Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Глава 8. Бег на месте. Финал

Параллельно этому делу шло расследование другого масонского предприятия, очень похожего на историю с «Астреей». Разница была лишь в том, что новый «Джемс», которого звали Чеслав Чинский, был пройдохой помасштабнее, да и подданным он был не английским, а австрийским, и то не наверняка. Началось это предприятие с перлюстрации письма Д. Казначеева своему отцу из Москвы во Владимир от 16 марта 1910 г. Это был сын того самого известного нам Казначеева, который в ответ на анонимное приглашение в «Русских ведомостях» от 6 января 1906 г. в числе других высказал свои соображения о том, как по правилам должна создаваться масонская ложа. Несмотря на то, что это письмо довольно длинное, есть смысл привести его целиком, потому что оно наилучшим образом характеризует направление, качество и численность того масонства, за которым охотился департамент полиции.

«Дорогой папа, — начиналось письмо. — Сегодня я получил твое письмо. Вполне, конечно, согласен с тобой, что центры эзотерической мудрости должны оказывать на /294/ окружающее общество самое благотворное влияние. В совпадении существования у нас М[асонских] знак, означающий «ложи» (знак, означающий «ложи». — А.А.) с эпохой процветания России действительно нельзя видеть простой случайности. Если бы В. К. (?) возродился у нас в России в своем чистом виде (что, надо надеяться, случится в скором времени), то ему более чем в какую другую эпоху представится обширное поле для благотворной деятельности. Дай бог, чтобы в возникновении филомистического кружка нашлось достаточное количество лиц искренних, серьезных, объединенных общим правильным мировоззрением. Только тогда можно будет возбудить в нем вопрос об организации М. знак, означающий «ложа» (ложи. — А.А.). В противном случае, т. е. если между членами не будет единодушия и они будут легко смотреть на лежащую перед ними задачу, вряд ли дело увенчается желанным успехом. Ведь знак, означающий «ложи» полезны не одним фактом своего существования, а лишь тогда, когда в состав их входят хорошие люди. Без этого работа ложи легко становится ничтожной или прямо вредной. Обряды делаются для членов пустой комедией, и ничто не может обеспечить /295/ знак, означающий «ложа» от внесения в нее посторонних дурных течений. Я смотрю на учреждение филомистического кружка как (на) начало дела возрождения русского М...ва, и сознаю поэтому всю важность его. Всякое дело трудно вначале. В данном случае трудность состоит в том, чтобы найти 3 или 4 нужных людей. Но где это случится, то дело покатится как по маслу. Но, к сожалению, пока этого нет. Думаю, что лучше всего поискать среди знакомых Арсеньевых. Во-первых, те из них, которых я знаю, чрезвычайно симпатичные люди. Во-вторых, тогда мы могли бы находиться в постоянной связи с Вас. Серг., единственным в наше время представителем традиций русских м.м... времен Новикова. Мне бы особенно хотелось привлечь в наш кружок Николая Серг. Это было бы громадным шагом вперед. Я уверен, что среди всех русских студентов нет человека более талантливого по нравственным качествам. Считаю, что О. В. К. (?) может в настоящее время принести больше пользы, чем О М должен набирать своих членов из лиц, прошедших школу М ва.

Я забыл ответить на твой вопрос относительно Аси Карякиной. Мы с ней доехали вместе до самой Москвы, и 6 часов промелькнули очень быстро. Она мне очень понравилась. Я был чрезвычайно обрадован когда получил предложение бывать у нее. Вчера /296/ я говорил с ней по телефону, и в следующий понедельник я, Володя и Победоносцев отправимся к ней.

Володя едет во Владимир в пятницу. Любящий тебя сын твой Дмитрий Казначеев.

Таково это письмо. Из него, во-первых, следует, что папа и сын Казначеевы, начитавшись масонской литературы и проникнувшись идеями масонства, встали перед идеей возродить русское масонство времен Новикова хотя бы для начала в его подготовительной фазе. Во-вторых, цели и задачи масонских лож, буде они возникнут, должны быть исключительно нравственного порядка — оказывать на общество «благотворное влияние». И в-третьих, они совершенно не знали, как приступить к осуществлению своего замысла, так как в поле их зрения не было даже нескольких филоминистически настроенных «хороших людей».

Тем не менее недремлющее полицейское око сразу нацелилось на Владимир. На соответствующий запрос оттуда в департамент полиции было сообщено, что П. М. Казначеев (отец) «отличается примерной нравственностью, ни в чем предосудительном не замечен, в обществе пользуется большим уважением, по политическим убеждениям принадлежит к крайне правым; знакомство ведет исключительно с лицами вполне благонадежными; хорошо принят вместе с семьей в доме губернатора; кроме того, /297/ особенно близко знаком с председателем суда, управляющим Казенной палатой и с земским начальником статским советником В. М. Карякиным — председателем отдела союза русского народа» К Надо полагать, что упоминавшаяся в письме Казначеева младшего Ася Карякина была дочерью этого Карякина. Не составляет также труда понять, какие идеи среди возрожденных масонов собирались проповедовать отец и сын Казначеевы. Тем не менее, хотя семья Казначеевых принадлежала к столпам высшего Владимирского общества, для охранки это было источником дополнительного раздражения, поскольку она привыкла мыслить и действовать только по выпрямленной схеме: черносотенец — хорошо, а масон — плохо, первый — самый верный верноподданный, а второй — опаснее революционера. Вряд ли, однако, дело у Казначеевых пошло бы дальше благих пожеланий, если бы судьба не улыбнулась им приветливой улыбкой австрийского подданного. Тот проявил завидную энергию, развернул кипучую деятельность, связался с Казначеевым старшим, сразу произвел его в высокий масонский чин, свел еще целый ряд знакомств подобного рода и начал явочным порядком основывать масонские ложи.

В целях краткости обратимся к одному из сводных документов, где в сравнительно сжатой форме рассказывается вся эта история от начала до конца. В августе 1910 г., указывалось в справке, в департамент /298/ полиции поступила переписка по заявлению проживающего в Петербурге «некоего» Чеслова Иосифова Чинского о назначении его, члена верховного суда ордена мартинистов, генеральным делегатом для России. Возглавляет этот отдел проживающий в Париже Папюс. Хотя разрешения на ходатайство Чинского об открытии ложи не последовало, он явочным порядком стал пытаться устраивать ложи в провинциальных городах. Для этого он рассылал отпечатанные в Париже хартии на открытие лож, взимая деньги за повышение в степени не только в пользу верховного совета ордена, но и в пользу Генеральной делегации (т. е. в свою собственную).

По собранным сведениям, Чинский занимается оккультными науками, спиритизмом, хиромантией и т. п. Издал брошюрки «Магические поиски Гилевича» и «Графология». Его посещают много лиц, большинство их из среднего класса, но есть среди них и состоятельные, которые обращаются к нему как к спириту и хироманту. Масонская деятельность Чинского находится в связи с петербургским журналом оккультных наук, издаваемым П. К. Антошевским. Чинский — австриец, католик, принял русское подданство. Получил в Италии звание доктора медицины, которое в России признано не было. Клиенты Чинского называют его даже «профессором».

