Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Возникновение религии и ее первая, исходная форма - магия

Прежде чем повести разговор о возникновении религии, необходимо хотя бы несколько слов сказать о том, что она собой представляет. Все основные признаки и элементы религии наиболее отчетливо выступают в ее высших формах, характерных для классового (цивилизованного) общества. В развитых религиях мир, как правило, удвоен. Люди верят, что, кроме того мира, в котором они живут и который им знаком по повседневному житейскому опыту - мира естественного, посюстороннего, - существует совершенно иной мир, в котором обитают совершенно другие существа, именуемые богами, ангелами и т.п., - мир сверхъестественный, потусторонний. И потусторонний мир не просто существует. Обитающие в нем существа управляют жизнью людей. От них зависит судьба каждого конкретного человека: будут успешны его дела или его ждет неудача, будет он счастлив или его постигнет горе, будет он здоров или болен, будет он жить долго или рано умрет и т.п. Эти сверхъестественные существа наделены особой сверхъестественной силой, которая безраздельно господствует над человеком, которой человек не способен противостоять, перед которой он полностью беспомощен.

В низших формах религии веры в особый потусторонний мир, в богов, вообще в сверхъестественные существа может и не быть. Но в любой религии, какой бы она ни была, всегда присутствует вера в сверхъестественную силу, от которой зависит результат человеческих действий и, тем самым, жизнь человека. Эта вера - основной признак и элемент любой религии.

Но если человек убежден, что существует какая-то сила, от которой зависит успех или неуспех его действий, то естественно, что он будет стремиться тем или иным способом использовать эту силу, чтобы отвратить от себя неудачи и обеспечить нужные результаты. Поэтому каждая религия в качестве необходимого элемента включает в себя разнообразные действия, имеющие своей целью обратить сверхъестественную силу в свою пользу. Совокупность этих действий принято именовать, по крайней мере в применении к более или менее развитым религиям, культом. Вера в сверхъестественную силу и культовые действия - неотъемлемые элементы всякой религии, не существующие друг без друга. Религия никогда не есть только ложный, иллюзорный взгляд на мир, она всегда одновременно определенная практическая паразитическая деятельность. Вера без дела мертва. Там, где нет культовых действий, нет действительной веры в сверхъестественную силу.

Если верить социологическим опросам, сейчас в России примерно 50-55% верующих, среди которых 90% составляют православные. Но по тем же данным и по свидетельству самих же православных священников, из числа людей, называющих себя православными, самое большое 6-8% "воцерковлены", т.е. регулярно посещают церковь и соблюдают обряды, в частности посты. Остальные либо совсем не бывают в церквях, либо заходят туда от случая к случаю. Как горько шутят православные батюшки, у них нет прихожан, а есть "прохожане" и "захожане". Таким образом, реальных православных в России где-то около 3-4%.

Никаких фактов, которые свидетельствовали бы о бытии сверхъестественной силы, не существует. Это значит, что ее нет. Так всегда считали все последовательные материалисты. И перед ними неизбежно вставал вопрос, каким же образом возникла такая вера и почему она так прочно держится. Материалисты до Маркса давали обычно три объяснения: 1) люди мало знали о мире, не могли объяснить многие явления и поэтому придумывали им сверхъестественные причины; 2) страх людей перед непонятными явлениями природы; 3) обман со стороны служителей религии, получающих изрядную мзду от верующих за совершение обрядов. Эти объяснения могли использоваться и порознь, и в различных комбинациях. Вольтеру приписываются слова, что религия возникла там и тогда, когда дурак повстречался с мошенником. Во всех этих случаях корни религии искали в сознании людей. Это был, несомненно, идеалистический подход.

