Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Недомыслие или заказ?

Министерство ликвидации образования и науки действует

Мысль о том, что количество вузов, вузиков и вузичков, а также их многочисленных филиалов, филиальчиков, представительств и иных контор, в рассрочку торгующих дипломами, неприлично велико, не вызывает ни малейшего сомнения. Разговоры о ничтожном качестве работы этих вузиков и филиальчиков справедливы. И никто не возражает, что их надо переполовинить и проредить. Требование это сделать, сформулированное первыми лицами государства, было ожидаемо, ибо это разумно.

И вот начались действия по реализации этого очевидно правильного решения…

В отношении прежнего министра образования большинство наших коллег занимало достаточно скептическую позицию. Это явствовало и из кулуарных анекдотов, и разговоров. Это же подтвердило проведенное нами масштабное социологическое исследование, охватившее 1500 учителей школ и преподавателей вузов в 46 регионах России. Но любой социолог скажет, что часто разговоры в «курилке» более информативны, чем самые масштабные опросы, ибо позволяют увидеть ситуацию изнутри, понять истинное отношение людей к проблеме. Так вот в таких неформальных обсуждениях фигуры прежнего министра часто приходилось слышать тоскливое: «Когда же, наконец, снимут?» Это, как правило, находило сочувствующий отклик у обсуждавшей публики. В таких случаях всегда находился какой-нибудь убежденный пессимист, который мрачно и многозначительно восклицал: «Никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть ещё хуже! Погодите, придёт новый, прежнего добрым словом поминать будем!». Это предсказание неизменно воспринималось как анекдот и все весело (а чаще грустно) смеялись.

Однако сегодня, похоже, этот анекдот стал былью.

Новое руководство Минобрнауки проявляет гораздо больше пыла и подлинно мессианской непреклонности в ре-(а точнее, де-)формировании остатков образования в стране. И вот последний перл — список неэффективных вузов. Но обо всём по порядку.

Три первых шага к уничтожению государственных вузов

Шаг первый. Одно из первых решений, принятых весной этого года новым Министерством образования и науки, — это повышение минимальной стоимости обучения студентов-договорников в государственных вузах до 60 тысяч рублей в год. На гуманитарных специальностях большинство крупных государственных вузов эта стоимость варьировалась от 30 до 45 тысяч рублей, разве что за исключением спросовых экономических и юридических специальностей. Этих денег было достаточно для того, чтобы качественно организовать процесс обучения студентов-договорников.

Это повышение минимальной стоимости не коснулось негосударственных вузов. В результате большинство абитуриентов, которые не прошли на бюджетную форму обучения в государственные вузы, пошли учиться туда, где дешевле. Полуумершие частные вузы и прочие конторы «со вкусом вуза», которые тихо заканчивали свою земную жизнь, внезапно воскресли и ожили. К ним пришли какие-никакие, а абитуриенты, которые принесли какие-никакие, а деньги. Спасибо родному министру за отеческую заботу о не пользовавшихся спросом, умиравших негосударственных вузах!

Шаг второй. 31 июля сего года в Министерство были приглашены ректоры государственных вузов «с расширенной сетью филиалов». Такой новый «статус» получили вузы, имеющие более десяти филиалов. Таковых по стране оказалось 13. Не терпящим возражения тоном было объявлено, что ровно за один (!) год, до 31 июля 2013 года, должна быть вдвое (!) сокращена сеть этих филиалов, причём даже тех, в которые в этом году шёл набор.

Если проанализировать ситуацию в нашем южном субъекте федерации, то станет очевидно, что в результате этого «оживут» худшие филиалы и филиальчики негосударственных вузов. Сегодня в Краснодарском крае существует более 110 филиалов государственных и негосударственных вузов. В число лучших 30-ти из них входят пять филиалов Кубанского госуниверситета, которые по версии Минобра должны быть ликвидированы. В тех городах и весях, где будут закрыты хорошие филиалы, останутся функционировать филиальчики из нижней части рейтингового списка. И нетрудно с трёх раз догадаться, куда пойдёт студент ликвидированного филиала государственного вуза, если его финансовое положение не позволит ему ездить в краевой центр. Спасибо родному министру за отеческую заботу о не пользовавшихся спросом, умиравших филиалах негосударственных вузов!

И наконец, шаг третий. Объявлен список «неэффективных» вузов. В нашем регионе в него попали старейшие и главные профильные вузы города Краснодара — аграрный университет, технический университет и университет культуры. Это профильные вузы, имеющие фундаментальную базу, добротную профессуру и, главное, давнюю традицию. В компанию к ним добавлена армавирская педакадемия — единственный оставшийся в крае самостоятельный педагогический вуз. Складывается впечатление, что кому-то очень хочется убить остатки советского высшего образования, которое ещё дёргается и сопротивляется реформаторам и модернизаторам.

