Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Империализм и трансформация стоимости в цену

Введение

В этой статье мы хотим продемонстрировать, что низкие цены на товары, производимые на глобальном Юге, и сопутствующий скромный вклад его экспорта в ВВП Севера скрывают реальную зависимость экономики последнего от низкооплачиваемой рабочей силы Юга. Мы утверждаем, что перемещение промышленности в страны глобального Юга за последние три десятилетия привело к массовому увеличению переноса стоимости на Север. Основными механизмами такого переноса являются репатриация прибавочной стоимости за счет прямых иностранных инвестиций, неэквивалентный обмен товарами, воплощающими неравные объемы стоимости, и вымогательство за счет обслуживания долга.

Включение огромных южных экономик в капиталистическую мировую систему, где доминируют северные транснациональные корпорации и финансовые институты, поставило первых в состояние социальной отчужденности и экспортной зависимости. Крайне низкие ставки заработной платы в этих странах обусловлены: 1) давлением, оказываемым их экспортом, который вынужден конкурировать за ограниченные доли на рынке потребительских товаров метрополии; 2) утечкой стоимости и природных ресурсов, которые в противном случае могли бы быть использованы для наращивания производительных сил национальной экономики; 3) нерешенностью земельного вопроса, создающего переизбыток рабочей силы; 4) подавлением рабочего движения компрадорскими правительствами, которые встроены в неолиберальный порядок и получают от него выгоду, и, следовательно, не могут и не желают повышать заработную плату из-за страха простимулировать работников к борьбе за свои права; 5) милитаризованностью границ, предотвращающих эмиграцию рабочих в развитые страны и, следовательно, уравнивание оплаты труда.

Империалистическая глобализация производства

Дискуссия о переносе стоимости и неэквивалентном обмене не нова. Однако сегодня все более значительная доля товаров, потребляемых в мире, производится на глобальном Юге. Производство, в отличие от 1970-х гг., не ограничивается сырьем и несложными промышленными товарами, такими как нефть, минералы, кофе и игрушки. Наоборот, несмотря на относительно низкую добавленную стоимость в промышленности (о которой подробнее речь пойдет ниже), практически все виды сырья и промышленной продукции производятся на глобальном Юге: к ним относятся химические вещества, готовые металлические изделия, машинное и электрооборудование, электроника, фурнитура и транспортное оборудование для текстильных изделий, обуви, одежды, табака и топлива [1]. Но почему и как произошел этот сдвиг в расположении производства?

Изменение международного разделения труда является результатом постоянных поисков капиталом более высоких прибылей и основано, во-первых, на огромном росте числа пролетариев, интегрированных в капиталистическую мировую систему, и, во-вторых, на существенной индустриализации Юга за последние три десятилетия. Это стало возможным благодаря распаду СССР и восточноевропейских социалистических экономик, открытию Китая для глобального капитализма и аутсорсингу производства в Индию, Индонезию, Вьетнам, Бразилию, Мексику и другие новые промышленные страны. Результатом стало увеличение числа пролетариев с низкой заработной платой в рамках глобального капитализма, по крайней мере, на один миллиард. Сегодня более 80% промышленных рабочих в мире находятся на глобальном Юге, в то время как на Севере их число неуклонно падает (см. диаграмму 1). Возможно, мы живем в постиндустриальных обществах на Севере, но мир в целом более индустриален, чем когда-либо.

Глобальная промышленная рабочая сила, 1950−2010
Диаграмма 1. Глобальная промышленная рабочая сила, 1950−2010 [2]

Индустриализация Юга не была спрогнозирована теорией зависимого развития 1960−70-х гг. Согласно этой теории, капиталистический центр должен блокировать любое опережающее промышленное развитие так называемой периферии, чтобы она оставалась поставщиком сырья, тропических сельскохозяйственных продуктов и продуктов трудоемкого, но технически простого промышленного производства, которое должно быть обменено на передовые промышленные продукты центра. Лишь немногие аналитики предвидели индустриализацию Юга, движимую торговлей и инвестициями капиталистической метрополии.

Тем не менее, индустриализация Юга стала временным решением экономических и политических проблем капитализма 1970-х гг., проявившихся, с одной стороны, в снижении нормы прибыли, нефтяном кризисе и давлении за все более высокую заработную плату со стороны рабочего движения на Севере, а с другой — в национально-освободительной борьбе Юга. Однако индустриализация Юга не является уступкой его требованиям. Наоборот, вместо того, чтобы сделать шаг к более равноправному миру, она привела к углублению империалистической зависимости в глобальном масштабе.