С точки зрения нового материализма, созданного К. Марксом, корни религии следовало искать не в сознании самом по себе, а в реальных условиях человеческой жизни. Появление веры в сверхъестественную силу, от которой зависит успех или неуспех человеческой деятельности, невозможно объяснить с позиций материализма, не допустив существования каких-то сил, которые действительно господствовали над человеком, но только, разумеется, сил не сверхъестественных, а естественных. Вера в сверхъестественные силы не может быть ничем иным, кроме иллюзорного отражения действительно господствующих над человеком естественных сил. "...Всякая религия, - писал Ф. Энгельс, - является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, - отражением, в котором земные силы приобретают форму неземных".[1]

Господство над людьми естественных сил есть одна сторона явления, другая сторона которого - беспомощность людей перед этими естественными силами. Поэтому безразлично, называть ли в качестве основного корня религии господство над людьми естественных сил или же говорить, что основным ее корнем является бессилие людей перед последними.

В марксистской философской и религиоведческой литературе широким признанием пользуется положение, что первоначальным корнем религии является бессилие людей перед природой. Однако само понятие бессилия перед природой никогда не было достаточно теоретически разработано, в результате чего одни авторы, говоря о нем как о корне религии, имели в виду не столько реальное бессилие, сколько чувство бессилия, а другие чаще всего сводили его к беспомощности человека перед грозными стихийными явлениями природы - землетрясениями, извержениями вулканов, ураганами и т.п.

В действительности же, корнем религии является реальное практическое бессилие человека, проявляющееся в его повседневной жизни. И его природу невозможно понять, не разобравшись в сущности человеческой деятельности, не раскрыв ее отличия от деятельности животных. Только такой подход может позволить ответить на вопрос, который нередко встает перед исследователями: если первоначальный корень религии заключается в бессилии перед природой, то почему религия не возникает у животных, которые еще в большей степени, чем первые люди, бессильны перед природой?

Крупный советский этнограф и религиовед С.А. Токарев в одной из работ, пытаясь найти ответ на этот вопрос, пришел к выводу, что причина появления религии именно у человека заключается в наличии у него чувства бессилия. И люди, и животные бессильны перед природой, но при этом первые чувствуют это свое бессилие, а вторые - нет. "Если нет чувства бессилия перед природой (а его нет у животных, у неодушевленных предметов), то, - писал С. А. Токарев, - не может возникнуть ни религия, ни иное какое-либо явление общественного сознания". [2] С этим связано и его утверждение, что противопоставление реального бессилия и чувства бессилия не имеет под собой никакого основания и что для марксизма совершенно безразлично, выводить ли религию из реального бессилия или чувства бессилия, ибо по существу это одно и то же.[3]

Если в данной работе С. А. Токарев все же формально продолжал признавать, что бессилие перед природой есть "подлинный корень" религии, то в более поздней он прямо заявил, что оно всего лишь "психологическая предпосылка религии, а не ее реальный корень".[4] Обращаясь к вопросу о возникновении религии, С.А. Токарев теперь приходит к выводу, что не только человек, но и животное ощущает свое бессилие перед природой. Но если животное его только ощущает, то человек не только ощущает, но и осознает[5]. В результате у него получается, что религия возникла у человека только потому, что лишь он, в отличие от животных, обладает сознанием.

Бесспорно, что без появления у человека сознания вообще не возникла бы у него и такая его своеобразная форма, как религия. Однако видеть причину появления религии в возникновении сознания было бы ошибкой. Человек отличается от животного, конечно, и наличием сознания, но суть его отличия от последнего заключается вовсе не в этом. Исходный пункт отличия человека от животных заключен в характере его деятельности. Животное только приспосабливается к среде, человек же создает вещи, которых в среде нет, он занимается производством. Деятельность человека качественно отличается от деятельности животных, и поэтому выражение "бессилие перед природой" в применении к человеку имеет совершенно иной смысл, чем в том случае, когда оно применяется к животным.

Бессилие буквально означает отсутствие силы. И важно разобраться, о какой силе идет речь. Ясно, что имеется в виду не мускульная и вообще не физическая сила. Ведь в этом отношении некоторые животные явно превосходят человека. Под силой здесь понимается способность преобразовывать, изменять природу, подчинять ее себе, властвовать над ней. Эта способность предполагает наличие определенных средств воздействия на природу, отличных от органов тела, т.е. орудий. Сила, таким образом, заключается в наличии у людей определенных искусственных средств, с помощью которых они могут изменять, подчинять себе те или иные природные явления.

