Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Конец пожирателей человеческих сердец

Из кн.: Косидовский З. Когда солнце было богом / Пер. с пол. 2-е изд. – М.: Наука, 1991. – С. 269-293.

Король города Тескоко, путешествуя переодетым по своей стране, встретил однажды мальчика в лохмотьях, который старательно собирал хворост в открытом поле. Король спросил его:
– Почему ты не собираешь хворост вон в том лесу? Ведь там его намного больше, чем здесь.
– Мне еще не надоела жизнь... Лес принадлежит королю, там запрещено собирать под страхом смерти.
– В самом деле? Что же это за человек, ваш король?
– О, это строгий человек... Он отказывает людям даже в том, что является даром божьим.

В этой ацтекской новелле, близкой по сюжету к сказкам из «Тысячи и одной ночи» о бродящем по улицам Багдада халифе, ярко отразились классовые противоречия индейского общества того времени. Мы видим здесь безжалостного и жадного повелителя, видим бедного мальчика, представителя обездоленного люда, который остро чувствует несправедливость общественного уклада.

Мы уже знаем непосредственные причины того беспрецедентного в истории факта, что девятимиллионная держава воинов рассыпалась под ударами горстки испанских авантюристов. Знаем, какую роль сыграло то, что среди самого индейского народа возникла измена, что индейские вожди бессмысленно держались старой, примитивной военной тактики и не могли приспособиться к новой ситуации, что, наконец, Монтесума, очевидно, боялся иноземцев и проявил нерешительность.

Но корни поражения нам следует искать, как это показывает новелла, значительно глубже, а именно – в соотношении общественных сил и в истории индейских народов.

Ко времени Конкисты давнишняя племенная община, выборность вождей и раздел земли среди родов и семей существовали уже только формально. С того момента, как ацтеки путем завоеваний создали свое государство, углубилось имущественное и общественное неравенство; возник могущественный аристократический класс воинов, которые не только присваивали себе земли, но и наживали громадные богатства, захватывая львиную долю добычи и пленных. Управление родами перешло в руки немногочисленных семей, власть вождя стала наследственной.

Возросло также могущество жрецов. Короли давали им все больше земель, так что в конце концов в стране ацтеков не осталось уголка, где бы храмы не владели обширными поместьями. К тому же жрецы пользовались правом взимать десятину со всех крестьянских хозяйств, расположенных в окрестностях храма.

Два верховных жреца занимали второе по значению – после короля – положение в государстве. Их влияние достигало отдаленнейших уголков, так как они располагали многочисленным нижний клиром; рассеянным по всей стране. Достаточно сказать, что при главном храме в Теночтитлане жило 5 тыс. жрецов разного сана. Во время правления Монтесумы именно они, а не сановники решали политические дела.

Некогда свободные члены родов превратились в безземельных крестьян, попав в растущую экономическую зависимость от сановников и жрецов. Со временем их положение стало почти таким же, как положение рабов. Наряду с ними существовал класс настоящих рабов, ряды которых постоянно пополнялись за счет военных пленников и выходцев из крестьянских семей, еще детьми проданных обнищавшими родителями в рабство.

Индейское общество раскололось на богачей и бедноту, на землевладельческую аристократию и касту жрецов, с одной стороны, и на крестьян и ремесленников – с другой. Эти две основные общественные группы разделяло не только имущественное неравенство, но даже разные обычаи: аристократия, например, носила совершенно иные одежды, чем крестьяне и ремесленники.

В то время как представители господствующей верхушки утопали в роскоши, народ гнул спину, чтобы в тяжком труде заработать кусок хлеба. Конкистадоры нередко отмечали в своих дневниках, что рядом с пышными дворцами густо лепились мазанки из глины и пальмовых листьев, в которых обитала основная масса индейцев. В Чолуле и Теночтитлане внимание Кортеса привлекли толпы нищих, которые настойчиво просили у прохожих подаяния. Из индейских хроник мы знаем, что обедневшие родители, доведенные до крайней нужды, продавали своих детей не только в рабство, но и храмам для кровавых жертв. Доходило даже до того, что некоторые супруги постоянно занимались этим страшным «промыслом» и плодили детей с целью продажи их на ритуальное заклание.

Некоторое представление о богатстве аристократии дает хотя бы тот факт, что в одном только Тескоко находилось 300 дворцов из тесаного камня, окруженных парками, фруктовыми садами, клумбами и фонтанами. Покои этих зданий были украшены богатыми барельефами, ценными тканями и изделиями из чистого золота.

Короли ацтеков почитались, как боги. Когда умер король Тескоко Насауальпилль, на костре вместе с его трупом сожгли 12 рабов и рабынь. Прах короля положили в золотую урну, инкрустированную драгоценными камнями, и поместили в храме бога войны.

Монтесума вступил на трон в 1502 г. и сразу же показал себя исключительным деспотом. Считая себя равным богам, он относился к подданным с надменностью и презрением. Прославленных в войнах ветеранов, которым его отец пожаловал различные придворные титулы и должности, Монтесума приказал изгнать из дворца только потому, что они происходили из черни, а не из аристократических родов. Придворные должны были падать ниц при появлении повелителя; обращаться к королю позволялось только через его секретаря. Монтесума вызвал недовольство народа значительным повышением податей. В стране из-за этого то и дело вспыхивали бунты, которые сурово подавлялись солдатами короля.

Средства от податей шли в основном на содержание двора: сотен чиновников, придворных и слуг, но прежде всего – нескольких сот наложниц; они жили в отдельном крыле дворца.

Монтесума питал слабость к роскошным нарядам. Он переодевался четыре раза в день и никогда не облачался вторично в те же самые одеяния, хотя на изготовление каждого из них искусные индейские ремесленники затрачивали несколько месяцев кропотливого труда.

Перед обедом в покои приносили сотни тарелок с разнообразнейшими изысканными яствами. Монтесума выбирал себе то, что ему в эту минуту хотелось, а остальное выносили для придворных. Это были блюда из дичи и домашней птицы, из рыбы, которую специальные бегуны приносили с берегов Атлантического океана, а также кушанья из овощей и фруктов.

Прислуживали Монтесуме придворные и красивые индейские женщины. Властелин восседал на подушках, под золоченым балдахином, за низким резным столиком. Тарелки из тончайшей керамики или золота подавались только один раз, потом их отдавали придворным. Столовую освещали лучиной из смолистого дерева, распространяющей сильный аромат. За едой король попивал шоколад, заправленный ванилью и экзотическими кореньями.