При оккультических сеансах мещанка Маловская, выступая в качестве медиума, за плату исполняла все, что ей заранее говорил Чинский. Кроме того, за плату же исполнял /299/ его поручения муж Маловской. Так, например, он выслеживал графа Грациадея Кириллова с целью выяснить по заданию княгини Щетинской личность его любовницы, варшавского военного судью Перетца, проживающего у одной дамы в Петербурге без прописки. Наконец, за содействием к Чинскому обращался граф Алексей Орлов-Давыдов, от которого бельгийский подданный Леораваудт вымогал 100 тысяч рублей. Чинский обещал графу пресечь шантаж, но на самом деле «раздул это дело и под предлогом личной охраны графа навязал ему в качестве телохранителя вышеуказанного Маловского». В результате Чинский выманил «крупную сумму» у Орлова-Давыдова, пока последний не убедился, что тот тоже его шантажирует, и прекратил с ним сношения Кроме того, Чинский склонял графа Грациадея вступить в орден мартинистов. По распоряжению министра внутренних дел летом 1911 г был возбужден вопрос об административной высылке Чинского. В донесении от 14 декабря 1910 г. начальник Петербургского охранного отделения уведомил, что, по полученным от Антошевского «и, по всей вероятности, сильно преувеличенным сведениям», орден мартинистов в России насчитывает несколько десятков тысяч человек. В одном только 1910 г. вступило 8 тысяч человек, а желающих было более 10 тысяч. Но Генеральная делегация принимала «только избранных», и то лишь после предварительного экзамена. Взносов не собирали, оплачивались лишь членские дипломы, участие в сеансах, обрядовых /300/ вечерах и т. д. В столице, кроме того, издается журнал «Изида» во главе с Антошевским. Генеральная делегация возбудила перед правительством вопрос о легализации, причем орден будто бы имел приверженцев среди высокопоставленных лиц[2].

В более раннем документе (январь 1911 г.), составленном в Особом отделе департамента, говорилось, что 9 июля 1910 г. Чинский представил петербургскому градоначальнику заявление о назначении его 2 мая сего года в Париже членом Верховного совета ордена мартинистов и Генеральным делегатом для России. По имеющимся сведениям, «ложа находится в Париже и, сохранив свой особый ритуал, примкнула к всемирному масонству на федеративных началах» Во главе ордена стоит еврей Папюс (Анкос). Хотя разрешения на открытие ордена в России не последовало, Чинский пытается устроить ложи в провинции. Департамент полиции возбудил дело о высылке Чинского, было доложено Курлову, но тот отложил решение до возвращения Алексеева из Парижа и во всяком случае не ранее проверки министерством иностранных дел сведений «Земщины» (газеты Маркова-2. — А.А.) о преступной деятельности Чинского за границей Возбудив вопрос о легализации, фон-Чинский тем не менее не представил в управление градоначальства на утверждение устав ордена мартинистов[3].

В дальнейшем вопрос о высылке /301/ осложнился: оказалось, что Чинский все-таки русский подданный. Пятилетним ребенком он был вывезен в Австрию (из Варшавы), где родители приняли австрийское подданство, но не позаботились оформить подданство сына. В результате он, как признал варшавский генерал-губернатор, не утратил русского подданства. Тем не менее министр внутренних дел предложил петербургскому градоначальнику выслать австрийского подданного Чинского, «как порочного иностранца, на родину в Австрию».

Однако на предложение выехать Чинский потребовал заграничный паспорт, ссылаясь на то, что он русский подданный. Тогда Особый отдел предложил выслать его в одну из отдаленных губерний[4]. В конце концов Чинский выслан был в июне 1911 г. под гласный надзор полиции сроком на три года в Белозерский уезд Новгородской губернии, где у него было имение. 30 декабря 1913 г. начальник Новгородского губернского жандармского управления сообщил в департамент полиции, что Чинский продал свое имение Кочево за 40 тысяч рублей и 14 декабря выехал в Варшаву, собирается приехать вновь в январе 1914 г. для окончательного расчета[5].

Такова история очередного авантюриста, рассчитывавшего неплохо заработать на спиритическо-оккультическом масонстве, эксплуатируя, как и его предшественники, /302/ тягу определенной части публики ко всякого рода потусторонним мистификациям Он к тому же оказался шантажистом и вымогателем весьма низкопробного пошиба. Уверения его клеврета Антошевского о тысячах прозелитов были, конечно, вздором, в чем отдавал себе отчет и департамент полиции, речь, конечно, шла о нескольких десятках людей, не более, но в энергии и этакой веселой наглости Чинскому не откажешь. Попав под гласный надзор полиции (но, очевидно, с правом выезда за границу), фон-Чинский не прекратил своей бурной деятельности по части популяризации и внедрения ордена мартинистов в России. Так, например, он послал 18 августа 1912 г. из Брюсселя письмо своему соратнику И. В. Антошевскому следующего содержания: «Дорогой брат Hyacintas. 1) Пересылаю при сем циркуляр по О М (т. е. по ордену мартинистов — А.А.). 2) Будь так добр, объясни мне подробно, какую тебе надо хартию по М . Мне писал об этом Ефимов, но без подробностей. Также насчет аффилиации. 3) В Брюсселе мы, по всей вероятности, задержимся надолго. Мы даже здесь не торопимся с делами. Я еще не видел здешних М . 4) Вообще мне хотелось бы /303/ несколько обождать с активными выступлениями (в особенности по иллюминизму), дабы дать несколько взрасти посеянному книгой. Я думаю, что она все же поспособствует отделению лиц, серьезно интересующихся оккультизмом, от простых любопытных и от непостоянных любознательных. 5) Наш адрес держи в тайне... 8) Поклон и благословение всем Ббр и СС . 9) Да хранит тебя бог. Твой Бутатар» «Бутатар» — это одно из условных масонских имен Чинского.

К письму было сделано приложение: «О М Российский верховный уполномоченный Бутатар М S C Временному верховному уполномоченному
S I D S СПб. Для циркулярного распространения по знак, означающий «ложи» и группам. Сим извещаем тебя, дорогой брат, что мы нашли нужным повелеть: 1) Установить следующий порядок на заседаниях постоянных знак, означающий «ложи» и групп Росс. Суверенитета: /304/ а) Размещение офицеров и по местам, в) встреча почетных посетителей (самой по уставу), с) малое открытие, д) совещание президиума Ложи (М I По. M I M A Венерабли, а в вел. знак, означающий «ложа» Apoll). Совещание великого совета» и т д. с той же подписью «Бутатар»[6].

Нет, конечно, никакой надобности вникать во всю эту масонскую галиматью, она приведена просто для иллюстрации того, чем могут заниматься взрослые люди[7]. Из письма можно понять, что на время своего отъезда Чинский возвел в ранг временного Верховного уполномоченного своего адресата.

Казначееву, которого он возвел в ранг /305/ «генерального делегата» ордена, Чинский писал в более общей и туманной форме. Вот одно из писем: «Россия, главная квартира. L’O M . Именитый брат, Генеральный делегат. Наш долг мартинистов ясно начертан. Призовем в наших волшебных молитвах бога Правды, Любви и Милосердия. Да услышит Великий Архитектор (бог. — А.А.) молитвы и горячие воздыхания волшебной мартинистской цели и исполнит наши смиренные мольбы. Да помилует бог императора Николая и всю императорскую фамилию. Да избавит бог Россию от опасности. Да сохранит нас от голода, войны, пожаров и чумы. Причастие всех братьев совершится в 12 ч. ночи. Дано в нашей главной квартире в Кочеве 16 октября 1912 года»[8].

В свою очередь Казначеев в качестве генерального делегата переписывался с несколькими себе подобными. Переписка прослеживается департаментом полиции по 1914 г. включительно, но ничего, кроме нелепой мартинистской болтовни и выражений верноподданнических чувств, он в перлюстрируемых письмах так и не обнаружил.

