Масштаб переселений колоссален: каждый год в странах третьего мира сотни тысяч бедняков - законных арендаторов, а также сквоттеров – выселяются насильственно. Городские бедняки в результате становятся кочевниками, «находящимися в состоянии постоянного перемещения»[4].

В крупных городах третьего мира принуждающую, паноптическую роль «Османа», как правило, играют специальные учреждения, занимающиеся вопросами развития. Финансируемые оффшорными кредиторами вроде Всемирного банка и защищенные от местных вето, они призваны создавать и защищать острова кибер-современности среди неудовлетворенных потребностей города и общей экономической неразвитости.

Соломон Бенджамин изучил пример Бангалора, в котором группа Agenda Task Force, контролирующая принятие городских стратегических решений, находится в руках главы муниципалитета и крупных корпораций, при незначительной подотчетности местным выборным представителям. «Стремление политической элиты превратить Бангалор в Сингапур привело в итоге к массовым выселениям и сносу кварталов, особенно мелких предприятий, сконцентрированных в производственных районах города. Землю после сноса перераспределили в соответствии с генеральным планом между группами, заинтересованными в увеличении своей прибыли, в числе которых были корпорации»[5].

Аналогичным образом в Дели, как считает Банашри Чаттерджимитра, правительство полностью «подрывает задачу предоставления земли для жилья малоимущим», позволяя ей быть захваченной средним классом. Целью властей было выселение или «добровольное переселение» почти полумиллиона сквоттеров[6]. Опыт индийской столицы жестко подтверждает мнение Джереми Сибрука о том, что «термин «инновационная инфраструктура» - это новое кодовое обозначение бесцеремонного очищения города от хрупких убежищ бедняков»[7].

В отличие от Парижа эпохи Второй империи, современная «османизация» часто захватывает центр – во имя неблагодарного высшего класса, чьи чемоданы уже упакованы для переезда в пригород. Если бедные ожесточенно сопротивляются выселению из городского центра, то хорошо обеспеченные жители добровольно обменивают свои старые кварталы на окруженные стенами окраинные районы. Конечно, старые «золотые берега» остались - Замалек в Каире, Ривьера в Абиджане, остров Виктория в Лагосе, и так далее, - но новой глобальной тенденцией с начала 1990-х был взрывной рост обособленных, закрытых пригородов на окраине городов третьего мира. Даже (или особенно) в Китае, закрытые сообщества были названы «наиболее значительной тенденцией развития в современном городском планировании и дизайне»[8].

Эти «внешние миры» (off worlds) – если использовать терминологию «Бегущего по лезвию»(**) - часто представлены в виде копий Южной Калифорнии. Так, «Беверли Хиллз» - это не только почтовый индекс 92102, это еще и похожий на Утопию и Страну Грез пригород Каира - богатый частный город, «жители которого могут оставаться вдали от зрелища и остроты бедности, насилия и политического ислама, которыми, по-видимому, пропитаны окрестности»[9]. Схожим образом, в северном предместье Пекина есть «графство Оранж», представляющее собой закрытое поместье из домов ценой в миллионы долларов в калифорнийском стиле, спроектированных архитектором из Ньюпорт Бич и с интерьером от Марты Стюарт. Лаура Руджери сравнивает роскошный образ жизни обитателей этой «импортированной» Калифорнии в тамошних больших полуособняках с условиями жизни их филиппинских домработниц, которые спят в похожих на курятники сараях на крышах домов[10].

** «Бегущий по лезвию» — фильм Р.Скотта, снятый в 1982 году по роману американского писателя-фантаста Филипа К. Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Внешними мирами в нем названы колонизируемые людьми планеты, в то время как Земля представляет собой мрачное урбанизированное место. (прим. переводчика)

Бангалор, конечно, прославился воссозданием в своих южных пригородах образов жизни Пало-Альто и Саннивейла, в комплекте со Starbucks и мультиплексами. Богатые экспатрианты (официально «временно проживающие индийцы») живут, как и в Калифорнии, в «эксклюзивных «сельских домах» и многоквартирных домах с собственными бассейнами, клубами здоровья, частной охраной, 24-часовым резервным электроснабжением и эксклюзивными клубными услугами»[11]. Липпо Каравачи в округе Тангеранг к западу от Джакарты не имеет американского названия, но у него есть иной способ «имитации» пригорода Западного побережья: он может похвастаться более или менее самодостаточной инфраструктурой «с больницей, торговым центром, кинотеатром, спортивными и гольф-клубами, ресторанами и университетом». Он тоже находится внутри закрытого района, известного в округе как «абсолютно охраняемая зона»[12].

Поиски безопасности и социальной обособленности носят навязчивый и универсальный характер. В центральных и пригородных районах Манилы ассоциации богатых домовладельцев ограждают улицы общественного пользования и выступают за снос трущоб. Бернер описывает обособленный район Лойола Хайтс вблизи университета: «Тщательно разработанная система железных ворот, блокпостов и контрольно-пропускных пунктов отмечает границы этого района и отрезает его от остальной части города, по крайней мере, на ночь ... Угрозы для жизни, физической неприкосновенности и собственности составляют главный предмет обеспокоенности состоятельных жителей. Дома превратились в настоящие крепости, окруженные высокими стенами, увенчанными стеклянными осколками и колючей проволокой, с тяжелыми железными прутьями на всех окнах»[13].