Эта новая империалистическая политическая экономия опирается на две основы. Во-первых, развитие новых производительных сил в электронике, связи, транспорте, логистике и управлении: компьютеры, Интернет, мобильные телефоны, контейнерные перевозки и развитие глобальных производственных цепочек с новыми режимами управления. Во-вторых, развитие неолиберализма с устранением национальных барьеров для движения капитала и товаров, приватизация государственной и общественной собственности, создание новых глобальных институтов, таких как Всемирная торговая организация (ВТО), G-встречи и другие формы глобального политического управления, а также новые военные стратегии, направленные на сдерживание и свертывание распространения национального и социалистического развития.

В рамках этого нового режима накопления не только капитал и торговля готовой продукцией стали транснациональными; само производство в производственно-сбытовых цепочках стало глобализованным. Подпроцессы в производственной цепочке расположены в тех местах, где стоимость производства, инфраструктура и налоговое законодательство являются оптимальными для капитала. Автомобиль или компьютер производится с использованием ресурсов и компонентов сотен фирм, расположенных во многих странах, и продукт может быть собран в разных частях мира.

Неолиберализм привел к новому глобальному разделению труда, в котором глобальный Юг стал «мастерской мира». Глобальный капитализм все больше поляризует мир на Южные «экономики производства» и Северные «экономики потребления». Основной движущей силой этого процесса, безусловно, является низкий уровень заработной платы на Юге. Таким образом, структура сегодняшней глобальной экономики была сформирована путем распределения рабочей силы между промышленными секторами в соответствии с различными нормами эксплуатации на международном уровне.

Соблазн для крупного бизнеса проводить аутсорсинг производства или инвестировать в новые проекты на Юге довольно велик. Уровни зарплат Юга и Севера соотносятся не только как один к двум, но часто как один к десяти или пятнадцати [3]. Действительно, в 2010 г. из трех миллиардов рабочих в мире около 942 миллионов были классифицированы Международной организацией труда (МОТ) как «работающие бедные» (почти каждый третий работник во всем мире живет менее чем на 2 доллара в день) [4].

По словам экономиста Всемирного банка Бранко Милановича (Branko Milanović) (см. диаграмму 2), в 1870 г. глобальное неравенство между гражданами мира было значительно меньше, чем сегодня. Еще более поразительно, что если ранее неравенство определялось преимущественно классовой принадлежностью (в немарксистской концепции Милановича, долей национального дохода), то сегодня оно почти полностью зависит от места проживания, последнее определяет 80% глобального неравенства. Он пишет:

«гораздо важнее, грубо говоря, то, достаточно ли вам повезло, чтобы родиться в богатой стране, чем-то, является ли доход класса, к которому вы принадлежите, в богатой стране высоким, средним или низким» [5].

Что не сказано, так это то, что география неравенства является продуктом экономических, правовых, военных и политических структур прошлых столетий колониализма и последних лет неоколониализма. Эти исторические факторы составляют основу классовой борьбы, определяющей то, что Маркс назвал «историческим и моральным» аспектом уровня заработной платы.

Уровень и структура глобального неравенства в 1870 и 2000 гг. (разложение Джини)
Диаграмма 2. Уровень и структура глобального неравенства в 1870 и 2000 гг. (разложение Джини) [6]

Низкий уровень заработной платы в странах Юга создает не только более высокую глобальную норму прибыли, чем она была бы на Севере; он также влияет на цену товаров, производимых в странах Юга. В рыночной экономике формирование рыночной цены на персональный компьютер через производственную цепочку можно охарактеризовать как «улыбающуюся кривую» добавленной стоимости (sic) (см. график 1) [7]. Добавленная стоимость, которая в неоклассической теории просто эквивалентна новому добавленному доходу, измеренному исходя из условных цен, является высокой в первой части цепочки с высокооплачиваемыми исследованиями и разработками, дизайном и финансовым менеджментом, расположенными на Севере, в то время как кривая падает в середине с низкооплачиваемой рабочей силой на Юге, производящей физический продукт. Добавленная стоимость/цена снова растет к концу кривой с брендингом, маркетингом и продажами, происходящими на Севере, несмотря на то, что заработная плата для работников розничной торговли является одной из самых низких в этих странах.