Возникает принципиальной важности вопрос: неужели за все эти годы, скажем, с 1906 по 1914, политическая и мартинистская (оккультная) линии масонства нигде так и не соприкоснулись друг с другом, а шли на «параллельных курсах», не подозревая о существовании друг друга? Один факт /306/ такого соприкосновения нам уже известен — контакты графа Орлова-Давыдова с фон-Чинским. Но его, конечно, мало, чтобы ответить на поставленный вопрос утвердительно, тем более что граф был типичным героем романа для горничных — со скандальным судебным процессом и прочими подобными приключениями, делавшими его объектом шантажа для всякого рода мошенников.

Однажды департаменту полиции в этом плане как будто бы повезло. В одной из петербургских квартир были найдены документы, оставленные когда-то проживавшим в ней жильцом. Доставленные в охранное отделение, они вызвали там огромный интерес. Оказалось, как гласит составленная по этому поводу справка, документы принадлежали некоему штабс-капитану 91-го пехотного Двинского полка К. И. Иванову, прикомандированному к Главному штабу, и относились к 1906—1907 гг. В них упоминались М. М. Ковалевский и Ф. Кокошкин как члены I Государственной думы.

Анализ документов показал, что в то время в Петербурге «существовало несколько масонско-оккультических кружков, которые можно разделить следующим образом: 1) Кружок К. К. Арсеньева. В него входили: его жена Е. И. Арсеньева, сыновья Евгений — флигель-адъютант, ротмистр лейб-гвардии уланского полка, и Борис — дипломат при Афинском посольстве, а также дочь Мария («очень ловкая»), князь Евгений Николаевич Трубецкой, бывший профессор Московского университета, князь Оболенский Алексей Дмитриевич — шталмейстер /307/ двора его величества, член Государственного совета Войнананченко (?) Сергей Константинович с женой, урожденной Леман, капитан гвардейской конной артиллерии, адъютант вел. кн. Сергея Михайловича, Вой-на-Панченко Сергей Михайлович и его жена, невыясненные Гагмейстер, Тактыкова, англичанка Мари Поле, «подозрительная личность, через нее сношения с Англией (не выяснена)».

«В кружке этом, — говорилось далее в справке, — разрабатывается один из главнейших вопросов масонской программы — вопрос об отделении церкви от государства путем учреждения отдельного патриаршества». Кружок стремится воздействовать на императорский двор через А. Д. Оболенского и его брата Кокошу (генерал свиты его величества князь Николай Дмитриевич Оболенский, состоящий при вдовствующей императрице Марии Федоровне), на Государственную думу — через Ковалевского, Трубецкого и Кокошкина, на церковь — в лице представителя митрополита Антония через архимандрита Михаила (выкрест из евреев). Этот кружок через Владимира Ивановича Ковалевского, «корсетницу Окошкину (владелица Вера Александровна Кокушкина)» вел сношения с американскими масонскими кружками и через Мари Поле — с английскими. Упоминается в рукописи «лакей Антон — масон (не выяснен)».

Таков был первый кружок. Вряд ли его можно причислить к масонским. Вопрос о восстановлении патриаршества был одним /308/ из самых злободневных не только для либералов, но и для самых консервативных кругов в послереволюционные годы. Он неоднократно обсуждался на разных уровнях, вплоть до самых высоких, как светских, так и церковных. Господствующие классы были крайне озабочены резким падением авторитета церкви в глазах народа и искали средства для возвращения ее прежнего престижа. Восстановление патриаршества считалось одним из краеугольных факторов церковного обновления. Этой идеей были озабочены как Дума, так и святейший синод Отсюда и такие необычные на первый взгляд кружки, начиная от членов Думы и кончая «Кокошей» и митрополитом Антонием. Идея не получила осуществления по причинам, на которых мы здесь останавливаться не будем.

Что же касается сведений о «сношениях» с английскими и американскими масонами при посредстве каких-то «невыясненных» англичанки и лакея, то все это было настолько туманно и неопределенно, что даже департамент полиции не решился придать им сколько-нибудь серьезного значения.

Второй кружок именовался в документах как «масонский кружок мартинистов», в состав которого входили Ольга Ивановна Мусина-Пушкина — актриса императорской труппы, Муравьев — посол в Риме[9], умер /309/ в декабре 1912 г., офицер Левшин — возможно, ротмистр лейб-гвардии конного полка Дм. Ф. Левшин, «учитель Леман» — возможно, умерший Леман, «известный по делу кражи документов из Эрмитажа, или Борис Алексеевич Леман» — ученик консерватории. В этот же кружок Мусиной-Пушкиной входил и Папюс, а также П. Н., М. Н. и Н. Н. Этот кружок пытался воздействовать на императорский двор сначала через аббата Филиппа, который в 1904—1905 гг. «действительно... был близко допущен ко двору», а потом действовал через Папюса, главу ордена мартинистов.

Не требуется специального анализа, чтобы понять, что речь здесь идет не о политическом масонстве, и даже не о масонстве вообще, а именно о кружке, об одном из бесчисленных кружков по столоверчению и прочей модной мистики, которой было тогда поголовно заражено «высшее общество», начиная от двора и гвардии и кончая актрисами, вроде Мусиной-Пушкиной. Именно в этих кругах и подвизались весьма успешно всевозможные Филиппы, па-пюсы и им подобные.

Наконец, третий и последний кружок именовался «масонской фракцией «Денница». В его состав входили та же Мусина-Пушкина, Дондукова-Корсукова — Витковская (не выяснена), доктор Шапиро — может быть, Борис Лазаревич Шапиро; Мария Ивановна Доможирова — вдова контрадмирала, Борис Владимирович Никольский — частный поверенный, протоиерей И. Восторгов «(не выяснен, хотя и известен /310/ по переписке)», М. А. Спиридонова — вдова действительного статского советника, Иосиф Николаевич Семенов — камергер двора его величества, бывший председатель кружка для исследования психических явлений, «муж известной писательницы — медиума Веры Ивановны Крыжановской (псевдоним «Рочестер»), Домашев — член Всемирной лиги или флотский механик, князь М. Л. Шаховской (не выяснен)».

Конечный вывод, сделанный департаментом полиции, гласил: «Центральной фигурой среди перечисленных лиц» является М. М. Ковалевский. Он, в частности, возглавляет общество «Мир», которое «является главнейшим проводником масонских идей», о чем писала газета «Новое время» 14 июля 1913 г. Фигурой номер два является Арсеньев, тоже член заграничной масонской ложи, находится в тесной связи с Ковалевским. «Вестник Европы» и «Русская молва», издаваемые последним, «являются ныне масонскими орденами». Кроме того, Арсеньев состоит в непосредственной связи с Папюсом, который через Чинского хотел легализовать орден мартинистов. Наконец, третьей фигурой является Мусина-Пушкина, о которой неоднократно писала правая печать.

Приведенное заключение свидетельствует, помимо всего прочего, уже о чисто профессиональной несостоятельности департамента полиции. М. М. Ковалевский никогда не имел ничего общего с масонством мартинистского толка и уж тем более не мог быть в одной компании с протоиереем Восторговым, одним из самых известных /311/ черносотенных вождей, жившим, кстати, не в Петербурге, а в Москве. Вряд ли он был совместим и с остальными членами «Денницы». Последняя же вряд ли отличалась от других спиритуалистических кружков. Из сделанного департаментом полиции вывода видно, что он стал жертвой собственной мистификации, все и вся зачисляя в масоны, в том числе и совершенно безобидное беззубо-либеральное общество «Мир», не говоря уже о глупом зачислении в масонские ордены беспартийно-либерального «Вестника Европы» с его престарелым редактором Арсеньевым и «Русской молвы» — худосочной правокадетской — прогрессистской газеты, возникшей в 1912 г. и не просуществовавшей даже года.