После обеда Монтесума мыл руки в серебряной чаше, закуривал трубку и смотрел выступления клоунов, карликов, эквилибристов, фокусников и танцовщиц. Потом он шел в свою спальню и несколько часов отдыхал.

Роскошь, в которой утопала аристократия, эксплуатировавшая трудящиеся массы, можно было сохранить только с помощью силы. Опасаясь народных восстаний, аристократы жили в отдельных кварталах города, окруженных крепостными стенами.

В Теночтитлане такой район назывался Теепан. Кроме дворцов там находились также главные центры религиозного культа. Огромная пирамида бога войны была окружена мощной стеной с башнями; на ее площади в постоянной готовности стоя; боевой отряд из нескольких сот воинов.

В свете этих фактов нам легче понять на первый взгляд странное равнодушие индейского народа к провокационным поступкам конкистадоров. Даже пленение испанцами Монтесумы не вывело индейцев из состояния апатии, и если бы не кровавая резня, учиненная Альварадо, то, возможно, не вспыхнуло бы и восстание.

Безразличие народа к судьбам угнетателей наглядно показывает следующий инцидент. Армия Кортеса во время блокады Теночтитлана расположилась лагерем в Тескоко. Отношения; между союзниками – испанцами и тласкаланцами – были далеко не самыми лучшими, так как испанские наемники не упускали случая, чтобы не выказать индейцам своего презрения. Какой-то испанец дошел до того, что страшно оскорбил одного из тласкаланских вождей.

Взбешенный сановник пошел к Кортесу с жалобой. Ничего не добившись, он покинул в страшном гневе Тескоко и отправился домой. Кортес приказал его схватить и приговорил к смерти за дезертирство. Экзекуция состоялась среди белого дня на глазах 75-тысячной армии тласкаланцев, но никто из присутствующих не шевельнул даже пальцем, чтобы защитить своего вождя и соплеменника.

Только глубокой классовой пропастью между народом и его повелителями можно объяснить другое удивительное явление – то, что индейские армии, потеряв вождя, сразу же бросались врассыпную и покидали поле боя, как будто считали войну делом вождей, а не своим собственным. Итак, война ацтеков с испанцами представляла собой войну аристократии и не носила характера борьбы народа за независимость. Только восстание в Теночтитлане явилось поистине народным, но было уже слишком поздно.

Ответственность за ход войны падала исключительно на аристократию индейских племен. Мы уже знаем, какими отсталыми методами вели ее индейские военачальники. При столкновении с конкистадорами армии табасков, тласкаланцев и ацтеков сбивались в кучу и оказывались под обстрелом испанцев, не прекращавших методичные атаки. С этой точки зрения хуже всего выглядели ацтекские вожди. Наперекор всему предыдущему опыту они повторили ту же фатальную ошибку в долине Отумба, снова заставив воинов сгрудиться.

Неминуемым следствием господства аристократии были захватнические войны, которые непрестанно велись между индейскими племенами.

Имущие классы, неукротимые в своей алчности, нападали на соседей, захватывали лучшие земли и облагали их данями в виде ценных металлов, изделий ремесленников и крестьян, а также людей, предназначенных в жертву богам или же для рабского труда в имениях сановников и жрецов.

В этой борьбе за гегемонию постепенно взяли верх ацтеки, которые в 1427-1440 гг. создали великую державу на территории Мексики, Юкатана и Гватемалы. За исключением тласкаланцев они победили все племена – тотонаков, табасков, сапотеков, мистеков и многих других. В покоренных городах стояли гарнизоны ацтекских солдат, а сборщики податей выколачивали дань, доставляя ее на склады в Теночтитлан. За попытку уклониться от податей грозила смертная казнь, за малейшую провинность племена отдавали цвет своей молодежи на кровавые жертвы, приносимые ненасытным богам ацтеков.

Ацтеки добились руководящего положения благодаря своей воинственности, вызывавшей всеобщий страх, но главным образом благодаря железной дисциплине своей общественной организации, напоминающей дисциплину у крестоносцев. Мужчины, за исключением жрецов, жили группами, которые подразделялись на несколько ступеней и отличались друг от друга особыми знаками, а также одеждой и вооружением. В группу самой высокой ступени входили воины аристократического происхождения, но даже в их рядах существовали различные ранги. Военный кодекс ацтеков был чрезвычайно суровым: самая незначительная провинность каралась смертной казнью. Один из королей Тескоко приговорил к смерти двух своих сыновей за какое-то мелкое нарушение воинской дисциплины перед лицом неприятеля.

Ацтеки изо дня в день усиливали политический и экономический гнет, но покоренные индейцы, разрозненные и враждующие, не могли сбросить с себя это ненавистное иго.

Предшественник Монтесумы в течение всего своего правления усмирял бунтующих, а Монтесума постоянно вел войны, во время которых одна часть народа укрощала другую.

Приняв во внимание эти факты, нетрудно понять, почему Кортес с такой легкостью сумел разгромить многомиллионную державу ацтеков. Порабощенные племена, как, например, тотопаки, видели в Кортесе союзника и освободителя, другие же вначале оказывали сильное сопротивление, как это было с тласкаланцами, но в конце концов становились его ярыми сторонниками и представляли громадные армии для борьбы против общего врага. Со временем ацтеки настолько изолировались, что оказались в меньшинстве. Кортес сделал то, чего никогда не смогли бы сделать сами покоренные индейские племена: объединил их. Во время блокады Теночтитлана он уже командовал 100-тысячной армией индейских воинов, которые жаждали отомстить своим угнетателям. Победа Кортеса явилась по существу победой индейцев над индейцами.

Картина будет неполной, если не упомянуть о религии ацтеков, которая в еще большей степени, чем любая другая религия в мире, была орудием гнета не только за пределами собственно ацтекского государства, но и внутри него. Ее жестокий и кровожадный ритуал поглощал бесчисленные человеческие жертвы: мужчин, женщин и даже детей, в том числе и младенцев.

Религия ацтеков являлась политеистической. Они верили, что божества повелевают силами природы и действиями людей, Богов ацтеки изображали похожими на людей, но придавали им гротескные, чудовищные черты, иногда даже звериные. Богов было такое множество, что одно только их перечисление заняло бы целую главу.