Заработная плата, стоимость и ценообразование в глобальной производственной цепочке
График 1. Заработная плата, стоимость и ценообразование в глобальной производственной цепочке

В логике «улыбающейся кривой» основная часть стоимости продукта добавляется на Севере, в то время как труд на Юге, который производит товары, вносит только минимальную часть. Согласно этой точке зрения, многонациональные корпорации оказывают услугу обществу, снижая цены на потребительские товары. Однако, по правде говоря, низкие рыночные цены на такие товары скрывают тот факт, что рабочие вынуждены жить в тяжелых условиях из-за низкой заработной платы и изнурительных условий труда в южной части производственных цепочек.

В марксистской концепции, напротив, стоимость представляет собой сумму прямого и косвенного общественно необходимого рабочего времени, которое необходимо для производства товара (в виде выполняемого в настоящее время — «живого труда» и капитала — «мертвого труда», соответственно). Как мы увидим, рыночная цена товара регулярно расходится с его стоимостью, хотя в конечном счете она определяется стоимостью. Таким образом, если нарисовать кривую марксистской концепции добавленной стоимости в производственной цепочке для компьютеров, то она примет более или менее противоположную форму «улыбающейся кривой» — своего рода «грустный смайл» (см. график 1). Но если существует корреляция между стоимостью в марксистском смысле и рыночной ценой, как происходит эта трансформация от «грустного смайла» стоимости к «веселому смайлу» рыночной цены?

Преобразование стоимости в цену

Несмотря на разногласия между экономическими теориями, они, как правило, соглашаются с тем, что цена производства товара равна цене материальных затрат плюс вознаграждение тех, кто имеет претензии на часть стоимости указанной продукции. Эта вторая часть делится на начисление заработной платы и на доходы акционеров: прибыль, рента, процент и т. д.

Но какой независимый переменный фактор экономики определяет цены? В неоклассической экономике определяющим фактором является «рынок», то есть субъективные потребности и предпочтения потребителя. Эти потребности и предпочтения определяют цены на конечные товары, а они, в свою очередь, определяют затраты на заработную плату и уровень прибыли. Соответственно, цены выполняют функцию измерения спроса на рынке и возникают через обмен между конкурентоспособными трейдерами.

Марксистская теория стоимости, напротив, отдает определение цен производственной стороне экономики. Издержки производства или себестоимость — это шаг в переходе от стоимости к рыночной цене. Себестоимость продукта состоит из затрат на «постоянный» капитал (сырье, машины, здания и т. д.) и «переменный» капитал (т. е. заработная плата). В дополнение к себестоимости рыночная цена должна покрывать, по крайней мере, среднюю норму прибыли. Это связано с тем, что товары необходимо производить и воспроизводить постоянно, и если капиталисты не восстанавливают себестоимость производства плюс прибыль при их продаже, производство останавливается. Поэтому в марксистской экономике рыночная цена отражает издержки производства.

Как мы измеряем издержки производства, то есть затраты, необходимые для производства товара? Мы не можем использовать цены в целом для измерения затрат, поскольку цены — это то, что в первую очередь мы пытаемся объяснить. Однако одна вещь является общей для любого товара: человеческий труд. Все рыночные цены в капиталистической экономике в конечном итоге связаны с объемом потребления рабочей силы. То, что Маркс называл «живым трудом» или рабочей силой, не является обычным товаром. Его цена — заработная плата — определяется не только издержками воспроизводства (потребностями рабочего: продуктами питания, жильем, образованием и т. д.), но и столкновением политических интересов — классовой борьбой, отражающей соотношение сил между классами и группами в обществе. Таким образом, в то время как спрос и предложение являются надстроечными элементами, базисным фактором, лежащим в основе рыночной цены, является себестоимость производства, а вместе с ней — и цена рабочей силы.

Для Маркса цены на стандартные товары определяются их стоимостью. Соревнуясь с конкурентами в соотношении долей прибыли, фирмы должны сократить рабочее время, необходимое для производства товаров, внедряя новейшие технологии. Конкуренция внутри экономического сектора приводит к формированию стандартных цен на стандартные товары, тогда как конкуренция между секторами приводит к присвоению средней нормы прибыли стандартными производителями в каждом из них. Добавленная к издержкам производства эта средняя норма прибыли порождает цену производства как «модифицированную» рыночную стоимость [8].