И подобной силой люди обладали с самого момента своего появления. Поэтому бессилие перед природой по отношению к человеку всегда означало не полное отсутствие силы, а лишь недостаточность этой силы, ее отсутствие в тех или иных сферах деятельности, но ни в коем случае не во всех. В животном мире нет ничего похожего на обрисованную выше силу. Это бросается в глаза. Менее заметно, но столь же несомненно отсутствие в животном мире и охарактеризованного выше бессилия. А религию могло породить только такое и никакое другое бессилие.

И сила, и бессилие человека могли проявиться только в одном - в практической (прежде всего производственной) деятельности человека. Сила человека есть его практическая сила. Бессилие человека есть его практическое бессилие, бессилие его практической деятельности. Человек всегда ставит перед собой определенные цели и стремится добиться их реализации. Сила человека проявляется в том, что он успешно, в соответствии с намеченным планом добивается реализации поставленной цели; отсутствие силы - в том, что он не может обеспечить успеха своей деятельности.

Чтобы добиться реализации цели, человек должен, во-первых, располагать необходимыми для этого материальными средствами, прежде всего орудиями; во-вторых, предвидеть ход событий и результаты своих действий, что, в свою очередь, предполагает знание внутренних связей явлений. В таком случае он знает путь, ведущий к реализации цели, знает, какой образ действий нужно избрать, какие средства использовать. Человек в таком случае свободен. Он свободно принимает решения и свободно действует. Он направляет не только ход своих действий, но и ход событий. Он не только предполагает, но и располагает. Человек в таком случае властвует над объективным миром, является хозяином, господином.

Когда человек не обладает материальными средствами, которые могли бы гарантировать ему успех его практической деятельности, он, как правило, одновременно оказывается и неспособным проникнуть во внутренние связи явлений, раскрыть их внутреннюю необходимость. Практика есть основа познания. Недостаточная развитость практической деятельности человека всегда с необходимостью обусловливает и недостаточную развитость его познавательной деятельности.

Когда человек не обладает материальными средствами, которые могли бы гарантировать реализацию целей, и не знает внутренних связей явлений, он тем самым оказывается не в состоянии предвидеть ход событий и результаты своих собственных действий. Он вынужден действовать вслепую, ощупью, впотьмах. Принятие того или иного решения, выбор того или иного образа действий зависят в такой ситуации не столько от сознания и воли человека, сколько от случайного стечения не зависящих от него обстоятельств. Он в такой ситуации не направляет хода собственных действий, а тем более хода событий. Случайности, обусловливая образ действий человека, во многом определяют и результаты его действий. Именно от их не поддающегося учету и контролю стечения, а не от собственных усилий человека зависит, увенчается его деятельность успехом или же его постигнет неудача.

Здесь перед человеком выступает то, что обычно называют удачей, фортуной, везением. Ему может повезти, а может - не повезти. Человек в таких условиях не сам едет в нужном ему направлении, его что-то куда-то везет, причем неизвестно, куда привезет. Человек в таких условиях находится во власти случайностей, в которых проявляется слепая необходимость природы. Последняя в форме случайностей господствует над человеком, делая его своим рабом. Бессилие человека оборачивается, таким образом, его зависимостью от слепой необходимости, его несвободой. Несвободной, зависимой является в таком случае его практическая деятельность.

Вся практическая деятельность человека, таким образом, может быть разделена на два вида: на деятельность, результаты которой зависят, прежде всего, от самого человека, - свободную практическую деятельность, и на деятельность, результат которой опосредован не поддающейся контролю человека игрой случайностей, - несвободную, зависимую практическую деятельность. Человеческая практика всегда включала в себя как свободную, так и несвободную деятельность.

