Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Заключение

В течение пятнадцати лет в Таллине и Тарту был издан ряд работ о «советской оккупации», переведенных на английский и русский языки.

На основании этих работ эстонские политики выдвигают претензии к России, рассказывают граду и миру о якобы устроенном Советским Союзом геноциде прибалтийских народов. Европарламент и Конгресс США принимают резолюции, осуждающие «советскую оккупацию» Прибалтики в целом и Эстонии в частности.

Проблема заключается в том, что эстонские экспортные работы о «советской оккупации» не могут быть названы научными в точном смысле этого слова. Эстонские историки используют наработки нацистской пропаганды времен Второй мировой войны в качестве достоверных источников, игнорируют данные документов НКВД – МГБ СССР, не предлагая никаких иных, сопоставимых с ними по источниковедческому, архивному качеству, жонглируют цифрами и даже идут на явные фальсификации. Все это естественно для работ примитивных пропагандистов, однако с точки зрения элементарной научной порядочности подобные методы исследования не могут быть оправданы.

Наиболее масштабно искажается период так называемой «первой советской оккупации» (с июня 1940-го до осени 1941 года). Официальная версия, настойчиво продвигаемая эстонскими историками и политиками на международной арене, гласит, что после присоединения Эстонии к Советскому Союзу в республике немедленно был развернут беспричинный массовый террор. Именно этим, говорят нам из Таллина, объясняется то, что эстонцы радостно встречали немецкие войска и более чем активно участвовали в истреблении эстонских евреев и карательных операциях на всей оккупированной советской территории – от Ленинградской области на севере до Сталинградской на юге.

Вот что пишет в книге с характерным названием «Красный террор» один из главных эстонских историков Март Лаар: «Общие потери эстонского населения в результате советской оккупации 1940–1941 годов достигли 52 750 человек. Это оставило неизгладимый след в памяти эстонского народа. Во многом именно из-за пережитого в 1940–1941 годах эстонцы с отчаянной храбростью воевали в 1944 году в рядах Германской Армии».[249] Детальное рассмотрение проблемы свидетельствует о ложности приведенных данных.

Эстонские историки, например, утверждают, что с июня 1940-го по начало июня 1941 года было арестовано от 7 до 8 тысяч граждан Эстонской Республики, 1850 или 1950 из которых было расстреляно, а большинство оставшихся умерло в советских лагерях. В Таллине предпочитают умалчивать о том, что первоисточником этих цифр являются «данные» немецкой пропаганды. Документы и статистика деятельности органов НКВД свидетельствуют об ином. На самом деле в рассматриваемый период в Эстонии было расстреляно 184 человека. К различным срокам заключения в лагерях и колониях были осуждены не более полутора, а скорее всего, – около одной тысячи человек, среди которых было немало русских (хотя эстонцы, естественно, составляли бoльшую часть). Репрессии не были направлены против какой бы то ни было национальности; в целом репрессиям подверглось около 0,1% населения республики. При описании июньской депортации 1941 года эстонские историки также прибегают к прямым искажениям. Не соответствуют действительности утверждения о том, что количество депортированных составило более 10 тысяч человек, что под угрозой депортации находилась значительная часть граждан Эстонии, что депортация сопровождалась расстрелами и массовой гибелью депортируемых во время перевозки. Не соответствуют действительности и приводимые в «экспортных историях» данные о числе депортированных, умерших в период с 1941-го по 1956 год.

На самом деле в ходе июньской депортации из Эстонии было выслано 9156 человек, 3178 из которых были арестованы и отправлены в лагеря, а 5978 – на поселения в отдаленные районы СССР. Общая смертность среди этих людей была существенно ниже выдаваемых эстонскими историками оценок, однако достаточно высокой (хотя и нередкой для условий воюющих и голодающих стран, во всяком случае этот уровень смертности не был избирательным или «специальным» для депортированных эстонцев). В общей сложности за пятнадцать лет (с 1941-го по 1956 год) умерло около 2 тысяч заключенных. Точными данными о смертности среди ссыльных за этот период, мы к сожалению, не располагаем, однако, по всей видимости, число умерших не превышало 2 тысяч.

Итак, описание эстонскими историками советских репрессий в Эстонии в начале войны практически полностью базируется на «данных» нацистских пропагандистов, причем одни и те же цифры эстонские историки сначала выдают за количество жертв всей «первой советской оккупации», а затем – за количество жертв военного времени. В качестве «репрессии» по непонятным причинам ими рассматриваются даже проводившиеся перед приходом немецких войск мобилизация и эвакуация из Эстонии. Недостаточность источниковой базы не дает нам возможности привести точные данные о советских репрессиях в Эстонии в начале войны. Однако даже имеющаяся информация противоречит «данным» эстонских историков. На самом деле в июне – октябре 1941 года советскими военными трибуналами было вынесено от 240 до 320 смертных приговоров. Кроме этого при приближении немецких войск в эстонских тюрьмах было расстреляно 226 заключенных, содержавшихся там по обвинению в антисоветской деятельности. Около 300 граждан Эстонии было осуждено к заключению в лагеря и колонии ГУЛАГа, а от 550 до 1000 боевиков антисоветских формирований «лесных братьев» уничтожено в ходе боевых действий.