На этом ретроспективном исследовании, датированном 24 ноября 1913 г., была наложена резолюция директора департамента полиции: «Доложено г. министру внутренних дел 2/ХII, который находит необходимым сделать общее исследование по России о движении масонства и затем составить в форме всеподданнейшего доклада живой и интересный очерк для государя императора»[10].

Как позже выяснила петербургская охранка, оккультические бдения в доме Арсеньева продолжались и дальше. В донесении от 28 марта 1914 г. в департамент полиции в дополнение к уже посланным сообщались новые «негласно собранные» /312/ сведения о составе и деятельности кружка Арсеньева. В него входили: сам Арсенъев, 73 лет, отставной действительный статский советник, академик, редактор «Вестника Европы», его жена, 64 лет, председатель общества «Единение», создавшего приют «Семейный очаг», в котором воспитываются 17 девочек от 3 до 15 лет. Ежедневно, около 8 часов вечера, у них собиралось общество до 30 человек «на беседы мистического характера», длившиеся по 3 часа. «Как дознано», в беседах принимали участие некая графиня Игнатьева и княгиня Гагарина (по-видимому, вдова генерал-адъютанта Софья Сергеевна Игнатьева, известная благотворительница, интересующаяся религиозными вопросами, и вдова шталмейстера княгиня Вера Федоровна Гагарина, 68 лет, большую часть года живет за границей и известна как покровительница второй общины евангельских христиан в Петербурге, объединившей «пашковцев» и «толстовцев»).

«По поступившим сведениям, подобные собрания, с участием высокопоставленных лиц, у Константина Арсеньева происходят и теперь, к выяснению характера этих собраний и участвующих на них лиц — меры приняты». Далее перечислялись фамилии офицеров, поддерживающих связь с Арсеньевым, в том числе и полковник В. М. Андроников, брат знаменитого авантюриста и проходимца М. М. Андроникова, Оболенского уже нет — он умер в декабре 1912 г., а что касается Иванова, то он заподозрен в «шпионстве», ведет пьяный образ жизни, занимался продажей морфия /313/ «многочисленным клиентам, по-видимому из военной среды, но данных, изобличающих его в шпионаже, добыто не было, почему наблюдение за ним было прекращено»[11].

Перед нами всего-навсего картинка нравов тогдашнего «высшего» петербургского общества, отличная иллюстрация к толстовским «Плодам просвещения». Политическим масонством, принимая во внимание возраст и социальное положение участников «бесед», здесь и не пахло.

Итак, все попытки департамента полиции выйти на политическое масонство неизменно терпели неудачу. Несостоятельность его в этом плане подчеркивается в данном случае еще тем, что приведенный выше вывод рн сделал не на базе собственных изысканий, а взял из черносотенных газет и справок, посылаемых время от времени известным Ратаевым, в частности из его записки, которую он послал через Красильникова в феврале 1913 г.

В этой крайне убогой по мысли записке объектом его нападок явились всякого рода пацифистские конгрессы, международный парламентский союз и упомянутое выше общество «Мир». Основная идея сводилась к тому, что одним из главных орудий масонства, направленных на разрушение государств и государственности, является проповедь пацифизма. В доказательство автор записки сослался на изречение /314/ Петpa: «От презрения к войне общая погибель следовать будет».

«Кроме личного влияния, — писал он,— масоны, несмотря на свою немногочисленность (в России. — А.А.), успели уже обзавестись собственными органами печати. Таковы журнал «Вестник Европы» и новая газета «Русская молва», редакция которой сплошь почти состоит из масонов. В политике приютом масонов служит кадетская партия, а (также) преимущественно недавно основанная по инициативе М. Ковалевского партия беспартийных прогрессистов».

Приведенный отрывок, помимо чисто полицейских предрассудков и измышлений, говорит о том, что Ратаев, находясь в Париже и не у дел, очень смутно представлял себе, что на самом деле происходило в кадетских и прогрессистских кругах. В частности, упомянутая им партия прогрессистов так и не была создана, и одним из главных противников ее создания был именно М. М. Ковалевский, возражавший против какого-либо партийного оформления прогрессистов.

Ратаев стремится подбодрить свой родной департамент, несколько обескураженный малоэффективностью достигнутых результатов в поисках и обезвреживании масонства в России. Ввиду самой разносторонней деятельности масонов, советовал автор записки, «одной полицейской борьбы с ними недостаточно». Но не так страшен черт, как его малюют. С масонами можно успешно бороться. «Это вовсе не /315/ так трудно и сложно, как кажется с первого взгляда». Надо прежде всего знать главарей, «а они, к счастью, все известны, а так как они всегда держатся шайкой, то по ним не затруднительно выяснить и остальных». Надо разоблачать масонов исходящими от них же документами — это главное. Основная роль в идейной борьбе с ними должна принадлежать духовенству.

Пируэты полицейской логики трудно поддаются логическому объяснению: с одной стороны, главным отправным постулатом департамента полиции, Ратаева и всех остальных, посвятивших себя борьбе с масонством, являлся тезис о сверхзаконспирированности масонских главарей, а с другой — утверждение, что все они широко известны. Но факт тот, что Ратаев в доказательство своей мысли сделал к своей записке приложение, преамбула которого гласила: «При сем прилагается список известных мне русских масонов. Хотя эти сведения получены из источника, заслуживающего полного доверия, тем не менее, ради осторожности, из лиц, принадлежность коих к масонству может быть удостоверена документальным путем, отмечены масонским троеточием».

Уже из этих слов видно, что приложенный список заслуживает полного недоверия, что никаких сколько-нибудь серьезных источников у автора в действительности не было. Сам же список не оставляет на этот счет никаких сомнений.

Всего Ратаев насчитывает 87 фамилий, но масонским троеточием отметил только /316/ 14. В этот малый список вошли Леонид Андреев, Евгений Аничков, Аркадакский-Добренович, Гамбаров, Павел Долгоруков, Андрей Ждан-Пушкин, Е. И. Кедрин, М. М. Ковалевский, Евг. Коган-Семеновский, зубной врач Лебединский, Ив. Лорис-Меликов, В. А. Маклаков, Мих. Тамамшев, Е. В. де-Роберти. Оставим в стороне ничего не говорящие нам фамилии Аркадакского, Ждан-Пушкина, Лебединского и Тамамшева. Девять оставшихся из десяти действительно были масонами, но об этом знали и чирикали все московские и петербургские воробьи, потому что они не только не скрывали своего масонства, но и афишировали его. Достаточно вспомнить газетную выходку Кедрина. Десятый же — Павел Долгоруков — назван наугад. В то же время в списке отсутствует известный масон москвич Н. Н. Баженов, о масонстве которого в Москве также все было известно[12], что еще раз свидетельствует о случайности ратаевских сведений.

Вместе с тем в списке есть масоны, которых Ратаев не отметил своим троеточием. Это значит, что он ничего о них в этом плане не знал, а вставлял, исходя из их партийной принадлежности. В числе таковых, в частности, были Ефремов и Некрасов. В списке есть Милюков и Г. Е. Львов, которые никогда не были масонами, и нет Шингарева, который масоном был. Кого только фантазия Ратаева в этот список не /317/ занесла! Здесь есть и Горький, и Блок, и Соллогуб, и Семевский, и Струве, и Потресов, и Градовский, и Гримм, и многие другие, к масонству отношения не имевшие[13].