Эта «архитектура страха», как Тунде Агбола называет подобный образ жизни в Лагосе, является обычным явлением в странах третьего мира и в некоторых частях первого, но достигает крайней степени в крупных городских сообществах с большим социально-экономическим неравенством: в Южной Африке, Бразилии, Венесуэле и Соединенных Штатах[14].

В Бразилии самый известный обнесенный стенами американизированный город-на-окраине (edge-city) - это Альфавилль, в северо-западной части квадранта большого Сан-Паулу. Названный (в качестве извращенной шутки), в честь мрачного нового мира из антиутопического фильма Годара, Альфавилль является полностью частным городом с большим офисным комплексом, эксклюзивным торговым центром и обнесенными стенами жилыми районами – все это под защитой более чем 800 частных охранников.

Города на окраине Йоханнесбурга и Сан-Паулу (как и в Бангалоре с Джакартой) являются самодостаточными «внешними мирами», так как они включают большую базу занятости, а также большую часть розничной торговли и культурной инфраструктуры традиционного городского центра. В случаях же чисто жилых анклавов строительство высокоскоростных магистралей - как в Северной Америке - было непременным условием субурбанизации изобилия.

Частные автомагистрали в Буэнос-Айресе в настоящее время позволяют богатым жить в их загородных элитных домах в далеком Пилар и ездить на работу в офисы в центр города. (У Гран-Буэнос-Айреса также есть амбициозный город-на-окраине или megaempredimiento, названный Нордельта, чья финансовая жизнеспособность является сомнительной.)[15] В Лагосе, аналогичным образом, был проложен широкий коридор через густонаселенные трущобы с целью создания скоростной автомагистрали для менеджеров и государственных чиновников, живущих в богатом пригороде Аджа.

Важно осознавать, что мы имеем дело с реорганизацией пространства крупных городов, приводящей к резкому уменьшению возможности пересечения между жизнью богатых и бедных, что выходит за рамки традиционной социальной сегрегации и фрагментации городской среды. Некоторые бразильские авторы в последнее время говорят о «возвращении в средневековый город», но последствия выхода среднего класса из общественного пространства более радикальны[16]. Роджерс, вслед за Гидденсом, обозначает суть этого процесса, как «открепление» (disembedding) деятельности элиты от местных территориальных условий, квазиутопическую попытку уйти от удушающей матрицы нищеты и социального насилия[17].

Превращенные в подобие крепостей, анклавы и города-на-окраине, отделенные от собственных социальных ландшафтов, но включенные в парящую в цифровом эфире кибер-Калифорнию глобализации, возвращают нас к Филипу К. Дику. В этой «позолоченной клетке», добавляет Джереми Сибрук, буржуа городов третьего мира «перестают быть гражданами своей страны и становятся кочевниками, принадлежащими внетерриториальной топографии денег; они становятся патриотами богатства, националистами иллюзорного и золотого Нигде»[18].

Перевод Дмитрия Райдера
Опубликовано на сайте world-information.org [Англоязычный оригинал статьи]



Примечания

1. 1. Gita Verma, Slumming India: A Chronicle of Slums and Their Saviours, London 2003, p. XIX

2. 2. Kalpana Sharma, Rediscovering Dharavi, Delhi 2000, p. 8

3. 3. Nandini Gooptu, The Politics of the Urban Poor in Early Twentieth-Century India, Cambridge 2001, p. 421

4. 4. Tunde Agbola, Architecture of Fear, IFRA, Ibadan 1997, p. 51

5. 5. Solomon Benjamin, «Globalization's Impact on Local Government», UN Habitat Debate 7:4 (December 2001), p. 25

6. 6. Banashree Chatterjimitra, «Land supply for low-income housing in Delhi, in Baken and van der Linden, pp. 218-29; and Neelima Risbud, «Policies for Tenure Security in Delhi», in Durand-Lasserve and Royston (eds.), Holding Their Ground: Secure Land Tenure for the Urban Poor in Developing Countries, London 2002, p. 61.

7. 7. Jeremy Seabrock, In the Cities of the South: Scenes from a Developing World, London 1996, p. 267

8. 8. Pu Miao, «Deserted Streets in a Jammed Town: The Gated Community in Chinese Cities and Its Solution», Journal of Urban Design 8:1 (2003), p. 199

9. 9. Asef Bayat and Eric Denis, «Who is afraid of ashiwaiyat?», Environment and Urbanization 17:2 (October 2000), p.

10. 10. Laura Ruggeri, «Palm Springs. Imagineering California in Hong Kong», 1991/94, author website (www.spacing.org).

11. 11. Solomon Benjamin, «Governance, economic settings and poverty in Bangalore», Environment and Urbanization 12:1 (April 2000), p. 39

12. 12. Harald Leisch, «Gated Communities in Indonesia», Cities 19:5 (2002), pp. 341 & 344-45

13. 13. Berner, Defending a Place, p. 163

14. 14. For a description of Lagos' fortress homes, see Agbola, pp. 68-69

15. 15. Guy Thuillier, «Gated Communities in the Metropolitan Area of Buenos Aires», Housing Studies 20:2 (March 2005), pp. 258-59

16. 16. Amalia Geraiges De Lemos, Francisco Scarlato and Reinaldo Machado, «O retorno a cidade medieval: os condominios fechados da metropole paulistana», in Luis Cabrales (ed.), Latinoamerica: paises abiertos, ciudades cerradas, Guadalajara 2000, pp. 217-36

17. 17. Dennis Rodgers, «“Disembedding” the city: crime, insecurity and spatial organization in Managua», Environment and Urbanization 16:2 (October 2004), p. 123

18. 18. Seabrock, p. 211

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?