Среди этого громадного количества божеств мы уже знаем Кецалькоатля, которому, несмотря на его доброту, также приносили человеческие жертвы. Ацтеки очень почитали бога солнца и его жену – богиню луны. Восход солнца жрецы встречали псалмами и кровавыми жертвами. Затмение солнца воспринималось, как величайшее несчастье: в храмах тогда трубили тревогу и били в барабаны, а люди захлебывались в рыданиях и расцарапывали себе губы.

Верховным божеством считался бог солнца, источник всякой жизни, однако ацтеки поклонялись прежде всего грозному богу войны Уицилопочтлю. В его лице и в приносимых ему жертвах нашли свое выражение кровожадные инстинкты ацтеков. Этот омерзительный бог, едва появившись на свет, запятнал себя кровью собственной семьи: он отрубил головы своим братьям и единственной сестре. Его мать, отвратительное существо с черепом мертвеца вместо головы и когтями ястреба вместо пальцев, вызывала у всех ужас.

Человеческие жертвы ацтеки приносили следующим образом. Четыре жреца, размалеванные в черный цвет, в черных одеждах, хватали юношу за руки и ноги и бросали его на жертвенный камень. Пятый жрец, облаченный в пурпурные одеяния, острым кинжалом из обсидиана распарывал ему грудную клетку и рукой вырывал сердце, которое затем бросал к подножию статуи бога. У ацтеков существовало ритуальное людоедство: сердце поедали жрецы, а туловище, сброшенное со ступеней пирамиды, уносили домой члены аристократических родов и съедали его во время торжественных пиршеств.

Кроме 18 главных празднеств в году, нередко продолжавшихся по несколько дней, едва ли не каждый день отмечался праздник какого-нибудь из богов, поэтому человеческая кровь лилась непрерывно.

Самым любопытным был праздник в честь бога Тескатлипока. Уже за год до торжества выбирали жертву – статного юношу без физических недостатков. Избранник получал одежды, имя и все атрибуты бога. Люди поклонялись ему как Тескатлипоку на земле. На протяжении всего подготовительного периода избранник жил в роскоши, беспрестанно развлекался; его постоянно приглашали на пиры в аристократические дома. В последний месяц ему давали в жены четырех девушек.

Возлагались на него также и определенные обязанности соответственно легенде о боге Тескатлипоке. Существовало предание, что это божество бродило по ночам и уносило людей на тот свет. Чтобы его задобрить, ацтеки ставили вдоль дорог каменные лавки, на которых утомленный бог мог бы отдохнуть. Юноша, предназначенный в жертву, должен был ночью выходить на дорогу и время от времени садиться на придорожные лавки. Обычно его сопровождала многочисленная свита из числа золотой молодежи, возможно, для того чтобы обреченный не сбежал.

В день праздника его несли в паланкине к храму, где жрецы убивали его уже известным нам способом.

Богине плодородия приносили в жертву молодую девушку. Раскрашенная в красный и желтый цвет, что символизировала кукурузу, она должна была исполнять изящные ритуальные танцы, а потом гибла на жертвенном алтаре.

В религии ацтеков существовал даже особый покровитель человеческих жертв – божок Хипе. В его честь жрецы сдирали кожу с живых юношей, которую натягивали на себя и носили в течение 20 дней. Даже сам король надевал кожу, срезанную со стоп и ладоней.

Верхом дикости представляется нам ритуал, связанный с культом бога огня. Жрецы разжигали в храме этого бога огромный костер, потом раздевали догола военных пленников и, связав их, бросали в огонь. Не дожидаясь, пока они погибнут, вытаскивали их крючьями из пламени, клали себе на спину и исполняли ритуальный танец вокруг костра. Только после этого жрецы закалывали их на жертвенном камне.

Религия ацтеков не щадила даже детей. Во время засухи жрецы убивали мальчиков и девочек, чтобы бог дождя смилостивился. Младенцев, купленных у нищих родителей, наряжали в праздничные одежды, украшали цветами и в колыбелях вносили в храм. Закончив ритуальные обряды, их убивали ножами.

Как только появлялись первые ростки кукурузы, детей умерщвляли по-иному: им отрезали головы, а тела хранили в горных пещерах как реликвии. В период созревания кукурузы жрецы покупали четырех детей в возрасте пяти-шести лет и запирали в подвалах, обрекая на голодную смерть.

Своеобразной традицией была бескровная битва, которую ацтеки и тласкаланцы ежегодно устраивали в условленном месте. Воины не использовали тогда оружия и боролись друг с другом как атлеты, голыми руками; каждый старался взять противника в плен. Посадив пленников в клетки, ацтеки и тласкаланцы отвозили их в свои храмы и приносили там в жертву.

Другой обряд живо напоминал римские бои гладиаторов. Пленника привязывали длинной веревкой к тяжелому камню и давали ему в руки щит и палицу настолько миниатюрных размеров, что трудно было ими что-либо сделать. На бой с ним выходил нормально вооруженный ацтек. Привязанный и почти безоружный пленник не имел никаких шансов выйти из боя победителем, но если ему все-таки удавалось одолеть одного за другим шестерых противников, а сам он не получал ни единой царапины, то ему дарили свободу.

Такой необыкновенный случай произошел с одним из тласкаланских королей, славившимся своей нечеловеческой силой, но все же попавшим к ацтекам в плен. Победив по очереди шестерых противников, он получил право на свободу, однако предпочел умереть, так как согласно индейским верованиям воины, побежденные в таком поединке, попадали в особый рай.

Точно неизвестно, сколько человеческих жертв приносилось ежегодно в государстве ацтеков. Ученые считают, что 20-30 тыс. Возможно, эти цифры преувеличены, но нет сомнения, что они все-таки были внушительными. Доказательством служат настоящие склады с десятками тысяч черепов, найденные конкистадорами во всех ацтекских городах, и в особенности уже упомянутое сооружение в Теночтитлане, где Берналь Диас насчитал 136 тыс. черепов.

Ацтекскому государству приходилось постоянно беспокоиться о том, чтобы обеспечивать ненасытных богов жертвами.

Особая группа воинов только тем и занималась, что захватывала пленников и доставляла их в храмы. Не одну войну ацтеки начинали лишь затем, чтобы добыть пленников. Мерилом доблести, а следовательно, и заслуг ацтеков было количество их пленников, которое имелось на счету у каждого воина, поэтому ацтеки, вместо того чтобы убивать противников и наносить им раны, старались во что бы то ни стало брать их в плен. В этом странном обычае, наверно, и следует искать объяснение того, что среди конкистадоров оказалось поразительно мало убитых и раненых.

