Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Коричневые с 33-й стрит

По тротуару топали фашисты. Человек двадцать. Колонной по четыре в ряд. Коричневые гимнастерки со свастикой на рукавах были перетянуты портупеями. Икры ног облегали блестящие кожаные краги. Был жаркий летний день. Фашист в первой шеренге на ходу пил кока-колу из горлышка бутылки. Другой фашист жевал резинку. Третий тащил транзисторный приемник, из которого рвалась на простор лихая ковбойская песня.

Вы, наверное, уже догадались, читатель, что вся эта сцена происходила не в Германии, а в Соединенных Штатах Америки. А если еще точнее: в Вашингтоне, на Пенсильвания-авеню, недалеко от Белого дома. Время действия — наши дни.

На каждом углу от колонны отделялся один фашист, выбирал место в тени и принимался раздавать прохожим листовки. В этот жаркий полдень прохожих было мало. Некоторые брали листовки, другие равнодушно проходили мимо. Рядом с фашистом, тоже в тени, стоял разомлевший от духоты полицейский и лениво поглядывал сквозь темные очки — то на фашиста, то на прохожих, то на меня, остановившегося неподалеку.

Потом нас стало четверо. Пожилая женщина молча подошла к фашисту и неожиданно плюнула в него. Думаю, что она метила в свастику, а попала в крагу на ноге. (Полицейский укоризненно покачал головой и лениво произнес, обращаясь к даме:

Нехорошо, мадам. Вы не имеете права плевать в людей.

— Я не плевала в людей, — ответила полицейскому женщина, выделяя слово «людей».— Не вижу перед собой никаких людей,— продолжала она с вызовом. — Этого нацистского подонка я не могу отнести к людям...

Проходите, мэм, здесь нельзя останавливаться.

Если здесь нельзя останавливаться, то почему он здесь торчит? — кивнула женщина в сторону штурмовика, который, нагнувшись, вытирал крагу носовым платком.

У него есть разрешение полицейского управления.

— А нет ли у него разрешения построить тут газовую камеру? — издевалась над полицейским женщина. — Такого разрешения ему еще не выдало полицейское управление? Привлеченные перебранкой, стали останавливаться прохожие. Полицейский вышел из тени и решительно поправил ремень, на котором висели пистолет и наручники.

Мэм, я прошу вас пройти и не устраивать здесь митинга.

Вы что, собираетесь арестовать меня?

Я вынужден буду сделать это, — потерял терпение полицейский. — Вы нарушаете порядок! Вы собираете толпу!

Значит, меня вы арестуете, а его оставите здесь, этого болвана со свастикой? — кипятилась женщина. — А вы знаете, оффисэр, что у меня брат погиб в Германии в 1944 году?..

Я очень сожалею, мэм, но это печальное обстоятельство не дает вам права...

Нет, вы только послушайте, — обратилась женщина к зевакам, призывая их в свидетели.

— У меня права нет, а у фашиста есть! Это как же называется, хотела бы я знать?!

Это называется демократией, мадам, — съязвил какой-то парень со связкой учебников под мышкой.

Женщина горько усмехнулась и, покачав головой, пошла вдоль Пенсильвания-авеню. Разошлись и зеваки. Фашист взглянул на часы, подошел к полицейскому и сказал:

Жарко. Я бы кофейку сейчас выпил. Не подержите мои листовки, пока я в кафе схожу?

Полицейский оторопел от такой наглости. Он раскрыл рот, подыскивая, наверное, слова повыразительнее, но фашист опередил его.

Hy зачем так волноваться, — сказал он миролюбиво. — О'кэй, о'кэй!

Проходя мимо меня, он протянул мне листовку. В ней говорилось: «"Национальный альянс молодежи" — это растущая, активная организация молодых мужчин и женщин, озабоченных судьбой страны и решивших взять судьбу Америки в свои руки. Мы боремся за установление нового социального порядка в США для того, чтобы показать пример всему миру».

Ниже был адрес организации: дом 1653 по 33-й улице.