Показательно также, что в списке отсутствует фамилия Бебутова, хотя его масонство было подлинным и к тому же твердо установленным 30 апреля 1914 г. из Берлина в Петербург было послано письмо за подписью «Д.», написанное на обычном условном масонском языке. В нем говорилось о купленном билете до границы, о сборе всех учреждений в соседнем доме и заблаговременной сдаче квартир. Для наших целей, указывалось далее, приспособляется четвертый этаж прежнего фабричного помещения, который будут снимать четыре или пять фирм, и т. д.

28 мая того же года начальник столичной охранки в связи с этим письмом сообщил в департамент полиции следующее: «Адресат секретного документа из Берлина в Петербург за подписью «Ваш Д » есть известный департаменту полиции отставной коллежский советник — князь Давид Иосифов Бебутов, 55 лет, прибывший 7 октября 1913 года из-за границы...» В делах отделения имеется циркуляр департамента от 20 апреля 1908 г. о князе Бебутове, «который в целях образования масонских лож в России в 1907 году ездил в Париж, где и вошел в сношения с главарями /318/ франкмасонства». В марте 1911 г. Бебутова посетил делегат Великого Востока, масон — депутат Сены Шарль Лебук, «поддерживающий сношения с виднейшими русскими масонами, о чем было доложено департаменту полиции (по Особому отделу), в записке отделения от 11 марта 1911 г»[14].

В свете этих данных возникают два вопроса. Если, согласно Некрасову, князь был изгнан из рядов политического масонства где-то в 1909 г., то, спрашивается, с какими масонами он имел дело в 1913 г.? Вполне допустимо предположить, что он подался в мартинисты. Уж коли граф Орлов-Давыдов, цвет и гордость прогрессистов, оказался в одной компании с фон-Чинским, то почему этого не мог сделать князь Бебутов?

Другой вопрос более важен — в чем истинная причина изгнания Бебутова из рядов политического масонства? Тот же Некрасов, как мы помним, объяснил мнимый роспуск масонских лож необходимостью избавиться от «опасных по связям с царским правительством и просто нечистоплотных морально людей», назвав в качестве таковых Бебутова и Маргулиеса. Однако, как нами было точно установлено, никаких таких связей у князя не было. Не было их и у Маргулиеса. Остается, следовательно, моральная нечистоплотность, но в чем она выразилась, Некрасов умолчал. Увязывая сведения департамента полиции /319/ о поездке Бебутова за границу по масонским делам и визите к нему Лебука в начале 1911 г. с тем, что в списке петербургской ложи «Полярная звезда», подписанном Маргулиесом и Бебутовым, отсутствует масон номер один — отец возрожденного политического масонства в России М. М. Ковалевский, мы склонны думать, что указанная «нечистоплотность» была интригой последних против главного патрона, за что они и поплатились своим изгнанием. И произошло это не в 1909 г., как показал Некрасов, а позже — в 1911 г.

Одержав победу над Чеславом Чинским, департамент полиции вдруг обнаружил, что победа эта пиррова: раньше он имел дело с бутатарскими, то бишь бутафорскими масонами, теперь же не стало никаких, хотя он знал, чувствовал, осязал, что кругом сплошное масонство. Когда министр внутренних дел наложил на анонимной записке известную нам резолюцию о том, какие сведения о масонстве имеются в департаменте в последнее время, Особый отдел обратился с этим вопросом в 4-е делопроизводство. В ответ оно срочно «уведомило», что «за последнее время в 4-е делопроизводство сведений о масонах не поступало, за исключением прилагаемых при сем 24 газетных вырезок»[15]. Не требуется особой проницательности, чтобы догадаться, что вырезки эти были взяты исключительно из черносотенных листков. Это /320/ было начало 1912 г. Департамент оказался в положении тигра, который, чуя вокруг крупную дичь, тем не менее не может никак ее обнаружить и вынужден удовлетворять свой голод ловлей мышей.

Осенью 1911 г. французский посол обратился в министерство народного просвещения с просьбой об оказании профессору университета в Нанси, директору «Французского института в С.-Петербурге» Луи Рео всемерного содействия в открытии этого института. Министерство просвещения, разумеется, запросило по этому поводу мнение министерства внутренних дел. Последнее, конечно, обратилось с этим вопросом в свой департамент полиции, а там, естественно, «возникло подозрение», не явится ли этот институт легальным прикрытием для масонства. Опасения подтвердились. Согласно уставу, одной из первых целей института должно было явиться «развитие между Францией и Россией всеми возможными способами сношений научного и интеллектуального характера». Этот пункт департаментом был прокомментирован следующим образом: «Последняя фраза в той же или слегка измененной редакции встречается во всех просветительных учреждениях, создаваемых масонством в странах, где оно еще начинает свою деятельность. «Интеллектуальные сношения» между Францией и другой державой означают в замаскированном виде «Великого Востока» Франции, являющегося центром политического масонства, то интернациональное /321/ сообщество и братство, которое составляет краеугольный камень масонских уставов». Кроме того, институт имеет сильную тягу к корпоративности, а последнее «непременно лежит в основе всякого масонского учреждения».

«Наконец, имена учредителей института говорят сами за себя. Из 10-ти поименованных в § 3 устава лиц — четверо: Поль Думер, Леруа-Болье, Фор и Пишон — безусловно принадлежат к числу главарей масонского союза». Остальные шесть тоже, по-видимому, масоны, в ином случае вряд ли Думер и Пишон вошли бы в состав учредителей, «если бы это учреждение не состояло под тайным руководством масонства». Суммируя все сказанное, департамент полиции пришел к выводу, что проектируемый институт является «вполне масонской аффилиацией и учреждение его этим самым представляется с государственной точки зрения крайне нежелательным». Если все же институт будет разрешен, то в его устав следует внести «существенные исправления», которые парализовали бы его вредную деятельность.

На этот раз департамент не послушали, и институт был открыт. В свою очередь, последний открыл курсы французского языка и литературы, на которых Петербургская охранка обзавелась своим агентом. 30 мая 1914 г. начальник охранки доносил: «...приобретена секретная агентура в лице сотрудницы, которая по поручению отделения поступила на означенные курсы». Курсы она посещала долго, но ничего /322/ неблагоприятного не обнаружила, занятия идут строго по программе[16].

Такое же примерно заключение дал департамент полиции и «Всемирному теософическому братству». Приведя цитаты из ряда статей, опубликованных этим обществом, представляющих, с точки зрения нормального человека, обычную мистическую чушь, департамент тем не менее делал вывод о безусловной масонской природе организации, которая «в общем» проповедует все «тот же основной лозунг масонства: «свобода, равенство и братство», интернационализм, антимилитаризм и пр. О масонском характере братства свидетельствует и его печать: «Змея, кусающая свой хвост, изображает еврейский народ — тело ее это сам народ, а голова — это его правительство; соединение головы с хвостом символически изображает наступление такого времени, когда весь мир будет заключен внутри этого кольца»[17]. И т. д., в том же духе, без тени улыбки, абсолютно серьезно.

В одной из справок директора департамента полиции о Казначееве, где в числе прочего давалась характеристика ордена мартинистов, были перечислены и его «аф-филиации», находившиеся с ним «в тесном общении». Их оказалось ровно десять: «1) Всемирный идеалистический союз, 2) Каббалистический орден Розы — креста (Франция), 3) Независимые группы эзотерических знаний (Франция), 4) Орден /323/ иллюминатов (Германия), 5) Французское алхимическое общество (Франция и Италия), 6) Вольный университет высших знаний (Франция), 7) Египетские, персидские и сирийские бабисты, 8) Китайские и японские братства, 9) Лига мира, 10) Болгарские кружки»[18].