Монтесуму как-то спросили, почему он терпел в столь близком соседстве независимое государство тласкаланцев. Он ответил, не задумываясь: «Чтобы оно поставляло нам людей для жертв богам».

В 1479 г. должен был состояться великий праздник освящения каменной плиты с изваянным на ней ацтекским календарем – знаменитого ныне «Камня Солнца», которым удивительнейшим образом играла судьба и который в конце концов оказался в Национальном музее Мексики. Король Ахаякатль созвал на совет королей союзников и военачальников, чтобы подумать, кому объявить войну для получения необходимого количества пленников. Решили двинуться против племен тласкаланцев. Но войска ацтеков понесли позорное поражение и вернулись с пустыми руками.

Короли и вожди долго совещались, и битву начали меж собой сами союзники. Ацтеки взяли в плен 700 воинов, а их союзники – 400. Так как торжество освящения камня являлось делом общим, то в жертву предназначили и тех, и других. Плененных воинов поставили в ряд возле «Камня Солнца», потом король, жрецы и сановники закололи их кинжалами. Ни один не остался в живых.

Во время торжественного освящения храма бога войны в Теночтитлане, состоявшегося в 1486 г., было убито таким образом 20 тыс. пленников, а Монтесума, чтобы отметить свою коронацию, послал на смерть 12 тыс. воинов. Нетрудно представить себе атмосферу, царившую в Мексике к моменту прихода туда испанцев.

Исторические факты говорят о том, что массовые человеческие жертвы были введены ацтеками только в начале XIV в., т. е. в тот период, когда племенная община уже разложилась и возникла правящая верхушка воинов во главе с королем. Эта верхушка, несомненно, воспользовалась древним ритуалом как орудием террора, чтобы защитить полученные привилегии и присвоенное народное достояние.

Тот, кто осмеливался протестовать, кончал свою жизнь на жертвенном камне бога войны. Уже только один вид жрецов мог лишить людей даже мысли о сопротивлении. Облаченные и раскрашенные в черное или пурпурное, со сгустками крови в волосах, они производили жуткое впечатление хищных демонов, которым не свойственны человеческие чувства.

Из сообщений конкистадоров мы знаем, что в религиозных торжествах в Чолуле и Теночтитлане принимали участие главным образом члены аристократических родов, а также то, что население, как правило, относилось с безразличием к фактам профанации их богов и храмов. Поэтому можно смело утверждать, что религия ацтеков являлась исключительно религией ацтекской аристократии.

Характер народа был полнейшей противоположностью жестокости мрачных жрецов. Обычный индеец независимо от того, из какого он происходил племени, отличался гостеприимностью, добродушием и трудолюбием муравья. Он с увлечением и даже с некоторой беззаботностью отдавался всем радостям жизни, он любил побродить в толпе на улице или рынке, охотно принимал участие в играх, народных гуляниях и массовых танцах, с интересом следил за игрой уличных актеров, за выступлениями фокусников и эквилибристов, любил спокойные живописные и многолюдные религиозные обряды, во время которых пел и приносил божествам жертвы в виде цветов и фруктов. Больше всего он любил цветы. Эта любовь к цветам сохранилась в Мексике до наших дней и является самой обаятельной чертой мексиканского народа. Все города, через которые проходили конкистадоры, буквально утопали в цветах. Цветы были всюду – на островах, на улицах и площадях, во дворцах и даже свисали гирляндами с плоских крыш домов. Где бы ни появлялись испанцы, везде народ встречал их гирляндами и охапками цветов. Индейцы делали это очень охотно.

Большой популярностью пользовались среди индейских народов всевозможные виды спорта. Но на первом месте стояла игра в мяч, так называемая «тлачтли», для которой в каждом городе имелся специальный стадион. Игроки должны были забросить резиновый мяч (индейцы уже знали каучук) в обруч, прикрепленный к стене. Правила запрещали играть руками, ногами и головой; мяч разрешалось отбивать только бедрами. Некоторые игроки, подобно испанским торреадорам, становились народными героями, окруженными всеобщей любовью.

Несмотря на беззаботный характер, индейцы в случае необходимости проявляли исключительное мужество. Они смело сражались со страшными и непонятными иноземцами, убивая палицами их лошадей и идя под огонь пушек конкистадоров.

Индейский народ не запятнал своей чести в этой трагической борьбе. В пропасть уничтожения его втянула немногочисленная верхушка одичавших, темных и тупоумных сановников и жрецов, поведение которых перед лицом опасности по сути дела явилось предательством.


Слепой ученый открывает погибшие цивилизации

В период испанских завоеваний во дворцах и храмах Мексики хранилось множество исторических хроник, в которых жрецы записали историю не только ацтеков, но и древних индейских народов – майя, тольтеков и мистеков. Писали они удивительными и искусными картинными письменами на различном материале: на хлопчатобумажном полотне, на мягкой, хорошо обработанной коже, а чаще всего – на бумаге из агавы «магей», которая напоминала египетский папирус.

Сложные индейские иероглифы вселяли в испанцев суеверный страх: они считали их знаками сатаны, обладающими силой злых чар. Поэтому конкистадоры с рвением фанатиков начали выискивать их и систематически уничтожать, не заботясь о том, что многие из этих документов, уже благодаря своим цветным иллюстрациям, являются настоящими памятниками искусства.

Во всей Мексике запылали костры, на которых горели собранные отовсюду записи и хроники – неисчерпаемые источники сведений о завоеванной стране. То, что уцелело после дикого, варварского погрома, послужило лишь шатким основанием для воссоздания истории этой несчастной цивилизации, развитие которой было столь грубо прервано.

Первым призвал к повсеместному аутодафе (примеч. – сожжение еретиков и еретических сочинений на костре) мексиканский архиепископ дон Хуан Самаррага, а примером для него явился архиепископ Хименес, который 20 годами раньше уничтожил в Испании рукописи прекрасной некогда мавританской культуры.

По стопам архиепископа пошли и другие. Так, например, губернатор дон Лоренсо Савала опустошил в Теночтитлане все архивы ацтеков, и собранные рукописи продал мелким торговцам как оберточную бумагу.

Точно так же испанцы поступили и с памятниками индейской архитектуры: они громили и рушили их с такой яростью, что через пять лет испанского владычества от столицы ацтеков по существу не осталось и следа. Грандиозные руины храмов и дворцов были использованы на то, чтобы засыпать озеро и каналы. Вскоре город уже ничем не напоминал ту «Венецию Запада», которую увидели первые конкистадоры. Даже могучие пирамиды не уцелели: одни из них, как, например, пирамиду бога войны, испанцы сравняли с землей, а другие, забытые людьми, ветшали, утрачивали свои формы, покрывались растительностью и превращались в холмы. В них уже никто не мог бы узнать давнишние мощные сооружения.