Далеко идти ее пришлось. Через тридцать минут я был уже у дверей штаб-квартиры «Национального альянса молодежи». Обыкновенный двухэтажный домик из красного кирпича, каких немало в Джорджтауне — старинном районе американской столицы. Над стеклянной дверью — табличка: «Судьба Запада». Больше ничего. Я сверил адрес. Все правильно.

Вхожу. Небольшая комната вся заставлена книжными полками. На стенах портреты Гитлера, Муссолини, Франко. А вот и американская галерея: сенатор Голдуотер, губернатор штата Алабама Джордж Уоллес, конгрессмен от штата Джорджия Лоуренс Макдональд и другие неизвестные мне джентльмены.

Ну а что же на книжных полках? Ого! Серьезная библиотека! Чего только здесь нет. «Как покончить с коммунизмом», «Руководство для снайперов», «Ручные гранаты и как ими пользоваться», «Организация уличных боев». Здесь же толстенная книга «Последние дни Романовых». К обложке прикреплена краткая аннотация: «Этот труд по-новому освещает причины революции в России, деятельность русских царей и их трагическую гибель». Только теперь замечаю за столом молодого человека в штатском костюме и белой рубашке с галстуком, украшенным свастикой. Он внимательно следит за мной, но вопросов не задает и сам разговора не начинает.

Можно взять? — спрашиваю я, показывая на кипу газет. Молодой человек кивает головой, отчего челка черных волос почти закрывает его левый глаз. Ни дать ни взять молодой фюрер. Только усиков не хватает.

Газета называется «В атаку».

В атаку — на кого? — спрашиваю я.

Он мнется, не зная, говорить ли мне все или только часть правды.

Мы атакуем наркотики, — начинает он нерешительно, — смутьянов в университетах...

И все? — удивляюсь я. Он смелеет.

Нет, наша главная атака — на коммунизм, на либералов, на черных смутьянов, — чеканит он, поправляя челку. Он подробно рассказывает, что организация создана молодыми почитателями алабамского губернатора Уоллеса, который, как известно, был кандидатом в президенты США.

Молодой человек с челкой все еще, видимо, не знает, говорить ли мне всю правду. Мы ходим вокруг темы, вокруг да около главного, но так и не можем открыться друг другу. Он не спрашивает меня, кто я, а я не спрашиваю, о чем хочу спросить. На мой вопрос, как сообщники губернатора Уоллеса собираются атаковать коммунизм, он неопределенно отвечает:

Путем просвещения молодежи, путем рассылки книг о коммунизме, путем проведения митингов и демонстраций.

И вы уверены в своей победе?

— Нет, конечно, — соглашается он, — так коммунизм не победишь. Мы знаем, что нам придется взять в руки оружие. И этот час когда-нибудь наступит. Мы готовимся к нему. Ну что же, картина в общем ясна. Пора задавать главный вопрос. Я прошу моего собеседника назвать имена «фюреров».

Если это не секрет, — добавляю я.

Никакого секрета нет, — отвечает он. — Организацию возглавляют Роберт Ллойд и Уильямс Пирс.

Вот наконец и все встало на свои места. Я ведь лично знаком с обоими руководителями. С доктором философии Пирсом, этим «теоретиком» американского фашизма, я однажды долго беседовал в его штаб-квартире на окраине Вашингтона. Он тогда мне сказал:

Мы прямые наследники Гитлера. То, что не удалось сделать ему, должны сделать мы. Мы создаем и формируем ударные отряды штурмовиков...

Мы беседовали с Пирсом в доме № 2507 по улице Норт-Франклин-роуд в пригороде Вашингтона. Я пришел туда без всякого предупреждения и сказал дежурному фашисту с пистолетом на боку:

— Корреспондент «Правды» хотел бы поговорить с кем-нибудь из руководителей партии. Растерявшийся дежурный вызвал Пирса. У меня уже был готов к нему вопрос.

Правда ли, что фашизма больше нет, что фашизм мертв? — спросил я у «теоретика».

Как я и ожидал, Пирс возмутился:

Это мы-то мертвы?.. Да известно ли вам, что...

Я попал в точку. Он пригласил меня в свой кабинет, чтобы убедить в том, что фашизм жив.