Вполне понятно, что грань между свободной и несвободной практической деятельностью весьма относительна, но, тем не менее, она всегда существовала. Свободная практическая деятельность была основой получения знаний о природных и социальных явлениях, накопления верных представлений о реальном мире. Совокупность этих знаний, которые носили сугубо эмпирический характер и не образовывали целостной системы, следует назвать здравым знанием (здравознанием). В здравознании можно выделить два компонента. Один из них - знание о том, как нужно действовать, чтобы добиться желаемого результата, - знание способов, приемов, рецептов действий. Этот компонент здравознания можно назвать делознанием (прагмазнанием). Второй компонент - знание о свойствах и качествах реальных объектов и связях между явлениями действительности. Это - вещезнание (предметознание). В последующем развитии на основе здравознания возникла наука. Свободная практическая деятельность, в процессе которой добывалось здравознание, была основой формирования логического образа мышления. Иную роль играла несвободная практическая деятельность.

С самого начального момента появления человека существовала крайне узкая, но, тем не менее, реальная сфера деятельности, в которой человек обладал достаточной силой, был хозяином, был свободен. Это была, прежде всего, сфера деятельности по изготовлению орудий, производственная деятельность в самом узком смысле. Что же касается деятельности человека, непосредственно направленной на обеспечение его существования, то результаты ее зависели не столько от собственных усилий человека, сколько от неконтролируемой игры случайностей. В первую очередь это относится к охоте, которая была важнейшим источником средств существования первобытных людей.

Не приводя примеров, которые в изобилии можно почерпнуть из этнографической литературы, ограничимся одним лишь высказыванием крупнейшего русского этнографа Л.Я. Штернберга, в котором обобщены результаты наблюдений над жизнью современных народов, находящихся на стадии первобытного общества: "Какими же методами человек борется за свое существование? В первую очередь применяет он свои собственные силы. Наряду с грубой физической силой он применяет свое великолепное орудие - свой интеллект, свои изобретения - орудия, которые существовали уже с древнейшего известного нам периода человеческого существования. Его основной метод борьбы за существование - это метод техники, изобретений. Но вот оказывается, что все его гениальные изобретения недостаточны для борьбы с природой. При всем своем искусстве в одном случае он направляет стрелу в животное даже в самую плохую погоду и убивает его, а в другом случае при самых благоприятных условиях делает промах, стреляет и не попадает. В одном случае он может наловить рыбы в один день столько, что ее хватит надолго, а в другом случае могут пройти целые месяцы и он не поймает ни одной рыбы. Одним словом, перед ним в борьбе за существование встает "его величество случай", то, что мы называем удачей, счастьем и т.д., явление, для него совершенно непонятное, таинственное".[6] Если так велика роль случайностей в жизни наших современников, имеющих за своими плечами накопленный в течение сотен тысячелетий опыт, то тем более была она велика в ранние эпохи истории человечества.

Человеческая практическая деятельность с самого начала была раздвоена на свободную и несвободную, причем в течение крайне длительного периода сфера второй была неизмеримо более широкой, чем сфера первой. Именно это раздвоение при гигантском преобладании сферы несвободной, зависимой деятельности над сферой свободной с неизбежностью и вызвало к жизни религию.

Только наличие собственной силы хотя бы в одной сфере практической деятельности делает возможным осознание своего бессилия в других сферах, осознание своей зависимости от каких-то иных сил. И эта возможность с течением времени превратилась в действительность. На каждом шагу своей повседневной деятельности, направленной на поддержание существования, человек ощущал зависимость ее результатов не только и не столько от собственных усилий, сколько от неконтролируемой игры случайностей. Сам ход практической деятельности неопровержимо доказывал человеку существование каких-то сил, влияющих на ее результаты и тем самым на всю жизнь людей. Человек, с одной стороны, не мог не осознать гнета случайностей над собой, а с другой, не мог осознать господствующую над ним слепую необходимость природы адекватно. Власть случайностей, власть слепой необходимости природы над человеком могла быть осознана только в иллюзорной форме. Господствовавшие над человеком, определявшие течение и результаты его практической деятельности естественные силы природы были осознаны им как силы сверхъестественные, надприродные.

Религия возникла не в процессе размышления над причинами каких бы то ни было природных или социальных явлений. Осознание зависимости исхода человеческих действий от сил иных, чем естественные способности человека, пришло в ходе практических попыток во что бы то ни стало обеспечить достижение желаемых результатов.