В этом виновны были в равной мере как религиозный фанатизм, так и политическое вероломство захватчиков, заботившихся только о том, чтобы не потерять добычу. Индейцев лишили земли и погнали на невольничьи работы в копи и на плантации, поэтому колонизаторы стремились стереть с лица земли все, что напоминало бы народу о его былом величии. Когда в середине XVIII в. в Чатапультеке нашли каменную плиту с барельефом, изображающим Монтесуму, мексиканские власти тотчас же приказали тайно разбить ее на части и закопать в укромном месте. Не прошло и сотни лет, как культура индейских народов канула в небытие. Никто уже не знал тогда секрета чтений индейских иероглифов. 300 лет историки и археологи относились с непонятным безразличием к этим древним чрезвычайно богатым и самобытным цивилизациям. Память о них пережила века только в глухих индейских селениях, где люди из поколения в поколение передавали друг другу предания о древних богах и жрецах, о Монтесуме и героических битвах индейцев с конкистадорами.

В науке об исчезнувших цивилизациях совершил переворот Уильям Прескотт, автор сочинения «Завоевание Мексики», изданного в 1843 г. в Нью-Йорке. Книга, насчитывающая несколько сот страниц убористого текста, сразу же завоевала огромную популярность и ныне вошла в золотой фонд мировой классической литературы.

Чем можно объяснить этот необычайный успех? Прежде всего тем, что автор необыкновенно добросовестно изложил все сведения о народах Центральной Америки, которые только можно было отыскать в библиотеках и архивах мира. Этот совершенно неизвестный материал явился сенсацией даже для специалистов. Человечество, словно протерев глаза, с изумлением узнало о мирах, которые погрузились в мрак забвения.

Автор оказался к тому же очень талантливым писателем с богатым воображением. «Завоевание Мексики» читается от начала до конца одним духом, как интересный приключенческий роман. Мы, как живых, видим Кортеса, Монтесуму и их окружение, напряженно следим за военными схватками, осматриваем города, живописные, полные движения, знакомимся с жителями, познаем обычаи, религию и историю индейских народов – словом, охватываем взглядом величественную панораму неизвестного нам мира, нарисованную с талантом и размахом подлинного художника.

Необычной в этой книге была также и явная симпатия к индейцам. Автор с большой любовью повествует о крупных завоеваниях их цивилизации, о героизме индейцев в борьбе с захватчиками, хотя, естественно, не закрывает глаза на их слабости и ошибки. Что касается испанцев, он срывает с них лицемерную маску бескорыстных католических миссионеров, показывает их жестокость и алчность, скрытую под личиной религиозности, описывает поход конкистадоров как цепь злодеяний и предательств, но при всем этом не замалчивает незаурядных способностей Кортеса и его храбрости на поле боя.

Кто же он, Уильям Прескотт? Жители Нью-Йорка, узнав о нем некоторые подробности, были поражены. Автор монументального исторического труда жил в скромном домике, на одной из боковых улиц Манхэттэна.

Репортеров принял в затемненной комнате почти слепой мужчина лет 47. Прескотт охотно рассказал о своей жизни. Родился он в 1796 г., учился на юридическом факультете Гарвардского университета, а потом работал в адвокатской конторе своего отца. Еще в студенческие годы один из приятелей запустил в него коркой хлеба и попал в левый глаз. Через некоторое время Прескотт ослеп на один глаз, а потом постепенно и на второй. Это вынудило его бросить адвокатскую деятельность и отправиться в Европу, где он надеялся получить помощь у известных специалистов.

К сожалению, лечение не принесло никаких результатов. Настал день, когда Прескотт с болью в сердце понял, что навсегда потерял зрение. Но он не пал духом. Его утешали два обстоятельства: то, что материально он ни от кого не зависел и что мог избрать в своей жизни иную цель. Будучи влюбленным в историю, он решил целиком посвятить себя историческим исследованиям и писать книги.

Целыми годами Прескотт почти не выходил из затемненной комнаты, он писал, пользуясь аппаратурой для слепых. Кроме того, нанял себе секретаршу, которая ежедневно читала ему вслух исторические сочинения и документы. Потеряв зрение, он выработал феноменальную память, на которую мог целиком полагаться в своем творчестве. Закончив «Историю правления Фердинанда и Изабеллы», он какое-то время работал над биографией Мольера, но сразу же оставил эту тему, наткнувшись на лаконичную заметку о завоевании Мексики Кортесом.

Мелькнула мысль, что еще нет научно разработанной истории Мексики и что он сам мог бы этим заняться. Но дело оказалось довольно сложным. Исторические документы были рассеяны по библиотекам Испании, Италии, Англии и Франции. О том, чтобы туда поехать, Прескотт не осмеливался даже мечтать. Оставалась только одна возможность – получить нужные источники по почте. Для этого следовало установить контакты с библиографами и переписчиками, которые отыскали бы их и скопировали. Это, конечно, требовало немалых денег, но, несмотря на все препятствия, самоотверженному и терпеливому исследователю удалось собрать 8 тыс. страниц копий с различных документов, на основании которых он и написал свой замечательный труд.

Какие же это были источники? Их можно разделить на две категории: материалы самих ацтеков, уцелевшие, несмотря на все аутодафе, и дневники испанцев, побывавших когда-то в Мексике. К первой категории относились собрания лорда Кингсборо, а также три так называемых «Кодекса» (Codigo de Mendoza, Codigo Vaticano, Codigo Telleriano Renmensis), а также история индейских народов, написанная на испанском языке потомком короля Тескоко, князем Ихтлилхочитлом; ко второй – прежде всего произведения францисканца Бернарда де Сахагены, который находился в Мексике одновременно с Кортесом и оставил ценное историческое сочинение о Мексике («Historia Universale de Nueva Espana»). Немало интересных сведений заключено в рукописи другого миссионера Мексики – Хуана де Торкемады. Наконец здесь следует упомянуть о дневниках нашего старого знакомого, соратника Кортеса, Берналя Диаса, изданных под названием: «Истинная история завоевания Новой Испании» («Historia verdadera de la concuista de la Nueva Espana»).