Все это, разумеется, делало честь масонской эрудиции Меца, который где-то в конце 1912 г. вернулся в свой родной департамент и с трудом отбил обратно захваченный Алексеевым пост главного эксперта по масонам, поскольку тот оказывал отчаянное сопротивление. Но, увы, его полицейская ученость не увенчалась практическими результатами. Политических масонов обнаружить не удавалось. Где-то в 1913 г. он представил новый «Доклад о масонском движении в России с приложением А, Б и В», который в очередной раз свидетельствовал о полном фиаско на этот счет Уже «приложения» говорят об этом Приложение А было озаглавлено: «Масонство и революция в Турции и России»; Б — «Иллюминаты в России», В — «Новый порядок приема профанов в масонские общества»

Основным источником сведений о политическом масонстве оказалась газета «Новое время» Сославшись на несколько статей из нее за 1912 г., автор доклада писал к масонам, кроме названных газетой лиц, «причисляют М. А. Стаховича, И. Н. Ефремова, Гучкова, кн. Бебутова и многих других, /324/ точных данных о которых, кроме указанных на них в правой печати, не имеется. Из небольшого количества перечисленных лиц можно видеть, что масонство действительно существует и что оплотом и местом распространения его служит главным образом партия русских младотурок, т. е конституционно-демократическая, завязавшая прочную связь с «Великим Востоком» Франции. Где находятся их ложи, в каком виде, скрываются ли они под флагом какой-либо державы или под вывеской научных учреждений, куда вход полиции законом воспрещен, министерству внутренних дел неизвестно»[19]. Это было больше чем признание. Это было банкротство. Кстати сказать, «русскими младотурками» правые окрестили октябристов, а не кадетов, но автор, видимо, признал излишним считаться с такими тонкостями.

Все это было тем более скверно, что интерес в самых высоких сферах к масонству не только не ослабевал, но все более возрастал. 14 января 1914 г Белецкий послал «Его Императорскому Высочеству», которым, несомненно, был тот же великий князь Николай Михайлович, согласно «его желания», документ, имевший заголовок «Краткое обозрение так называемого франкмасонского движения в пределах Российской империи», с приложениями, географической схемой развития масонства на Балканском полуострове и несколькими газетными /325/ иллюстрациями. При этом он явно извинялся, докладывая, что к исследованию масонства им, Белецким, «приступлено лишь в последнее время», ввиду чего он лишен возможности представить его высочеству «более обстоятельный по данному вопросу материал»[20].

Департамент полиции понял, что так дальше жить нельзя, надо предпринимать что-то радикальное. По-видимому, по приказанию того же Белецкого в недрах департамента еще в конце 1913 г. был подготовлен документ, содержащий руководящие начала по дальнейшей борьбе с масонством в рамках всей империи. Его основная идея состояла в том, что успешная борьба с масонским злом возможна лишь в том случае, если она станет всеохватывающей, а не будет замыкаться только на непосредственном поиске масонских лож. Надо взять под наблюдение решительно все организации, кружки, редакции газет и журналов, собирать сведения об их личном составе и путем сопоставления и анализа добиваться расшифровки их подлинной сущности. Единовременность и масштаб — вот принцип, которым должен руководствоваться отныне департамент полиции, с тем чтобы наконец добраться до неуловимого масонского чудища.

Не имея возможности существовать легально, указывалось в докладе, масонство тем не менее «продолжает энергично распространяться по империи», прикрываясь всевозможными обществами и редакциями /326/ периодических изданий. В департаменте полиции они не регистрируются, поэтому сведений об их личном составе у него нет. А, например, из справочников «Весь Петербург» и «Вся Москва» за 1913 г. видно, что в составе правления отделения международного общества «Мир» есть люди, ставшие масонами за границей. Само же общество является одним из главных «подмасонских учреждений». Таково же и «Теософическое общество». «Ввиду полного отсутствия агентуры среди масонства и упорного стремления членов этого общества прикрывать свою деятельность и легализировать ее под видом всевозможных обществ просветительных, оккультных и благотворительных, единственным средством выяснить вопрос распространения масонства по России для выполнения резолюции господина министра внутренних дел от 2 декабря сего года является путь сопоставления и выяснения связи между личностями, входящими в состав общества, и самими обществами».

Приведя в качестве примера такого удачного сопоставления известных нам «Денницы» с кружком Арсеньева, а последнего с М. М. Ковалевским (издатель «Вестника Европы», редактором которого является Арсеньев) и указав, что в редакции этого журнала «из 12 лиц — 7 состоят масонами заграничных лож», автор доклада продолжал: «этого невозможно было бы установить, не имея списка сотрудников журнала, что почерпнуто из справочного издания». Чтобы составить себе ясную картину распространения масонства по империи, необходимо /327/ сосредоточить в департаменте «возможно точные сведения об обществах и редакциях народной прессы». Полученный материал разработать, отбросить лишнее, а затем составить программу работы. «Для освещения столь важного в политическом отношении вопроса, как масонский, совершенно недостаточно тех ничтожных данных, которые дали десяток секретных документов за период почти трех лет...» Это было ценное признание.

В заключение объяснялась главная цель документа. «Докладывая вышеизложенные соображения вашему превосходительству (директору департамента полиции. — А.А.), имею честь представить при сем проект циркуляра начальникам губернских жандармских управлений о выяснении на местах возникших явочным порядком обществ и состав их правлений». Обращение с подобным циркуляром непосредственно к губернаторам нежелательно — их сведения были бы неполны. Отсутствовали бы сведения о политическом направлении лиц, на которых уже обратил внимание местный жандармский надзор. Кроме того, такой циркуляр заставил бы начальников губернских жандармских управлений (ГЖУ) «обратить внимание на оппозицию, представляющую в данное время грозную силу, могущую проявить свою деятельность при первой революционной вспышке, учет которой при известном освещении со стороны департамента полиции был бы небесполезен». Карандашом сверху помечено: «подлинный вклад в д. руководящего по масонству». Внизу, тоже /328/ карандашом: 29 янв. 1914 г.[21]. Предложенный проект циркуляра полностью исходил из содержания и духа доклада.

По имеющимся в департаменте полиции сведениям, говорилось в нем, в разных местностях империи «возникают попытки к организации в России тайного ордена масонов, сильно развившегося за последнее десятилетие в Европе и Америке». Охарактеризовав ближайшую и конечную цели масонства и сославшись на указы 1 августа 1822 г. и 21 апреля 1826 г., запрещавшие легальное существование масонства в России, циркуляр продолжал: «...масонство тем не менее настойчиво и упорно распространяется в империи под флагом всевозможных обществ научно-философских, оккультических, графологических и других. Все такие общества, имея во главе иногда членов, принявших масонское посвящение за границей, или лиц, в достаточной степени усвоивших дух масонской программы, действуя с большим искусством на своих членов и лицемерно выставляя себя нередко сторонниками правительства, незаметно развивают в своих членах оппозиционный дух и постепенно прививают им масонские идеи».

Далее шел конкретный перечень подобных организаций. «Так, например, общество «Мир», являющееся отделением международного общества того же названия,— проводит идеи антимилитаризма и антипатриотизма; теософские, евангелические и «христианские» общества и оккультические и /329/ спиритические кружки, занимаясь под предлогом поисков истины религиозными вопросами, — насаждают ереси, толки и неверие и ведут борьбу с христианской церковью; антропософические общества, филомистические кружки и прочие — проводят идеи свободы, равенства и братства народов. Таким образом, не будучи в буквальном смысле слова масонскими учреждениями, эти общества выполняют отдельные пункты общемасонской программы. Имея возможность в силу высочайше утвержденных временных правил от 4-го марта 1906 года (пункт 2-й) возникать и распространять свои отделения по другим городам явочным порядком с разрешения местных губернских властей, эти общества, искусно маскируя свою вредную деятельность, беспрепятственно распространяют масонские идеи своих членов».