Несколько лет назад, — откровенничал он передо мной, — на съезде в английском городе Котсуолде было создано всемирное объединение национал-социалистов. На учредительном съезде присутствовали нацисты из США, Англии, ФРГ, Австралии, Франции, Ирландии и Бельгии. Сейчас эта организация объединяет партии и группы фашистов из 25 стран. Штаб-квартира объединения здесь, вот в этом самом доме, где мы беседуем. А доктор Пирс, ваш собеседник, — генеральный секретарь, этой всемирной организации...

Второй раз я видел этого наследника фюрера на митинге фашистов, который они устроили неподалеку от министерства юстиции.

Мы должны победить любыми способами, — кричал Пирс с деревянной трибуны, — почему мы стесняемся применить ядерное оружие?

На этом же митинге я познакомился и с Робертом Ллойдом. Он был в форме штурмовика. Узнав, что перед ним корреспондент «Правды», он сказал:

Я знаю лишь один способ общения с красными: убивать их.

Фашисты — это только одна из разновидностей американских «ультра». Таких организаций более сотни, и объединяет их всех махровый антикоммунизм. Работая в Америке, я знал многих из этих людей. С некоторыми из них мне довелось жить в одном доме. Я помню, например, мадам Коуртни, в нарядах которой вы не нашли бы ни одной красной нитки.

Когда я вижу красное, со мной делаются судороги, — откровенничала со мной мадам Коуртни. — Единственное красное, что обрадовало бы мои глаза, это кровь убитого коммуниста.

Я помню господина Крайла, который на автозаправочных станциях всегда требовал «антикоммунистического» бензина. Изумленным заправщикам он пояснял, что ему нужно горючее, «которое бы сожгло коммунистов во всем мире».

Свихнувшиеся на антикоммунизме мадам Коуртни и господин Крайл называют себя «первой линией обороны против коммунизма». Народ называет их «пещерными жителями».

Помню, как лет пятнадцать назад 18 тысяч таких вот «пещерных людей» собрались в нью-йоркском зале «Мэдисон-сквер гарден». Участники сборища жаждали крови. В накуренном зале висела тяжелая брань вперемежку с молитвами. Сенаторы Голдуотер, Тауэр и Тэрмонд последними словами поносили неких «либералов», будто бы ответственных за провалы внешней политики США, и требовали нового «сокрушительного» наступления на коммунизм. «Мы хотим войны!» — визжали с галерки возбужденные девицы неопределенного возраста.

Война уже началась! — браво рявкнул им в ответ конгрессмен Дональд Брюс. По его знаку на трибуну взобрался редактор журнала «Нэшнл ревью» Бозелл и громко объявил... приказ:

Начальникам объединенных штабов: завершить приготовления для высадки на Кубу.

Командующим войсками США в Германии: прорвать границу между Западным и Восточным Берлином.

Главе комиссии по атомной энергии: немедленно начать ядерные испытания в атмосфере.

Главе Центрального разведывательного управления: ускорить организацию подрывных сил против социалистических стран.

Было очень смешно смотреть, как старенький, тощий редактор, не сходя с места, «уничтожал» коммунизм от Москвы до Гаваны. Не знаю, какие чувства испытывал при этом корреспондент газеты «Криcчен сайенс монитор», но в своем репортаже он написал, что митинг «ультра» был похож на ярмарку скота, в котором приняли участие честолюбивые политиканы, антикоммунистические святоши, расисты и хулиганы.

На этом сборище я впервые увидел Роберта Уэлча — еще одного американского фюрера.

Фотографии этого бледного седого господина с колючими глазами и большими оттопыренными ушами до сих пор то и дело появляются в американских газетах и журналах. Он много путешествует по стране, пользуясь личными самолетами своих богатых друзей. Когда он, опустив очи и безмолвно шевеля губами, сходит с самолета и направляется к ожидающей его машине, его можно принять за баптистского проповедника. Но в кругу единомышленников он преображается. Приподнимаясь на цыпочки, потрясает кулаками и кричит до хрипоты. Речи его длятся иногда пять-шесть часов и посвящены одной и той же проблеме: как спасти Америку от коммунизма?