Кроме «Завоевания Мексики» Прескотт написал еще одно монументальное историческое сочинение – «Историю завоевания Перу», в котором показал, как испанский конкистадор Писарра разгромил государство перуанских инков. Так ослепший человек, не покидая четырех стен кабинета, лишь на основании старых записей и хроник воссоздал картину жизни народов, о которых без малого 300 лет люди абсолютно ничего не знали.

Немало воды утекло, прежде чем за это дело взялась археология. А ведь землю, на которой вырос современный город Мехико, буквально устилали обломки скульптур, статуй и каменных плит с надписями. Каждый удар кирки выбрасывал на поверхность различные археологические памятники, ярко свидетельствовавшие о богатстве культуры ацтеков.

Было бы неправильным возлагать всю вину на высокомерных и темных испанских завоевателей. Здесь действовали, как мы уже говорили, четко выраженные политические тенденции. Об этом, между прочим, свидетельствует удивительная судьба знаменитой плиты-календаря. Этот огромный диск, изваянный из глыбы порфира, имеет в диаметре почти 4 метра и весит 20 тонн. На диске мы видим барельеф бога солнца, которого окружают символические фигуры и иероглифические надписи.

Громадный монолит ацтеки принесли издалека и в 1509 г. установили перед храмом бога солнца в Теночтитлане. Конкистадоры сбросили его с пирамиды и закопали в руинах ацтекских зданий. В 1560 г. перекапывали центральную площадь Мехико и натолкнулись на легендарный «Камень Солнца». Епископ, опасаясь, что находка повлияет на патриотические чувства индейцев, приказал его снова закопать на том же месте. Камень покоился там еще свыше двух столетий. Только в 1790 г. рабочие откопали его во второй раз. Громадный диск сразу же вмуровали в фасад католического кафедрального собора, но в 1885 г. его оттуда вынули и поместили в Национальном музее Мексики. С тех пор «Камень Солнца» стал одним из ценнейших экспонатов ацтекской культуры.

Подобная судьба постигла и изваяние бога войны, описанное в воспоминаниях Берналя Диаса. Испанцы прекрасно знали, что этот ценный археологический памятник погребен среди руин на центральной площади Мехико. Когда в 1790 г. его случайно извлекли на свет, испанские власти велели немедленно бросить статую назад в яму и засыпать. Только в 1821 г. изваяние снова откопали и поместили в музее. Теперь статуя, у подножия которой лились реки человеческой крови, является одной из ужаснейших реликвий ацтекского религиозного культа.

В музее находится также обнаруженный в развалинах жертвенный камень бога войны, на котором только в течение одного года жрецы закалывали тысячи человеческих жертв. Это глыба метровой высоты, диаметром около трех метров, по бокам высечены барельефы, изображающие процессию богов-победителей, а сверху находится углубление в виде большой чаши с каналом для стока крови. В 1900 г., копая вблизи кафедрального собора глубокий колодец, рабочие наткнулись на один из углов громадной пирамиды, считавшейся погибшей. Прекрасные барельефы и массивность сооружения свидетельствуют о том, что, описывая пирамиды, конкистадоры нисколько не преувеличивали. Найдены были также остатки ее ступеней и балюстрады, которая заканчивалась огромной головой змеи.

С тех пор не проходило дня без новых археологических открытий, постоянно обогащавших наши знания об ацтеках. Большая заслуга в этом принадлежит плеяде способных мексиканских археологов: Хосе Рейгедесу Вертесу, Игнасио Маркина, Альфонсо Касо, Эдуардо Ногера и др.

Используя новейшие научные методы, ученые достигли замечательных успехов. Сегодня уже можно осмотреть откопанные и приведенные в порядок руины таких ацтекских городов, как Чолула, Тескоко и Тласкала.

И все же мексиканская археология еще не сказала своего последнего слова. Мы можем ожидать много новых, даже сенсационных открытий: не следует забывать, что, например, до сих пор не обнаружены сокровища Монтесумы. И дело это не такое уж нереальное, как могло бы показаться. Множество вещей из чистого золота то и дело находят в Мехико. В 1932 г. Альфонсо Касо удвоил найденное число уцелевших драгоценностей ацтеков, когда открыл нетронутую могилу высокого сановника. В саркофаге находились золотые ожерелья, серьги, перстни, диадемы и браслеты, свидетельствующие о высоком искусстве ацтекских ювелиров.


Мир существует только 52 года

Декабрь в Мексиканской долине – месяц цветов. Все вокруг превращается тогда в настоящую феерию горячих, сочных красок, которые горят огнем под лучами солнца. Возле домов, словно яркие ракеты, пышно расцветают кармазиновые пуанзеции, на бугенвиллеях, напоминающих акацию, висят тяжелые кисти.

Куда ни глянь, всюду сияют на деревьях чаши кетмий самых разнообразных цветов и оттенков. Поля, особенно песчаные склоны, устланы пылающими коврами цветущих кактусов белых, желтых, пунцовых и золотисто-розовых.

Казалось бы, люди должны радоваться, пребывая среди покоряющей красоты. Однако в последние дни декабря 1507 г. жители прекрасной долины словно неожиданно ослепли, они перестали замечать ее. В домах и во дворцах раздавались страшные, отчаянные рыдания. Огоньки перед статуэтками домашних божков исчезли. Людей охватил панический ужас и неудержимая жажда все разрушать. Они царапали ногтями лица, рвали в лохмотья свои одежды и выносили за порог всю посуду и мебель, чтобы их разбить и изломать. Не было видно беременных женщин и малых детей. Женщин запирали в кладовках, чтобы избави бог, злые духи не обратили их в диких зверей; детям не разрешали спать, как бы жалобно они ни плакали от усталости – во сне они могли превратиться в крыс.

По улицам городов и селений бродили ободранные, окровавленные толпы людей в полуобморочном состоянии. Тут и там в зловещем молчании тянулись угрюмые процессии жрецов, облаченных в черные и пурпурные одеяния. Видно было, как на вершинах пирамид догорают священные огни, которые обычно поддерживали ацтекские весталки.

В такой общий, исступленный траур ацтеки погружались каждые 52 года, свято веря, что на склоне одного из этих 52-летних периодов наступит конец света. Но так как даже жрецы не могли предвидеть, какой из циклов принесет людям смерть, то ацтеки каждый раз готовились к самому страшному.

В последний день 1507 г. перед заходом солнца процессия жрецов двинулась к вершине погасшего вулкана, который возвышался над Мексиканской долиной. Люди толпились на склонах горы, на крышах домов и террасах пирамид, в страхе и напряжении ожидая катастрофы.