Люди в ту эпоху действовали путем проб и ошибок. Поэтому наряду с действиями, которые реально способствовали достижению цели, действиями здравыми, они совершали массу действий, в действительности ненужных, лишних, зряшных. В сфере свободной практический деятельности происходил своеобразный отбор отдельных акций, действий. Выявлялись здравые действия и происходил отсев лишних, зряшных. Происходила выработка здравого образа действий.

Иначе обстояло дело в сфере несвободной практической деятельности. В силу того, что здесь результат деятельности зависел не столько от собственных усилий человека, сколько от случайного стечения обстоятельств, отделение нужных действий от ненужных было делом крайне трудным, а иногда и вовсе невозможным. В результате те или иные действия, реально ненужные для достижения цели, могли закрепиться. Так здравые человеческие действия стали обрастать такими действиями, которые в действительности были совершенно не нужны, но рассматривались людьми как абсолютно необходимые для достижения цели и поэтому сознательно повторялись ими, отнимая и время, и силы. Такие действия были не просто ненужными, а паразитическими.

Возникший как восполнение бессилия несвободной практической деятельности паразитический образ действия с необходимостью вызвал к жизни иллюзорный образ мысли. Наряду со знанием о здравых действиях человека, естественным, понятным образом вызывающих те или иные нужные ему результаты, возникла вера в то, что параллельно с такими действиями существуют акты и совершенно иного рода, которые обеспечивают успех человеческой деятельности каким-то совершенно непонятным способом. Иными словами, кроме знания о реальных влияниях одних человеческих действий, о естественных силах и способностях человека, возникла вера в существование таинственных влияний других человеческих действий, о наличии у человека каких-то непонятных сил и способностей.

Раздвоение ранее единой живой, реальной практической деятельности на деятельность реальную и деятельность паразитическую имело своим неизбежным следствием раздвоение человеческого познания: наряду со знанием о реальных связях и реальных влияниях возникла вера в существование у определенных человеческих действий способности каким-то непонятным, таинственным способом обеспечивать достижение желаемого результата. И здесь "вначале было дело". Не мыслительная иллюзия породила практическую, а, наоборот, практическая - мыслительную. Паразитический образ практической деятельности вызвал к жизни иллюзорный паразитический образ мысли, отличный от логического способа мышления. Если логический образ мышления состоял в раскрытии реально существующих связей явлений, то иллюзорный - в приписывании таинственных влияний, в первую очередь, - в приписывании их паразитическим человеческим действиям.

Возникнув, паразитический образ мысли вместе с породившим его паразитическим способом действия образовали то, что в этнографической науке получило название магии, или колдовства. Магия, являющаяся единством магического образа мысли и магического образа действия, существенно отличается от развитых форм религии. Она не предполагает существования наряду с реальным, естественным миром мира иллюзорного, сверхъестественного, не предполагает бытия сверхъестественных существ, вообще не предполагает бытия каких-либо других существ и предметов, кроме естественных материальных существ и естественных материальных предметов. В магии на первый план выступает не вера, а обрядовые действия. В результате ее часто понимают только как совокупность определенных действий, имеющих целью обеспечить достижение желаемой цели. Такое понимание четко выражается в русском языке в словах "колдовство" и "волшебство".

Но с развитыми формами религии магию роднит вера в существование, кроме естественных, реальных, доступных разуму воздействий, качественно отличных от первых таинственных сверхъестественных влияний. Наличие в магии основного признака религии - веры в зависимость человеческой судьбы от таинственных, сверхъестественных влияний, сил - позволяет рассматривать магию как форму религии. Но это еще не религия в полном смысле слова. Это религия еще только становящаяся, формирующаяся. Данная ее особенность была верно подмечена Г. Гегелем, согласно которому, магия (колдовство) есть "самая древняя религия, наибо-лее дикая и грубая ее форма", есть "первая форма (религии.- Ю. С.), которая, собственно говоря, еще не может быть названа религией".[7]

Некоторые исследователи, в частности знаменитый английский этнолог Дж. Фрезер, отказываются считать магию одной из форм религии. Основание - не только отсутствие веры в существование сверхъестественного мира и сверхъестественных существ, не только преобладание роли практики. Самое главное для них заключается в том, что магическая сила мыслиться как присущая не кому-либо и не чему-либо, а самому человеку. Сам человек наряду с естественной силой обладает еще и сверхъестественной. Если религия предполагает подчинение человека какой-то внешней, посторонней силе, которая господствует над человеком и связана с чувством страха и неуверенности, то магия характеризуется наличием у человека пусть ложного, но сознания своего всемогущества, пусть ошибочного, но чувства уверенности в своих силах. Человек уверен, что если он применит нужный магический обряд, то сможет добиться всего, чего пожелает. Главное - это знать, какой обряд нужно использовать.