Таким образом, в результате «первой советской оккупации» в Эстонии было расстреляно 650–700 человек (в том числе 226 в тюрьмах при приближении немецких войск), около 4,6 тысячи граждан Эстонии были направлены в лагеря и колонии ГУЛАГа, а около 6 тысяч – на поселения в отдаленные районы страны. Из числа арестованных и высланных впоследствии умерло в общей сложности около 5 тысяч человек, что, впрочем, обусловливалось не злодейской политикой Кремля, а лишениями военных лет, от которых страдало все население СоветскогоСоюза. Кроме того, в начале войны было уничтожено около тысячи боевиков из вооруженных формирований «лесных братьев». В целом репрессии периода «первой советской оккупации» затронули около 1–1,5% населения Эстонии; они не могут быть названы массовыми и в значительной степени являются более или менее рационально мотивированными репрессиями военного времени, не являющимися собственными изобретениями ни сталинского режима, ни союзников СССР по антигитлеровской коалиции. Отождествление этих репрессий с геноцидом невозможно.

Репрессии периода «второй советской оккупации» эстонские историки описывают менее подробно. Однако и тут в ход идут прямые фальсификации. Утверждения эстонских историков и политиков о том, что после освобождения Эстонии в республике был развернут массовый террор против населения, не соответствуют действительности. По данным эстонских историков, в целом органами МГБ и МВД ЭССР было уничтожено около 3 тысяч «лесных братьев».[250] Всего с 1944-го по 1953 год органами внутренних дел и госбезопасности Эстонской ССР арестовано около 22–23 тысяч человек, большая часть из которых была осуждена к заключению в лагеря и колонии ГУЛАГа. Утверждения эстонских историков о том, что арестованных было от 30 до 53 тысяч, противоречат архивным данным и являются ложными.

Кроме того, в рамках борьбы с вооруженным националистическим подпольем в марте 1949 года советскими властями была проведена массовая депортация, в ходе которой в отдаленные районы СССР на поселение было выслано около 20,5 тысячи человек. Эта достаточно жесткая операция подорвала социальную базу «лесных братьев» и способствовала прекращению развернутого ими террора против поддерживавших советскую власть эстонцев. Заявления эстонских историков о том, что жертвами депортации стало около 32,5 тысячи человек, не соответствуют действительности.

Таким образом, репрессии 1944–1953 годов затронули около 5–6% населения Эстонии, причем большая часть репрессированных впоследствии вернулась на родину.

В «Белой книге» приводится таблица примерных «потерь населения в Эстонии», на основании которой планируется предъявлять финансовые и политические претензии к России. В табл. 24 проведено сравнение этих «данных» с реальными.

Как видим, приводимые в «Белой книге» сведения не соответствуют действительности.

Однако эстонские политики не удовлетворяются даже этими завышенными цифрами. Не так давно чрезвычайный и полномочный посол Эстонии в РФ госпожа Марина Кальюранд заявила, что «во время советской оккупации 1940–1941 годов в Эстонии погибло 60 тысяч человек… И, по данным историков, в период с 1944 года погибло более 100 тысяч человек».[251] Излишне напоминать, что приведенные послом Эстонии цифры не имеют ничего общего с исторической правдой – как, впрочем, и данные эстонских «экспортных историй».

Основанный на архивных документах анализ «экспортных историй» показывает, что рассказы историков и политиков Таллина о «советском геноциде» – не более чем миф.

Но в исторической науке мифам нет места.

Таблица 24. Сопоставление «данных» «Белой книги» с архивными документами*

Категория
Согласно «Белой книге»
Согласно архивным документам
всего
выживших
необр. потери
всего
выживших
необр. потери
«Первая советская оккупация»
1
Арестовано
8000
200
7800
2000
550
1450
В том числе
казнено в Эстонии
2400
650
погибло в СССР
5400
900
2
Депортировано
10000
4000
6000
9156
5150
≈4000
3
Мобилизовано в Красную Армию
34000
10000
24000
Не может рассматриваться как репрессия
в том числе
погибло в пути
2000
погибло в Красной Армии
10000
погибло в трудовых батальонах
12000
Массовой смертности в трудовых батальонах не было
4
Эвакуировано в СССР
25000
20000
5000
Не может рассматриваться как репрессия
5
Пропало без вести
1100
1100
Не может рассматриваться как репрессия
6
Бежало заграницу
500
500
Не может рассматриваться как репрессия
«Вторая советская оккупация»
7
Арестовано
30000
20000
10000
23000
21000
≈2000
8
Депортирован
23000
20000
3000
20535
18500
≈2000
9
Погибло в «движении сопротивления»
3000
3000
Не может рассматриваться как репрессия
Итого…
134600
74200
60400
54691
45200
9450

* Данные, приведенные в таблице, являются примерными. В общее число арестованных во время «первой советской оккупации» не включены арестованные в ходе июньской депортации 1941 года; они учтены в категории «Депортировано».


249. Лаар М. Красный террор. С. 35–36

250. Белая книга. С. 48.

251. Эксперт Online. 30.1.2007.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
«Валерий Легасов: Высвечено Чернобылем. История Чернобыльской катастрофы в записях академика Легасова и современной интерпретации» (М.: АСТ, 2020)
Александр Воронский
«За живой и мёртвой водой»
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?