Жрецы приготовили хворост для костра и начали наблюдения за небом. Вот созвездие Плеяд (Стожары) вышло из зенита – это означало, что 52-летний цикл минул спокойно, – они высекли искру на груди убитого пленника и зажгли костер. Увидев пламя, толпа взорвалась радостными криками облегчения. Гонцы, присланные со всех концов страны, зажгли труты и, держа священный огонь в ладонях, разбежались по своим городам и селениям; на пирамидах и в домах снова запылали негаснущие огни.

После траура наступил 13-дневный период радости, период ацтекского карнавала. Люди убирали и белили свои жилища, приобретали новую утварь и мебель, а потом празднично одевались и украшали себя гирляндами цветов. Началось всеобщее веселье. На улицах вели хороводы танцоры и танцовщицы в масках, одетые в фантастические наряды. На площадях днем и ночью не прекращались игры, народные гуляния и танцы под музыку оркестра из барабанов, флейт, раковин и струнных инструментов. Музыка, мало мелодичная, но ритмичная, звучала неспокойно, как неспокойно билось сердце этого талантливого, но странного народа.

В 1507 г. торжество состоялось в последний раз – через 12 лет пришли испанцы, которые положили конец ацтекской цивилизации. Но удивительный обычай оказал большую услугу археологам.

Ацтеки, желая отблагодарить богов за дарованные им дополнительные 52 года жизни, имели обыкновение увеличивать пирамиды, окружая их новыми стенами. Достаточно было определить, сколько стен содержит та или иная пирамида, чтобы узнать, каковы возраст сооружения и даже точная дата его возникновения.

Убедиться в этом мы можем на примере пирамиды в Таноюке. Берналь Диас упоминает о ней в своих дневниках. Нашли ее только в 1925 г. в холме, который все считали делом рук природы.

Исследования показали, что сооружение состоит из шести каменных слоев, наложенных один на другой в 1299, 1351, 1403, 1455 и 1507 гг. Это позволило не только узнать возраст пирамиды, но и установить интереснейший факт: сооружение возникло до того, как ацтеки пришли в Мексиканскую долину, а следовательно, его возвели их предшественники – тольтеки, которые потом переселились в другое место.

Развиваясь на континенте, отрезанном от остального мира, культура ацтеков не могла использовать опыта других народов, Отсюда вытекают странные диспропорции в ее развитии, которые трудно даже объяснить.

Ацтеки были замечательными строителями, достигли высокого мастерства в скульптуре, прикладном искусстве, ткачестве, в изготовлении золотых украшений (хотя частично это умение заимствовали у своих предшественников – майя и тольтеков), выработали собственное письмо и календарь, основанный на точных астрономических наблюдениях, словом, создали богатую, совершенно самобытную культуру, которая свидетельствует об их творческих способностях и высоком умственном развитии.

Тем более нас удивляет и поражает то, что ацтеки (не говоря об их диком религиозном ритуале) не приручили ни одного вьючного животного, но самое главное – не изобрели колеса и гончарного круга. Их металлургия до последнего времени находилась в зачаточном состоянии: ацтеки не открыли сплава бронзы, а медь ковали, не разогревая. Не знали они и железа, их инструменты и оружие были очень примитивны: кинжалы ацтеки изготовляли из обсидиана, иголки – из шипов агавы, а наконечники для стрел и копий – из кости или кремня.

Любопытны представления ацтеков о ценности камней и металлов. Выше всего у них ценилась яшма, затем шла медь, потом серебро и, наконец, золото. Из меди ацтеки выковывали маленькие звоночки, которые использовали в качестве денег. Серебро в Мексике встречалось гораздо реже, чем золото, поэтому из него изготавливали только декоративные и ювелирные изделия.

Яшма постоянно возбуждала гнев конкистадоров. Всякий раз, когда они требовали от ацтекских городских властей выдать находящиеся в сокровищнице ценности, им приносили предметы из яшмы. Испанцам казалось, что это издевка над ними. Позднее они объяснили удивленным индейцам, что золото служит испанцам лекарством от болезни, которая постоянно их мучит – аргумент, кстати сказать, не лишенный доли истины, так как ненасытная алчность была действительно их болезнью.

Одним из первых разобрался в этом вопросе Берналь Диас. Перед тем как ретироваться из осажденного Теночтитлана, испанские солдаты так нагрузились золотом из сокровищницы Монтесумы, что во время схватки и бегства они с трудом передвигались, и в конце концов им пришлось бросить свою добычу. Один только Диас положил за пояс четыре небольших кусочка яшмы. Когда конкистадоры, ободранные и нищие, прибыли к тласкаланцам, он мог за яшму получить все, что ему хотелось, даже большое количество золота.

Прибыв в Теночтитлан впервые, испанцы больше всего были изумлены плавающими на озере островами с огородными грядками. На них суетились крестьяне в белой одежде, погружая на лодки урожай или же отталкивая островки, как плоты.

Ацтеки называли эти острова чинампами (chinampas). Делали их следующим образом. На плетенку из водорослей, тростника и водяных лилий набрасывали слой ила, добытого со дна озера. На таком плоту сажали овощи и фрукты. Чтобы получать хороший урожай, каждый год нужно было накладывать новый слой ила. Плоты погружались все глубже и глубже и, наконец, оседали на дне, становясь обычными островками. Такие островки постепенно соединялись вместе – и вот возник огромный остров города Теночтитлана. Но крестьяне создавали все новые и новые плавучие островки, этот процесс продолжался и в то время, когда пришли испанцы.

Родословная этих островов является самым убедительным свидетельством творческих способностей ацтеков, которые прибыли в Мексику в начале XIV в. как немногочисленное и слабое варварское племя. Коренное население загнало их на два небольших естественных островка, поросших тростником. В этих условиях ацтекам угрожала голодная смерть, возникла острая потребность в пахотных землях. Тогда-то они и придумали эти искусственные островки. Население росло, увеличивалось количество островков, и, наконец, здесь возникла столица могущественной ацтекской державы. В современных мексиканских провинциях Хочимилько и Чало, где ацтеки выращивают овощи по методу своих предков, плавучие острова существуют до сегодняшнего дня, их можно увидеть там собственными глазами.