И ведь даже если «ложечки найдутся» и этот нелепый список «неэффективных» вузов будет официально признан глупостью нового министерства, то «осадок-то всё равно останется». А осядет он в виде незаслуженных грязных пятен на десятками лет зарабатываемом авторитете крупных авторитетных вузов. И какой-нибудь абитуриент образца 2013 года обязательно об этом пятне вспомнит и… пойдёт в никому неизвестный, но незапятнанный родным министерством вузик. Спасибо родному министру за отеческую заботу о худших проявлениях высшего образования!

Какой шаг будет следующим? И доколе всё это будем терпеть?

Недомыслие? Тенденция, однако! А значит, видимо, заказ.

А поскольку очевидно, кто выигрывает, то круг поисков «заказчика» сужается.

В поисках эффективности: Минобр между Кафкой и Смитом

Вообще, если брать всю интеллектуальную традицию человечества (от древнегреческих, древнеиндийских и древнекитайских школ до современных лучших мировых вузов), то отчётливо видно, что понятие «эффективность/неэффективность» очень мало применимо к оценке качества образования. Ну да ладно, пора привыкнуть, что в высшем руководстве Минобра людей с системным гуманитарным образованием нет, что вершина философии образования для них — плохо понятый Д. Дьюи, что гипертрофированный и примитивизированный прагматизм стал для них единственно возможным способом хоть как-то мыслить. Ну не хотят или могут наши чиновники понять и услышать предостережения западных интеллектуалов (об отечественных, вообще молчим, что им какие-то там Садовничий или Алфёров) о рисках системной прагматизации образования. Не читали они работ профессора А. Блума, мировых корифеев Н. Хомски или З. Баумана. Всё это, как говорится, привычное зло. Но когда министерство опубликовало критерии, по которым оно оценивало эту пресловутую «эффективность», то в воздухе отчетливо запахло не то Кафкой, не то «Дивным новым миром» О. Хаксли, не то героями В. Пелевина. Основных критериев, как мы помним пять: средний балл ЕГЭ принятых на обучение студентов; объём научных работ на одного сотрудника; количество иностранцев-выпускников; доходы вуза в расчёте на одного сотрудника, а также общая площадь учебно-лабораторных зданий в расчёте на одного студента. Как они связаны с эффективностью вуза и что такое эффективность вообще, понять, мысля рационально, непросто. Даже всерьёз обсуждать эти критерии как-то странно.

ЕГЭ. Наши чиновники до сих пор считают ЕГЭ информативным инструментом? Несмотря на ежегодный фестиваль коррупционных скандалов? Несмотря на отрицательное отношение большей части профессиональных педагогов? Они думают, что Пушкин, Карамзин или Достоевский набрали бы высокие баллы по ЕГЭ? Ну, ладно, допустим, они искренне верят в эти три буквы, пусть. Но причем тут ЕГЭ и эффективность вуза?! Это же в лучшем случае эффективность школы! Обосновывать другую точку зрения — это либо софистика (т.е. умысел), либо шизофрения!

Количество выпускников-иностранцев… Такое впечатление, что вернулся 13 век — век международных университетов: Болонья, Париж, Оксфорд, куда толпы школяров собирались со всей Европы. Вы забыли, что с 14-16 вв., когда в Европе появляются национальные университеты, эта любимая вами мобильность почти прекращается? Зачем ехать за тридевять земель, если рядом есть свой вуз? Вы считаете, что образование можно оценивать по тем же критериям, что и гигиенические прокладки — по удобству пользования и раскрученности бренда: тысячи потребителей образовательных услуг выбирают Оксфорд, также как миллионы женщин выбирают «Олвэйс»? Вы верите западным рейтинговым агентствам (ничего общего не имеющим с объективностью), утверждающим, что академическая мобильность — это важный показатель высшего образования? Вы действительно полагаете, что издержки культурной, языковой, организационной и прочей адаптации способствуют качеству образования? Что болтаться по миру в поисках впечатлений (это — суть академической мобильности) лучше, чем спокойно и последовательно овладевать знаниями на одном месте? Ладно, блажен, кто верует. Но причем тут иностранные студенты и эффективность вуза?! Ну, это же в лучшем случае эффективность бренд-менеджмента! Или главная задача вуза не учить, а торговать?