Но подобные взгляды части религиоведов находятся в резком противоречии с данными исследователей, занимавшимися детальным изучением магии вообще, хозяйственной магии прежде всего, у народов, находившихся на стадии первобытного общества. В частности, такие взгляды вступают в противоречие с фактами, приводимыми в работах Б.К. Малиновского "Аргонавты Западного Тихоокеанья" (1922), "Миф в примитивной психологии" (1926) и Р. Ферса "Примитивная экономика маори Новой Зеландии" (1929), "Примитивная полинезийская экономика" (1939). Как сообщают эти ученые, магические обряды опутывают не всю хозяйственную деятельность людей, а лишь те ее сферы, в которых в значительной степени господствует случай, удача, в которых человек не может надеяться на свое знание и технику, а имеет дело с не поддающимися контролю факторами, где человек не уверен в благоприятном исходе своей деятельности, где велик простор для страха и неуверенности. Что же касается тех областей хозяйственной деятельности, в которых техника проста и надежна, в которых применяются испытанные приемы, гарантирующие успешный исход деятельности, то в них магические обряды полностью отсутствуют.[8]

На этих примерах наглядно видно, что магические обряды представляют собой не что иное, как иллюзорное восполнение бессилия несвободной практической деятельности. Магия, как и любая другая форма религии, порождена бессилием человека перед непознанной необходимостью, проявляющейся в господстве над ним случайностей. Она очень своеобразная, но, тем не менее, форма отражения практической беспомощности человека перед силами, действующими в объективном мире.

Возникнув, магия развивалась. Существуют различные классификации магических действий. В основу одной из них положены особенности магической "техники". Выделяют магию подражательную (имитативную), части (парциальную), инициальную и т.п. Первая из них заключается в том, что магические обряды, имеющие целью обеспечение желаемого результата, представляют собой воспроизведение действий, реально необходимых для достижения цели. Так, например, охотники перед реальной охотой колют копьями изображение животного, которого хотели бы добыть. Другая классификация построена по принципу связи магических действий с теми или иными сферами реальной человеческой деятельности. Выделяют магию охотничью, рыболовную, земледельческую, скотоводческую, кузнечную, любовную, лечебную, вредоносную и т.п..

Перечисленные классификации во многом являются внешними. Существует и более глубокая типология магии, в которой выражается ее внутреннее развитие. В этой классификации прежде всего выделяются два основных типа магии, каждый из которых, в свою очередь, делится на подтипы.

Первый тип - магия действия, которая подразделяется на два подтипа. Первый и самый ранний подтип магии действия - магия содействия. В таком случае магические обряды лишь дополняют здравые действия, направленные на достижение желаемого результата. Цель магических действий состоит в том, чтобы обеспечить успех здравых действий. Эти магические обряды сопровождают здравые действия и, по убеждению людей, содействуют их успешному результату. Второй подтип магии действия - магия самодействия. Магические обряды не сопровождают здравые действия, а их заменяют. По убеждению людей, одних только таких магических действий вполне достаточно, чтобы вызвать нужный результат. Такой характер часто носит вредоносная и любовная магия.

Другой основной тип магии - словесная, или вербальная, магия. Если магия действия проявляется в обрядах, то словесная магия - в заклинаниях, заговорах и т.п. Она тоже подразделяется на магию сопровождающую, содействующую, когда цель заклинания состоит в обеспечении успеха здравых действий, и магию заменяющую, самодействующую, когда считается, что одних лишь заклинаний, заговоров достаточно, чтобы добиться желаемого результата.

