Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Непроезжая дорога из Стамбула в Нью-Йорк

Борисов Н.С. История России с древнейших времен до конца ХVII века. М., Просвещение, 2005

Борисов Н.С. История России с древнейших времен до конца ХVII века.

Когда учителя усомнились в «концентрической системе» — мол, как это так: два раза преподавать одно и то же? — начальство им разъяснило, что в 10 классе курс 6-го будет повторяться не абы как, не механически, а «проблемно», на высшем уровне современной науки.

Теперь распишитесь в получении. Вот что представляет собой эта «научная проблемность» на самом деле. Воспроизводим прямо по свеженькому (2005 г.) учебнику для 10 класса, который только что получил гриф «Допущено» уже от нового (реформированного) Министерства образования и науки РФ.

«Историю России можно изобразить в виде бесконечной дороги, по которой мчится, гремя бубенцами, знаменитая гоголевская “птица-тройка”. Местами эта дорога находится в относительно хорошем состоянии, местами — в довольно скверном, а местами кажется и вовсе не проезжей. (Речь идет, конечно, не о самой истории, а о наших знаниях о том или ином ее периоде.)» (с. 17).

«Современная Россия представляет собой сложное и противоречивое общество, одной из особенностей которого является то, что принято называть кризисом идентичности. Общество не имеет сегодня ясного представления не только о своем будущем, но и о прошлом. И то и другое видится совершенно по-разному в свете разных политических взглядов и личностных оценок. Россия потеряла привычные ориентиры во времени и пространстве. Под сомнением оказалась и складывавшаяся на протяжении веков система нравственных ценностей. Разные люди с разной степенью остроты воспринимают общественные проблемы и потрясения. Иные ухитряются и в самые бурные времена спокойно спать на теплой печке и видеть сладкие сны» (с. 4, здесь и далее выделено автором учебника).

«Нет нужды доказывать, что евразийская Россия по сравнению с западноевропейскими или собственно азиатскими странами представляет собой “другой мир” (или, пользуясь популярным ныне термином, другую цивилизацию). Так скажет не только иностранец, побывавший в России, но и русский человек, поживший некоторое время за границей. Как же возникло и в чем состоит это неповторимое своеобразие России?» (с. 6).

«Третий фактор, неизменно дающий о себе знать в русской истории, — социальный. Суть его состоит в следующем. В силу многих причин общество в России всегда состояло из двух неравных частей: некоторое количество богатых и большинство бедняков. Людей, имеющих средний достаток и в целом довольных жизнью, здесь было немного. А между тем именно эти люди (сейчас их принято называть средним классом) составляют основную часть населения современных развитых стран. Немало их было в Западной Европе и в Средние века. Средний класс является естественной опорой всякой разумной власти. Он ценит существующее положение вещей и меньше всего склонен к мятежу. Русское общество всегда было крайне неустойчивым в социальном отношении. Бедняки, которым “нечего терять, кроме своих цепей”, только ждут случая, чтобы взбунтоваться как против своих господ и местных властей, так и против беспощадного к ним государства. Понимая это, правители разрабатывали для народа самые различные виды “кнута и пряника”. Однако истинное решение вопроса — улучшение условий жизни основной части населения — оставалось неразрешимой задачей» (с. 10).

«Православие… отличается от двух других важнейших ветвей христианства — католичества и протестантизма — не только внешними признаками (обрядность, разночтение в священных текстах, организационная структура), но также системой ценностей и приоритетов. Так, например, характерными чертами православия являются органическая связь церкви с государством, преклонение перед монашеским аскетизмом, сильная привязанность к внешним проявлениям культа — церковным сооружениям, иконам, мощам» (с. 12).

«Рождение народов происходило примерно так же, как неторопливый рост дерева: от ствола отделялись крупные боковые ветви, от которых со временем вырастали ветки поменьше, а те в свою очередь давали зеленеющим листьям молодую поросль. Пользуясь этой простой картинкой, можно сказать, что русские (великороссы) представляют собой отрасль от ветви, именуемой восточными славянами (другое название — древнерусская народность). Разделение некогда единых в этническом отношении восточных славян на три части — русские (великороссы), украинцы (малороссы) и белорусы — началось в ХIV–XV вв. под воздействием исторических обстоятельств. Ослабевшие от бесконечных внутренних усобиц и татарских набегов, западные и юго-западные области Древнерусского государства отошли к Польше и Литве. Северо-Восточная Русь не смогла этому воспротивиться, так как сама была обессилена княжескими распрями и изнемогала под властью Золотой Орды» (с. 13).

«Уклончивые истины. К сожалению, историки не имеют возможности сколько-нибудь подробно проследить ход переселения славян. Главная причина — почти полное отсутствие письменных источников. Письменность появилась у славян лишь во второй половине IХ в. Поэтому ранние сведения о славянах можно найти лишь в сочинениях римских авторов I в. н.э. — Плиния Старшего и Тацита… Все они писали об этом далеком и варварском народе мало и туманно. Даже название “славяне” появляется в источниках лишь с VI в. н.э. Во времена Плиния и Тацита их называли венедами, а несколько позднее — антами» (с. 14).

«Во главе племен становится уже не избранный народом вождь, а устойчивая династия правителей. Полагают, что родоначальником одной из таких династий был легендарный основатель города Киева князь Кий» (с. 16).