Исходя из вышеизложенного, циркуляр предписывал: «Ввиду необходимости располагать сведениями о развитии означенных, возникших в губерниях обществ, департамент полиции просит Вас обратить особое внимание на существование в вверенной Вашему наблюдению местности этих обществ, выяснить с возможной осторожностью их состав, а также тайную деятельность и о результатах сообщить департаменту» [22]. /330/ Циркуляр, составленный в конце 1913 г., был утвержден директором департамента лишь 24 мая 1914 г. Очевидно, это было связано со сменой руководства департамента — уходом Белецкого и назначением на его место Брюн де Сен-Ипполита, который и подписал циркуляр.

31 мая циркуляр был разослан во все губернские, областные жандармские управления, охранные отделения и иные полицейские учреждения — по 98 адресам. После этого начали поступать ответы.

Первым прислал ответ начальник Архангельского ГЖУ (7 июня 1914 г.). Донесение было весьма лаконичным: «...отделений обществ: теософского, евангелического, антропософического и христианского, а также оккультических, филомистических и спиритических кружков в Архангельской губернии не существует». Донесения из других губерний носили точно такой же стереотипный и лапидарный характер, совпадая почти дословно. После того же перечисления шли ответы: «нет», «никаких данных», «не имеется», «пока не наблюдается», «не существует» и т. п. С июня по август 1914 г. было прислано, считая и первое, 17 таких донесений (Архангельское, Холмское, Келецкое, /331/ Плоцкое, Гродненское, Могилевское, Ломжинское, Тамбовское, Люблинское, Волынское, Бессарабское, Полтавское, Петроградское, Витебское и Иркутское ГЖУ, Кубанское областное и Севастопольское жандармские управления)[23].

В ноябре и декабре аналогичные ответы прислали Минское, Вологодское, Костромское, Новгородское ГЖУ, а также начальник Кронштадтского жандармского управления. Донесение начальника Псковского ГЖУ, присланное тогда же, несколько выпадало из общего стандарта. В нем говорилось: «К числу нарождающегося тайного общества ордена масонов в России по намерению, направленному к разрушению устоев православной веры, можно отнести возникшую в городе Пскове секту «евангельских христиан», насчитывающую 55 последователей как мужского, так и женского пола». Так, на секретном собрании, по данным миссионера Псковской епархии, «была допущена политическая беседа: критика религиозной жизни католиков вообще и поляков в частности»[24]. Судя по отсутствию реакции со стороны департамента полиции на это донесение, усердие начальника Псковского ГЖУ оценено не было.

В январе 1915 г. было прислано 54 ответа (Курское, Ломжинское, Воронежское, Пермское, Владимирское, Казанское, Харьковское, Тульское, Московское, Калужское, Курляндское, Сувалкское, Саратовское, /332/ Астраханское, Оренбургское, Тверское, Радом-ское, Сибирское, Ковенское, Киевское, Черниговское, Таврическое, Олонецкое, Бакинское, Виленское, Эриванское, Пензенское, Херсонское, Тобольское, Смоленское, Вятское, Кутаисское, Орловское, Рязанское, Тифлисское, Холмское, Подольское, Самарское, Иркутское, Томское, Екатеринослав-ское, Уфимское, Енисейское, Варшавское и Калишское ГЖУ, Донецкое, Кубанское и Терское областные жандармские управления, Финляндское жандармское управление, Николаевский розыскной пункт, Асхабадский розыскной пункт и розыск в Закаспийской области, Туркестанское и Владивостокское районные охранные отделения, Железнодорожное полицейское управление КВЖД, жандармско-полицейское управление Средне-Азиатской ж д., розыскной пункт в г. Верном, ротмистр Бабыч из Хабаровска). Только четыре из них отличались от обычных «не обнаружено», «не замечается», «не имеется».

Начальник Тульского ГЖУ после тривиального «не установлено» добавил: «Со сторонниками же и последователями лжеучений умершего графа Л. Н. Толстого, во главе которых в настоящее время стоит отставной гвардии штабс-ротмистр В. Г. Чертков, со стороны вверенного мне управления ведется борьба с целью прекращения их преступной противоправительственной деятельности». Начальник Донского областного жандармского управления сообщил, что в Ростове-на-Дону никаких перечисленных в циркуляре обществ нет, «а имеется общество /333/ теософов», в котором состоит значительное число служащих Владикавказской ж.-д. С возникновением войны деятельность общества «совершенно замерла». Минувшим летом возникла мысль об организации «светоносного общества», но она не осуществилась. Кроме того, есть секты баптистов, евангелических христиан и адвентистов.

Начальник Киевского ГЖУ заявил, что масонов в Киеве нет, но есть отделение «Российского теософического общества», и имеются отдельные члены «христианского кружка». И, наконец, начальник Финляндского жандармского управления донес, что есть «некоторое указание» о том, что в 1901— 1902 гг. предполагалось учредить масонскую ложу в г. Або, а в 1908 г. такая ложа «будто бы возникла в Гельсингфорсе». Но расследование никаких результатов не дало: «деятельность масонства, видимо, ничем не проявилась». Сейчас причастными к масонству «можно было бы считать: 1) общество для психологического исследования», 2) «Прометеус» — студенческое общество для обсуждения религиозных и церковных вопросов, 3) теософическое общество[25].

Еще два ответа было прислано в феврале (Екатеринославское и Уфимское ГЖУ), два — в апреле (Енисейское и Варшавское ГЖУ), один — в мае (Калишское ГЖУ) и, наконец, последний от отдельного корпуса жандармов ротмистра Бабыча из Хабаровска был получен на исходе июля. Донесения /334/ были все те же: «не замечалось», «не обнаружено», а начальник Калишского ГЖУ ответил, что, поскольку губерния занята неприятельскими войсками, сведения о масонах сообщены быть не могут[26].

Ни одна масонская организация со всеми ее «аффилиациями» не могла бы нанести департаменту полиции удар такой силы, какой нанес ему совокупный ответ его местных агентов, хотя, если бы существовал к масонской проблеме рациональный подход, а не иррациональный, его легко можно было бы предвидеть. Разница между тем, что утверждал циркуляр 24 мая, и тем, что сообщила сотня начальников губернских и прочих жандармских установлений, оказалась так велика, что все масонское здание, созданное усилиями и воображением жандармского подполковника, старшего помощника делопроизводителя, его высочества и его величества в атмосфере всеобщего масонского психоза властей предержащих, перекосилось и с грохотом рухнуло грудой бесформенных обломков. На этом масонский розыск прекратился, а вместе с ним прекратило свое существование и делопроизводство о масонах. Цитированные документы были последними. Больше бумаг о масонах вплоть до конца существования департамента полиции от него и в его адрес не поступало.