Вместе с магией возник своеобразный вид знания - знание о том, какие действия нужно совершить или заклинания произнести, чтобы обеспечить достижение желаемого результата, - обрядознание. Обрядознание неразрывно связано с верой в сверхъестественную силу и неотделимо от нее. Оно не только не способствовало увеличению власти человека над миром, но, наоборот, было препятствием для этого. Это знание было бесполезным, пустым. Первоначально пустознание сводилось к обрядознанию. Позднее появились и другие его формы. Самой последней формой пустознания является богословие (теология).

Вывод о том, что магия была древнейшей, первоначальной формой религии, находит свое подтверждение в данных археологии. Наука в настоящее время не располагает никакими фактами, которые давали бы основание полагать, что религия возникла еще у самых ранних формирующихся людей (пралюдей) - архантропов, которые жили в период с 1,6 млн по 0,3-0,2 млн лет тому назад. Ничего не известно и о религии более продвинутых пралюдей - ранних палеоантропов, живших во время от 300-200 тыс. до 80-75 тыс. лет тому назад.

Несколько иначе обстоит дело с развитыми пралюдьми - поздними палеонтропами, время существования которых от 80-75 до 40-35 тыс. лет тому назад. В позднемустьерской стоянке Ла Ферраси (Франция) был найден камень с намеренно нанесенными на него красными пятнами, а также каменная плита с чашевидными углублениями. Плитка со следами красной краски была найдена и в Ле Мустье (Франция). Ряд исследователей высказали предположение, что камни со следами раскраски - памятники инсценировки охоты, во время которых сами камни изображали животных, а красные пятна - раны. Но по мнению некоторых ученых, эти инсценировки еще не носили магического характера: они были репетициями, во время которых происходило распределение ролей в предстоящей охоте.

С предположением, что у пралюдей (формирующихся людей) охоте предшествовала ее репетиция, можно согласиться. Усложнение охотничьей деятельности неизбежно потребовало на определенном этапе предварительной выработки плана действий. В силу крайней конкретности мышления пралюдей выработка плана охоты и распределение ролей могли происходить только в виде инсценировки охоты, ее репетиции.

Первоначально инсценировка охоты не носила магического характера, однако в дальнейшем она с неизбежностью превратилась в обряд. О том, что к тому времени, к которому относятся описанные выше находки, превращение уже завершилось, свидетельствуют красные пятна на камне, символизирующие раны, которые будут нанесены животному. Никакой реальной практической нужды в символическом нанесении ран подобию зверя, разумеется, не было. Невозможно приписать никакой реальной практической функции найденной в Ла Ферраси плите с чашевидными углублениями. Исследователи связывают ее, так же как и камень с нанесенными красными пятнами, с репетициями охоты, рассматривая плиту как зачаточное изображение животного, а углубления на ней - как изображение ран. Появление изображения ран на камнях, представляющих собой подобие животных, по-видимому, можно рассматривать как свидетельство о начале зарождения изобразительного искусства, которое расцвело со сменой формирующихся людей (пралюдей) людьми готовыми, сформировавшимися - Homo Sapiens, что произошло при переходе от раннего палеолита к позднему палеолиту.

Взгляда на палеолитическое искусство как на теснейшим образом связанное с магией придерживаются многие исследователи, в том числе и отечественные. Эта точка зрения не находится в противоречии с фактом реалистического характера искусства позднего палеолита. Как свидетельствуют данные этнографии, близость изображения к оригиналу считалась у многих народов необходимым условием успеха обрядов подражательной магии.

Будучи самой первой формой религии, магия является и самой живучей. В отличие от многих других, более поздних форм религии, она не просто сохраняется от прошлых времен и усваивается современными людьми, а снова и снова рождается в условиях, когда человек оказывается под гнетом случайностей. Многие люди, которые не верят ни в сверхъестественный мир, ни в сверхъестественные существа, попадая в ситуацию, характеризующуюся если не полной, то значительной степенью неопределенности, нередко оказываются в плену ими же самими созданных магических представлений и даже совершают действия, по существу, магического порядка. Все это обычно именуется не магией, а суевериями.