Когда-то он был совладельцем крупной компании по производству конфет. Теперь руководитель ультраправого «Общества Джона Бэрча».

Рассказывают, что ветреным утром 8 декабря 1958 года к роскошному особняку в пригороде Индианаполиса один за другим подъехали пятнадцать «кадиллаков». Их встречали на улице хозяин особняка и Роберт Уэлч. Когда гости собрались за «круглым столом», Уэлч обратился к ним с речью:

Джентльмены, вы альфа и омега Америки. Я знаю, вы разделяете мое мнение, что угроза коммунизма велика, как никогда. У нас в запасе лишь несколько лет. Мы еще не погибли, но уже стоим на опасном перекрестке.

Совещание продолжалось два дня. Поздно ночью охрипший Уэлч поднял бокал с шампанским за успех только что созданного «Общества Джона Бэрча».

Третья мировая война, война против коммунизма, началась в день окончания второй мировой войны. И первой ее жертвой был капитан Джон Бэрч. Его именем мы и назовем нашу организацию, — провозгласил «фюрер».

До этого американцы даже не знали, что существовал когда-то Джон Бэрч. Сперва он был баптистским миссионером в Китае. В 1945 году, к великому изумлению некоторых наивных его друзей, он неожиданно предстал перед ними в военной форме с погонами капитана. Оказалось, что тихий баптист давным-давно служит в американской разведке. В том же году, говорят, он был убит в стычке с китайскими крестьянами.

Журналисты разыскали людей, которые помнят, что в свое время студент Джон Бэрч, будущий американский шпион в Китае, написал донос на своего 75-летнего профессора. В доносе говорилось, что профессор в частной беседе выразил сомнение в существовании Адама и Евы. Несчастного старика разжаловали и уволили из университета. За это студенты хотели вывалять Бэрча в смоле и перьях и пронести его по улицам на шесте, но будущий «герой» предусмотрительно сбежал из родного города под покровом темноты. И вот теперь его имя сияет на знамени американских «ультра».

Общество его имени — полусекретная организация. Но бэрчисты в общем-то не скрывают своих целей и методов.

Америку нужно взять за шиворот и как следует встряхнуть, — говорит Уэлч. Это расшифровывается так: американских коммунистов — в тюрьму, сторонников политики разрядки — в кандалы, профсоюзы распустить, университеты «дочистить».

Я хотел встретиться с Уэлчем, но мне отвечали, что он не желает разговаривать с коммунистом. В штаб-квартире организации я все-таки побывал. Она размещается в двухэтажном кирпичном здании в городе Бельмонт. В штабе работают около 50 человек. Они целый день печатают на машинках, на ротаторах, почти беспрерывно звонят по телефонам, встречают и провожают курьеров. У двери одной из комнат стоят два дюжих верзилы — охрана «фюрера». Друзья предупредили меня, что охранники, если узнают, кто я такой, проломят мне голову.

На этой же улице — здание почты. Начальник почты говорит, что «общество» его самый крупный клиент.

Три раза в день они приносят по мешку почты, — рассказывает начальник. — Что в конвертах — известно: угрозы и доносы, инструкции и листовки.

Однажды кто-то предложил расследовать деятельность «общества».

Ну что же, — отозвался сенатор Голдуотер. — Начните с конгресса, и вы увидите, какой там будет переполох...

Голдуотер просто намекнул, что многие члены конгресса состояли в «Обществе Джона Бэрча». Расследование не состоялось.

Джордж Ваннесс уже немолодой человек. В свое время он служил в морской пехоте, и уж кто-кто, а он-то знает, как стрелять из снайперской винтовки и метать гранаты. В отличие от обитателей кирпичного домика на 33-й улице он не собирается заманивать в свою организацию молодых людей обещанием борьбы против наркотиков. Подпольная штаб-квартира у него строго засекречена. Где она находится, никто не знает. Когда он решил поговорить с репортерами, то пригласил их в загородный ресторан в штате Мэриленд недалеко ют столицы. Я узнал о предстоящей пресс-конференции от коллег из агентства ЮПИ.