Мы пока ознакомились только с первыми параграфами. Заглянем в конец. Вот какими глубокими научными выводами венчается история допетровской Руси:

«Исторически сложившаяся древнерусская система ценностей покоилась на трех китах — вере, совести и коллективизме (соборности). Понятно, что при таких исходных данных характерный для европейской системы ценностей культ разума, закона и индивидуализма был несовместим с традициями средневековой Руси. Эти принципы стали укореняться в русском обществе лишь по мере его принудительной, проводимой правительством европеизации, позднее — по мере развития буржуазных отношений. Говоря об исторически сложившихся системах ценностей, да и вообще о различных цивилизациях, не следует ставить одну из них выше, а другую — ниже. И тем более не следует их противопоставлять или искусственно консервировать. Ведь речь идет, по сути дела, о живых, растущих и меняющихся организмах» (с. 255).

Вам это ничего не напоминает? Мне сразу же напомнило «Бриллиантовую руку»: Нью-Йорк — город контрастов, Стамбул — город контрастов, какая разница? Издали похоже на науку, и слова такие умные: «кризис идентичности», «европеизация», только они текут взад-вперед сами по себе, отдельно от какой бы то ни было конкретной действительности, поэтому равно применимы к чему угодно — и неприменимы ни к чему. Какая такая, к примеру, «складывавшаяся на протяжении веков система нравственных ценностей» оказалась сегодня «под сомнением»? Если советская, то при чем тут «несколько веков»? Дореволюционная? Но она, простите, была поставлена под сомнение не нами, а нашими прадедушками в 1917 г. Рассуждения о том, как «евразийская Россия» фатально несовместима с соседними странами, подпираются двумя, с позволения сказать, аргументами: 1. «Нет нужды доказывать»; 2. Ссылка на некоего вневременного иностранца и столь же анонимного «русского человека за границей». Убедительно, не правда ли? Можно подумать, русскому крепостному не казались иностранцами его господа, говорившие по-французски лучше, чем на родном языке. И на каком основании в далекое прошлое переносится из ХХ века представление о «среднем классе»? Когда в средневековой Европе процветала эта «опора всякой разумной власти» — при Карле Великом? Или во времена Жакерии? Кстати, «культ разума» (а также «индивидуализма») тоже чрезвычайно характерен для католических стран в Средние века. См. труднодоступную литературу — школьные учебники (например: Гуревич А.Я., Харитонович Д.Э. История Средних веков. М., Интерпракс, 1995). Скрупулезно подмечено и то, что «сильная привязанность к внешним проявлениям культа» — явление чисто русское. Ватикану совершенно несвойственное!

Заодно — раз уж зашла такая точность — неплохо было бы пояснить, чем наша «органическая связь церкви с государством» отличается от их неорганической? У нас церковь с государством, что, связана через атомы углерода? И если «название “славяне” появляется в источниках лишь с VI в. н.э.», то откуда автору известно, что Тацит в I в. называл «венедами» именно славян? И насчет Кия: «легендарный» он — или «родоначальник устойчивой династии»?

Автору можно было бы поставить в заслугу то, что его учебник, в отличие от предыдущего шедевра, рекомендованного десятиклассникам (см.: Илья Смирнов Марш «Прощание варяжки»), не утверждает однозначно: Рюрик – «из наших, из поляков, из славян», а допускает разные точки зрения. Может быть, слово «Русь» произошло от названия реки «Рось», а может, и нет (с. 18). Ведь «это имя таинственно мерцает сквозь тьму веков». Зато имя Ивана Калиты мерцает не таинственно, а вполне определенно: то, что написано о нем в учебнике — житие святого к очередной политической канонизации:

«Князь Иван Данилович был человек глубоко религиозный… доброта князя Ивана к нищим не знала границ… главной заслугой Ивана Калиты современники и потомки считали установление долгожданного мира и порядка…» (с. 106–109).

Вообще-то у «потомков», специализирующихся на русской истории, можно встретить и другие оценки этого правителя. Но они в учебнике опровергаются. Как? Замечательно. «Никаких оснований, кроме известной русской привычки представлять все в дурном свете, такое толкование не имеет» (с. 109).

Проблемный подход!

Наверное, вместо любительской ботаники — «неторопливый рост дерева давал зеленеющим листьям молодую поросль» — следовало бы дать старшеклассникам ответы на конкретные вопросы, касающиеся русской истории. Какие наиболее ранние, бесспорно славянские культуры (время, место) известны археологам? Когда, по данным глоттохронологии, славянские языки отделились от ближайших к ним балтийских? Что говорят последние работы Новгородской, Смоленской и Ладожской археологических экспедиций об этническом составе древнейшей Руси? И т.д. Но вместо этого (то есть вместо конкретного научного знания) — «система ценностей на трех китах», «органическая связь церкви с государством» и прочее, столь же содержательное… Может быть, читателей утомило изобилие цитат в этой рецензии. Но историческое знание идет от источника. Вы хотите знать, что такое «проблемный подход», он же «цивилизационный»? Читайте! И решайте сами, стоит ли вашим детям тратить время на такие учебники.

Опубликовано в газете «Первое сентября» №13 [Оригинал статьи]



По этой теме читайте также:

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?