Объем научных работ на одного сотрудника. Ну, хоть какая-то слабая логика прослеживается. Да, когда преподаватели вуза — это действующие учёные, это прекрасно. Но! Не могут все преподаватели быть учёными. Вы не знакомы с архитектоникой образования? Вы не знаете, что процент «прорывных» исследователей составляет от 1 до 10%. А остальные — это интерпретаторы и ретрансляторы, чья миссия исключительно важна — распространять знания. Вы не понимаете, что сделать всех или даже большинство преподавателей учёными можно только двумя путями: или сократить их количество в 10 раз, оставив только «прорывных», или заставить большинство публиковать как можно больше пустых и бессодержательных статей, пересказывающих банальности. Но зачем?

Количество площадей на одного студента. Здесь вообще комментировать сложно. Ах, это косвенный показатель качества образования, который обусловливает удобство и эффективность передачи знаний? Простите, а по совокупной длине детородных органов не пробовали оценивать?.. Это вполне может иметь влияние на качество образования, спросите у психоаналитиков.

Доходы в расчёте на одного сотрудника. Вот здесь все понятно и логично! Наконец-то! Абсолютно правильный критерий, при условии, что мы рассматриваем вуз как простую коммерческую фирму, цель которой — максимизация прибыли. Да здравствует Адам Смит! Просто ничего, что существуют вещи неутилитарные, которые иногда почему-то плохо продаются в нашем грешном мире? Таковы многие фундаментальные исследования — результат не гарантирован и сильно отсрочен, инвестиции рискованны. Таковы сегодня многие гуманитарные и естественнонаучные направления: история, филология, культурология, теоретическая математика. Или то, что не продаётся, не заслуживает сохранения? Тогда неудивительно, что в списке «неэффективных» оказались известные на всю страну, заслуженные и авторитетные гуманитарные вузы. «Долой все не имеющее явной полезности и потребительского спроса вузы!» — таков сегодня ваш лозунг, господа чиновники? Так ведь на Достоевского с Тургеневым уже спрос упал катастрофически. Может вообще их из школьной программы убрать и заменить Гарри Поттером, благо на него спрос большой?

Обсуждая этот текст и глядя на эти критерии, один из нас вспоминал детство, прошедшее в небольшом рабочем городке. Там были полукриминальные компании подростков, у которых были интересные критерии оценки «настоящей» взрослости и мужественности. Например, стойкость в драке — логичный критерий мужества. Но были и другие, например, сколько ты можешь выпить водки или сколько девчонок у тебя было. Понятно, что про водку и девчонок — это не про настоящую взрослость, критерии которой, прежде всего, ответственность и самостоятельность. Так вот и эффективность образования — это что-то принципиально другое, нежели то, что пытаются измерять наши чиновники. Во-первых, любой нормальный вуз занимается тем, что учит и воспитывает (что важно!) студентов, а во-вторых (!), уже ведёт исследования. Так вот измерять нужно именно показатели обученности и воспитанности. И, конечно, не по таким критериям, по которым Минобр оценил «эффективность». И не по показателю востребованности выпускников, ибо этот показатель не информативен, прежде всего, потому что деформированная и деградировавшая за последние 20 лет экономика не нуждается в огромном числе специалистов из номенклатуры вузовских специальностей, рассчитанных на экономику нормальную. Поэтому надо либо экономику лечить, либо систему высшего образования впихивать в прокрустово ложе криминально-сырьевой экономики, напевая при этом колыбельную про инновационное развитие.

И последнее. Размышляя над тем, какой же вуз сегодня сможет удовлетворить суровым и неравнодушным требованиям нашего министерства, мы неожиданно нашли ответ. Всё просто! Нужно создать эталонный эффективный вуз — Российский Институт наркобизнеса. Не смейтесь! Такой институт, если он будет создан под патронатом Минобразования, сразу привлечёт огромное количество инвестиций. Площадей мировые наркокартели построят сколько угодно. Направлений подготовки пусть будет четыре: прикладная химия и фармакология (технологии производства наркотиков), трафик-менеджмент (управление наркотрафиком), маркетинг (сбыт, продажи, поведение потребителей) и безопасность жизнедеятельности (нужны же специалисты в службы безопасностей наркокартелей). Иностранных студентов (и не только из Колумбии, Бирмы и Афганистана, но и из Европы и Америки) будет сколько угодно. Объём прикладных научных исследований, востребованных рынком, будет, мы уверены, огромным как в области химии и фармакологии (создания наркотиков), так и в сфере менеджмента и маркетинга (коррупционные схемы и технологии сбыта). Соответственно, показатели дохода на одного сотрудника будут зашкаливать. Да…

Публикуется с незначительными сокращениями.
Статья была опубликована в «Живом журнале» ost101.livejournal.com [Оригинал статьи]


По этой теме читайте также:

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?