Джордж Ваннесс, весьма упитанный мужчина с распахнутым воротом и типичным армейским ежиком на голове, не спеша попивал кока-колу и непринужденно рассказывал:

Когда красные высадят десант, мы уйдем в горы, леса и болота. Мы будем вести партизанскую войну. Этому мы сейчас и обучаем членов нашей организации «Минитмен». Недавно мы провели маневры в горах под кодовым названием «Варфоломеевская ночь»...

Он подождал, пока мы запишем его слова. Журналистов, кроме меня, было еще трое. Точнее, считалось, что их шесть человек, но после пресс-конференции выяснилось, что двое из присутствовавших лишь прикидывались журналистами, а на самом деле были агентами Федерального бюро расследований (ФБР). Они сидели за отдельным столиком позади Ваннесса и изо всех сил вытягивали шеи, чтобы не пропустить мимо ушей чего-нибудь важного. Один из агентов потом скажет репортерам явную ложь:

А мы в ФБР думали, что эта организация уже распалась. Тем временем Ваннесс продолжал свой рассказ:

Группа, что недавно проводила маневры в горах, имела два полевых передвижных госпиталя, четыре мобильные радиостанции и одно мобильное электронно-вычислительное устройство для нужд разведки и контрразведки.

Сколько же человек принимало участие в маневрах? — спросил журналист.

Это военная тайна, — мягко улыбнулся Ваннесс, — но могу сказать, что наша организация насчитывает 163 тысячи бойцов. 86 процентов из них — бывшие морские пехотинцы, бывшие солдаты и офицеры специальных войск «зеленые береты». Много членов ку-клукс-клана.

Чем вы вооружены? — спросил другой репортер.

Всем, чем надо, от пистолетов до пушек, — ответил Ваннесс и провел ладошкой по своему армейскому ежику.

Бывший морской пехотинец разошелся. Отодвинув от себя стакан и тарелку, он постукивал волосатым кулаком по столу и перечислял «внутренних врагов», которых «минитмены» держат на мушке. В этом списке были коммунисты, «мирники», студенты, негры, сенаторы, выступающие за разрядку международной напряженности, либеральные журналисты. И чем больше, чем сердитее он говорил, тем яснее становилось, что не к отражению мифического десанта «красных» готовятся «минитмены», проводя свои маневры в горах и лесах, а к подлинной варфоломеевской ночи, во тьме которой они мечтают залить землю Америки кровью «внутренних врагов».

Страх перед будущим вызывает у крупного капитала США тоску по фашизму. Капиталистов охватывает ужас при виде могучей притягательной силы идей коммунизма. Даже самые твердолобые начинают понимать, что время работает не на них, что будущее за коммунизмом, «Невыносимо видеть, как Америка сползает со своих позиций руководства миром, — пишет журнал бэрчистов «Америкен опинион». — Наша неспособность остановить это сползание вызывает горькое отчаяние».

Много огорчений доставляет антикоммунистам американская молодежь, особенно студенты. Юноши и девушки хотят знать, что такое коммунизм. Когда в колледже города Монмаунт был введен обязательный курс антикоммунизма, студенты заявили: «Мы отказываемся обсуждать вопросы, связанные с идеологией коммунизма, без участия в дискуссии самих коммунистов». К ужасу «ультра», студенты почти каждого университета стали приглашать к себе в аудитории коммунистов.

— Университет, который не разрешит коммунисту говорить, рискует превратиться во второразрядное учебное заведение, — признался президент Орегонского университета. Однажды Институт общественного мнения Гэллапа провел опрос среди молодежи: «Что вы думаете о коммунизме?» Результаты опроса буквально ошеломили «ультра». К своему удивлению, они обнаружили: около 45 процентов опрошенных считают, что коммунизм значительно укрепит свои позиции в мире в течение ближайших 25 лет, в то время как позиции капитализма будут ослабевать.

Вот почему и мечется придурковатый господин Крайл в поисках горючего, которое бы испепелило идеи коммунизма во всем мире. Вот почему замучила бессонница Роберта Уэлча, маленького американского «фюрера» из города Бельмонт.

Вашингтон — Москва

Статья опубликована в журнале «Ровесник», 1977, № 8

Сканирование: Вадим Плотников


По этой теме читайте также:

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?