Единственным исключением, возможно, является еще одна, последняя, записка /335/ Ратаева о масонах. Когда она им была прислана, неизвестно. Но, судя по сделанным отметкам, Белецкий, по-видимому, получил ее где-то в феврале — марте 1916 г. Эта сиротская записка интересна тем, что в числе прочего она ополчается на... черносотенцев. Было ли это вызвано чувством конкуренции со стороны Ратаева, или его раздражала грубая некомпетентность правых газет, неизвестно. Но факт именно таков. «В России, — писал он, — масонством занимаются преимущественно деятели крайних (правых. — А.А.) организаций. Я читал их произведения и не знал, чему более изумляться, абсолютному ли незнакомству их с предметом или же развязности, с которой они преподносят русской публике измышления, почерпнутые из нелепейших произведений французских писателей-шантажистов, вроде Лео Таксиля (Жоган Пажес), доктора Батайля, Поля Розена и т. п. Одно из главных и преднамеренных заблуждений этих господ состоит в голословном утверждении, будто бы масонство еврейского происхождения и создано еврейством для достижения их противохристианских целей и осуществления идеи всемирного еврейского засилья. Утверждают также, что в настоящее время деятельностью «всемирного масонства» руководит какой-то таинственный Сангедрин (Синедрион), который будто бы направляет ее в смысле служения еврейским интересам. У нас этот предрассудок до того укоренился, что даже создался общепотребительский термин «жидомасонство». /336/ Между тем, как изволите усмотреть из последующего, нет ничего более произвольного и исторически необоснованного, как это ходячее мнение».

«Последующее» цитировать совершенно неинтересно, но зато любопытной является реакция Климовича на этот неожиданный для него пассаж. Прочитав приведенный отрывок, он сделал к нему следующее примечание (9 апреля 1916 г.): «Этому противоречит имеющееся указание на то, что известный политический деятель Франции Адольф Кретье, основатель «всемирного еврейского союза»... был в то же время гроссмейсктером всемирного масонства»[27].

Добавим, что это та самая записка Ратаева, о которой Климович давал показания Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, заявив, что он счел ее вместе с заведующим Особым отделом «чепухой» и не стал читать.

Итак, департамент полиции прекратил заниматься масонством как раз в тот момент, когда реальные русские политические масоны активизировали свою «нерегулярную» ложу. Возникает, естественно, вопрос: чем объяснить этот стопроцентный провал? Была ли ошибочной избранная стратегия борьбы с масонством? Близорукой и грубо прямолинейной оказалась тактика? Отсутствие подлинных специалистов по масонству, низкий профессиональный уровень всей постановки масонского розыска? Вероятно, все эти причины /337/ сыграли свою роль в провале почти десятилетних усилий департамента полиции обнаружить и обезвредить политическое масонство в России.

Но, как нам представляется, они не были и не могли быть определяющими. Департамент, как мы помним, горевал по поводу того, что у него в масонстве нет никакой внутренней агентуры, а говоря проще, провокаторов. Конечно, провокация, так называемое «внутреннее освещение», была одним из основных средств получения им сведений о деятельности «преступных сообществ». Но мы знаем, что у него не было провокаторов и в кадетско-прогрессистской среде. Тем не менее он был достаточно хорошо осведомлен о деятельности кадетского ЦК, думских и внедумских прогрессистов.

Создалась совершенно парадоксальная ситуация — каждый шаг прогрессистов Ковалевского и Коновалова, кадета Некрасова, эсера Керенского, меньшевика Чхеидзе тщательно фиксировался и освещался (с какой степенью достоверности — это другой вопрос), а о масонах Ковалевском, Коновалове и т. д., их масонской деятельности департамент полиции не имел ни малейшего представления, хотя считал того и другого масонами. Это могло иметь место только по одной причине: как масоны эти лица себя никак не проявляли. Только полное отсутствие с их стороны масонской деятельности, как таковой, могло дать подобный результат. В противном случае дело обстояло бы иначе. /338/

В свете всего сказанного можно в полной мере оценить рассказ В. И. Старцева, некритически заимствовавшего свои сведения у Гессена и Аронсона, о том, как благодаря разоблачениям Манасевича-Мануйлова, взявшего свои сведения в департаменте полиции, на страницах «Нового времени», созданные М. М. Ковалевским и другими, масонские ложи вынуждены были объявить себя, в порядке маневра, на какое-то время «уснувшими». К этому добавим, что во всех семи томах дела о масонах имя Манасевича-Мануйлова не упоминается ни разу. Столь же «достоверно» и другое его утверждение о том, что в масонские ложи внедрялись осведомители охранки, а в Москве была даже попытка с ее стороны создать лжеложу «Астрея»[28].

Отсюда следует единственно возможный вывод. Расклад реально задействованных политических сил накануне и в ходе Февральской революции был таков, что масонского присутствия среди них практически не ощущалось. Оно было так мало и ничтожно, что его не заметили даже современники, даже департамент полиции. Поэтому история и историки имеют полное право сбросить со счетов русское политическое масонство в последние 10 лет существования царизма. /339/



1. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 3, л. 8—8 об., 21.

2. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 4, л. 29—30 об.

3. Там же, прод. 3, л. 87—88 об.

4. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 3, л. 97, 113—114, 115—117, 120, 138—138 об., 146, 149, 151 об.

5. Там же, прод. 5, л. 194—194 об.

6. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 4, л. 107

7. Были и не совсем взрослые. Некий Ник. Каменский из Москвы писал Чинскому: «Горячо благодарю за любезное сообщение генерального делегата ордена мартинистов. Желающий быть принятым в число членов общества не имеет 21 года, и притом еще он не сын масона (очевидно для детей масонов возрастной ценз понижался. — А.А.). Однако же он тот, кто желает быть членом этой лучезарной среды, и тот, кто обрек себя на все в жизни, будучи глубоко преданным хотя бы Вратам, если не святилищу Великой Изиды... Но неужели Врата ордена окажутся безмолвными и недоступными ему», если «тебе нет 21 года? Братья, я по духу ваш... Я гимназист VI класса Мне 17 лет» (там же, прод. 3, л. 53).

8. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 4, л. 140.

9. Это тот самый Муравьев, который в конце 1905— начале 1906 г. слал из Рима «весьма секретные» письма с предупреждением о кознях итальянских и иных масонов в отношении России (ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, л. 154—155).

10. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 128—131, 139.

11. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 6, л. 5—7 об., 15—15 об.

12. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 19 об.—32.

13. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 19 об.—32.

14. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 6, л. 38, 56—56 об.

15. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 4, л. 19.

16. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 4, л. 32—33, прод. 6, л. 58.

17. Там же, прод. 4, л. 34—35.

18. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 4, л. 162—162 об.

19. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 4, л. 196, 211 об., 214 (подчеркнуто нами. — А.А.).

20. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 199.

21. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 192—193.

22. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 6, л. 42—43. Московский градоначальник генерал Адрианов 23 августа 1913 г. лично доносил непосредственно министру внутренних дел: 27 апреля под председательством князя П. П. Долгорукова состоялось публичное собрание членов общества «Мир», на котором присутствовало 85 человек. Приезжих из-за границы не было. Доклад о проблемах пацифизма прочитал Лео Мехелин, причем на французском языке. Присутствовавший на заседании пристав донес, что доклад носил «строго отвлеченный характер». Такой же характер носили и другие доклады и сообщения (там же, прод 4, л. 265). Тем не менее общество «Мир» было, как мы видим, одним из главных масонских жупелов не только столичной охранки и департамента полиции, но и вышестоящих властей.

23. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 5, л. 113—114, 120—126, 142, 145—147, 171.

24. Там же, л. 229—233.

25. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 6, л. 232—294.

26. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 6, л. 301—302, 322—323, 327, 360.

27. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 6, л. 80—80 об.

28. См.: Старцев В. И. Революция и власть. С. 205.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
«Валерий Легасов: Высвечено Чернобылем. История Чернобыльской катастрофы в записях академика Легасова и современной интерпретации» (М.: АСТ, 2020)
Александр Воронский
«За живой и мёртвой водой»
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?