Замечательным достижением ацтеков было их письмо. Кортес столкнулся с ним при исключительных и весьма любопытных обстоятельствах. Произошло это в Вера-Крус, вскоре после высадки конкистадоров на Юкатанском полуострове. В посольстве табасков Кортес заметил индейца, который палочкой усердно рисовал на полотне различные миниатюрные картинки. Они удивительно точно изображали испанцев, их одежду и оружие, пушки и коней и даже лица в профиль – все в соответствующем цвете.

Кортес, очарованный этой искусной работой, спросил, какое назначение имеют рисунки. Начальник табасков ответил, что индеец пишет сообщение Монтесуме. Ацтекский писарь сопровождал испанцев до самого Теночтитлана: фрагменты его рапортов до сегодняшнего дня хранятся в Национальном музее Мексики.

То ли из чувства юмора, то ли в знак дипломатической вежливости Монтесума послал в составе второго посольства сановника, настолько похожего на Кортеса, что конкистадоры это тотчас же заметили и прозвали его «мексиканским Кортесом».

К сожалению, секрет чтения ацтекского письма исчез уже в XVII в. Ныне, несмотря на огромные усилия, археологи научились читать одни только цифры. Это дает возможность путем сложнейших вычислений установить даты возникновения многих сооружений. Трудность расшифровки заключается в том, что письмо представляет собой смесь самых различных элементов. Некоторые знаки изображают предметы, т. е. являются картинными иероглифами. Другие – те, что обозначают воздух, воду, день, ночь, – передаются с помощью символов (например, вода – волнистая голубая линия). Отвлеченные понятия выражались идеографическими иероглифами. Кроме того, существовали и фонетические знаки, свидетельствовавшие о том, что в письме ацтеков появилась сильная тенденция к развитию более высоких фонетических форм.

Гордостью ацтекской культуры является, без сомнения, прикладное искусство. Мы уже говорили в предыдущих главах о плащах и щитах, покрытых орнаментом из тысяч многоцветных птичьих перьев. В искусстве мозаики никто в мире не смог превзойти ацтеков. В музеях Мексики и Соединенных Штатов Америки находится много экспонатов, демонстрирующих утонченный художественный вкус и несравненное мастерство ацтекских ремесленников. Среди бесчисленных предметов, украшенных мозаикой из бирюзы, металлов, перламутра, драгоценных и полудрагоценных камней, особое внимание привлекает замечательный щит, который хранится в музее индейской культуры в Нью-Йорке. Этот щит покрыт сложным картинным орнаментом, выложенным из 15 тыс. кусочков бирюзы.

Скульптуры из черепахи, дерева, кости и камня говорят о том, что искусным ацтекским ваятелям был по силам любой материал. В музеях имеются статуэтки из горного хрусталя, изображающие людей, животных и божков. Все они прекрасно отполированы, несмотря на миниатюрные размеры. Кроме горного хрусталя ацтекские скульпторы обрабатывали яшму, агат, топаз, сапфир, аметист и все другие драгоценные и полудрагоценные камни, которые встречаются в Мексике. Некоторые скульптурные работы настолько малы, что остается непонятным, как их можно было изготовить без лупы.

Но больше всего славились ацтекские мастера-ювелиры. Они выковывали, не разогревая металл, тысячи художественных предметов чрезвычайно сложной и изящной формы, а также украшали золотом и серебром каменные изваяния богов, словом, создавали шедевры ювелирного искусства. Большая часть этих предметов, к сожалению, погибла во время ацтекского восстания или оказалась на дне Мексиканского залива вместе с затонувшими кораблями. Но мы имеем свидетельства об этом искусстве двух замечательных знатоков – Дюрера и Челлини.

Немецкий художник эпохи Возрождения Альбрехт Дюрер в 1520 г. осматривал первые дары, присланные Кортесом испанскому императору. Под непосредственным впечатлением он написал: «Никогда в жизни ничто так не порадовало моего сердца. Среди вещей я видел изумительные художественные ценности и восхищался прекрасным вкусом и изобретательностью людей из далеких стран».

В науке ацтеки не могли похвастаться особыми достижениями. Их математика не вышла за пределы элементарных арифметических действий, причем в основе счета у них лежала двадцатичная система. Год у ацтеков состоял из 18 месяцев, по 20 дней в каждом, что в результате давало только 360 дней. Чтобы увязать календарь с солнечным годом, они ежегодно добавляли пять дней, в которые не работали, а каждые четыре года накидывали еще один день – високосный – и этим целиком выравнивали календарь с периодом обращения Земли вокруг Солнца.

Медициной занимались исключительно жрецы. В основе ее главным образом лежала магия, но некоторые болезни лечили травами, массажами, компрессами и паровыми ваннами. Производились также некоторые хирургические операции – жрецы лечили переломы, делали кесарево сечение и трепанацию черепа.

Необычайно интересным представляется законодательство ацтеков. Так, например, пьянство считалось тягчайшим преступлением и каралось смертью. Если глава семьи напивался, то семья имела право убить его палицей на том месте, где пьяницу находили в бесчувственном состоянии. Напиваться могли только мужчины, которым перевалило за 70 лет, а также все другие мужчины во время некоторых религиозных праздников.

За кражу, а особенно за кражу кукурузы с поля, тоже грозила смерть (вора убивали камнями) или же в некоторых случаях пожизненная неволя. Однако странникам разрешалось брать с поля столько кукурузы, сколько им нужно, чтобы утолить голод. Смертью карали также чернокнижников и прелюбодеев, а клеветникам отрезали губы и уши.

Наряду с этими по-варварски суровыми правовыми нормами существовали и гуманные законы. Так, например, ребенок, родившийся от связи свободного гражданина с рабыней, являлся свободным и должен был быть взят на воспитание отцом. Беглый раб, которому удалось укрыться в королевском дворце, сразу же обретал свободу.

Ценнейший дар, который получил мир, если и не от самих ацтеков, то во всяком случае при их посредничестве от индейских народов Центральной Америки, – это разнообразнейшие растения, плоды которых мы часто употребляем в пищу, не зная, откуда они происходят. Следует прежде всего назвать кукурузу, ваниль, какао, дыню, ананас, зеленый и красный перец, различные виды фасоли, а также табак. Уже одними достижениями в области сельского хозяйства ацтеки и другие индейские народы навсегда заслужили нашу благодарность.


Опубликовано в кн.: Косидовский З. Когда солнце было богом. (Zenon Kosidowski. Gdy slonce bylo bogiem. Iskra. Warszawa. 1962) / Пер. с пол. 2-е изд. – М.: Наука, 1991. – С. 269-293.
OCR: Владимир Шурыгин

По этой теме читайте также:

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?