Различного рода суеверия существуют у людей, занимающихся деятельностью, успешный результат которой не может быть гарантирован, ибо зависит от факторов, не поддающихся контролю человека. Масса суеверий существует у охотников, рыбаков, моряков, шахтеров, работающих в опасных штреках, летчиков, солдат, принимающих участие в боевых действиях, карточных игроков, финансовых спекулянтов, постоянных клиентов лотерей, учащихся и студентов, сдающих экзамены по предмету, который они плохо знают, у влюбленных и т.п. Известный испытатель самолетов М.Л. Галлай в замечательном произведении "Испытано в небе" посвятил суевериям, бытующим в среде летчиков вообще, летчиков-испытателей в частности, целый раздел.[9] Но раньше в СССР суеверия процветали у тех или иных групп людей. В сегодняшней России все обстоит иначе. Развал экономики страны, ужасающее обнищание подавляющей части населения, полная зависимость рядовых людей от произвола чиновничества, гигантский рост преступности и другие прелести воцарившегося порядка, который только в насмешку может быть назван демократическим, привели к тому, что огромные массы людей живут сейчас в обстановке безграничной власти случайности, полной неопределенности, непредсказуемости как настоящего, так и будущего. И этот гнет случайностей, порождая чувство полной безнадежности, заставляет людей, беспомощных перед господствующими над ними рыночными и нерыночными силами, обращаться к религии, причем не столько к развитым ее формам - христианству, буддизму, исламу, - сколько к самым ранним, к суевериям - прежде всего к магии, колдовству, гаданиям, вере в приметы (оменализму), фетишизму. В этом легко убедиться, читая и статьи, и рекламные объявления в газетах. Спрос рождает предложение.

Характерная черта суеверия - полная бессистемность. Магия, включая гадательную, оменализм, фетишизм представляет собой беспорядочное нагромождение верований и обрядовых действий. На этом основании их нередко отказываются считать религией. Но системность - вовсе не обязательный признак религии. Она появляется в религии очень поздно.

Бессистемностью отличаются не только современные суеверия. Беспорядочным нагромождением верований и действий была и первоначальная магия, которая представляла собой первую, исходную форму религии. Как уже отмечалось выше, в развитых, высших формах религии мир удвоен, раздвоен. Магия не предполагает наряду с естественным миром сверхъестественного. Но уже в ней сделан первый шаг по пути, ведущему к раздвоению мира в сознании человека. В магии мир пока не раздвоен, но раздвоена деятельность человека на здравую, обеспечивающую реализацию целей естественными средствами, и магическую, паразитическую, долженствующую способствовать достижению нужных человеку результатов сверхъестественным способом. Раздвоение сил человека на естественные и сверхъестественные было исходным пунктом движения, которое завершилось раздвоением мира на мир естественный и на мир сверхъестественный. Подробно процесс раздвоения мира в сознании человека будет рассмотрен в следующей статье.


Статья опубликована в №1 Скепсиса

По этой теме читайте также:



1 Энгельс Ф. Анти-Дюринг // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 20. С. 328.

2 Токарев С.А. Проблема общественного сознания первобытной эпохи // Охотники, собиратели, рыболовы. Л., 1972. С. 257.

3 Там же.

4 Токарев С.А. О религии как социальном явлении (мысли этнографа) // Советская этнография. 1979. № 3. С. 257.

5 Там же.

6 Штернберг Л.Я. Первобытная религия в свете этнографии. Исследования, статьи, лекции. Л., 1936. С. 246-247.

7 Гегель Г.В.Ф. Философия религии. Т. 1. М., 1975. С. 435, 439.

8 Malinowski B. Argonauts of Western Pacific. Ld., 1922. P. 334-338, 393-395; Idem. Myth in Primitive Psychology. Ld., 1926. P. 106-111; Firth R. Primitive Economics of New Zealand Maori. Ld., 1929. P. 233-260; Idem. Primitive Polynesian Economy. Ld., 1939. P. 90-92, 168-181.

9 Галлай М. Через невидимые барьеры. Испытано в небе. Из записок летчика-испытателя. М., 1965. С. 262-267.

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?