Однако цена производства конкретного товара не совпадает с его стоимостью, хотя совокупная цена всех товаров равна их совокупной стоимости. Работники в разных фирмах получают одинаковую заработную плату и работают в одни и те же часы каждый день, создавая одинаковые суммы прибавочной стоимости, то есть разницу между временем, которое работник тратит на воспроизводство своей собственной рабочей силы, и общим временем, которое они заняты. Таким образом, мы могли бы ожидать, что более трудоемкие фирмы создадут наибольшую прибавочную стоимость и, следовательно, получат самые высокие показатели прибыли. Вместе с тем движение капитала между фирмами и промышленными секторами и обусловленные этим изменения в спросе и предложении делают так, что уровни цен в конечном счете определяются в той точке, в которой норма прибыли одинакова во всех отраслях.

Поскольку капитал выводится из отраслей с низкими нормами прибыли и инвестируется в отрасли с более высокими нормами, объем производства (предложение) в первой из них снижается, а цены растут выше фактических сумм стоимости и прибавочной стоимости, производимой конкретной отраслью, и наоборот. Таким образом, капиталы с различным органическим составом (соотношение между постоянным и переменным капиталом) в конечном счете продают товары по средним ценам, а прибавочная стоимость распределяется более или менее равномерно по отраслям производства в соответствии с общим авансированным капиталом (постоянным и переменным) [9]. Средняя норма прибыли формируется за счет непрерывного поиска конкурирующими капиталами более высоких прибылей и бегства капитала из промышленных секторов, которые производят товары с высоким или низким спросом. В целом, когда один товар продается меньше своей стоимости, происходит соответствующая продажа другого товара больше его стоимости.

Именно через их трансформацию в рыночные цены стоимость и прибавочная стоимость распределяются между капиталистами внутри секторов и между ними. Неравномерное распределение стоимости происходит из-за высокого/низкого органического и стоимостного строения капитала, ренты, добываемой как за счет монополии, так и монопсонии, относительно высокой производительности и тенденции к выравниванию норм прибыли. Это происходит между капиталом и трудом через соответствующие доли — прибыль и заработную плату каждый получает в результате расстановки классовых сил в данный момент. Важно отметить, что это же происходит между странами из-за различий между национальной рыночной ценой рабочей силы (заработной платой) и рыночной ценой тех товаров, которые потребляет рабочая сила (продуктовая корзина).

Глобальная система

Сегодня цены на продукцию определяются в глобальном масштабе, поскольку капитал имеет возможность циркулировать транснационально, по всему миру, чтобы обеспечить максимальную прибыль от своих инвестиций. Мобильность капитала между национальными границами и тенденция к выравниванию нормы прибыли, несмотря на сильные расхождения в темпах эксплуатации (соотношение между трудоемкостью, необходимой для производства рабочей силы, и затрачиваемой конкретной рабочей силой), являются предпосылкой для формирования мировых цен на продукцию. Как отметил марксистский экономист Генрик Гроссман (Henryk Grossman):

«По сути, ценообразование на мировом рынке регулируется теми же принципами, которые применяются при концептуально изолированном капитализме. Последнее, так или иначе, является лишь теоретической моделью, а мировой рынок, как единство конкретных национальных экономик, — чем-то реальным и конкретным. Сегодня цены на важнейшее сырье и конечную продукцию определяются на международном, мировом рынке. Мы больше не сталкиваемся с национальным уровнем цен, а с уровнем, определенным на мировом рынке» [10].

Накопление капитала происходит в мировом масштабе в той мере, в какой ему не мешают правовые или политические условия для свободной торговли и инвестиций. По мере дальнейшего развития капиталистических отношений производства, создаваемая трудом стоимость на мировом уровне становится связанной с мировым «средним» уровнем развития производительных сил. По словам Николаса (Nicholas):

«По Марксу, как только товар становится неотъемлемой частью воспроизводства экономической системы, основанной на обмене, труд, затраченный на его производство, становится частью труда, необходимого для воспроизводства всей системы и качественно эквивалентного всему другому труду, затраченному на производство всех других товаров, которые аналогично являются неотъемлемой частью воспроизводства экономической системы» [11].

Это справедливо как для национальной, так и для международной экономики. Однако цена рабочей силы — заработная плата — сильно отличается на глобальном уровне между Севером и Югом.

В мире, где рыночные цены на товары имеют тенденцию быть глобальными, в то время как рыночные цены на рабочую силу варьируются из-за классовой борьбы — как исторической, так и современной — результатом является перераспределение стоимости из стран с низкой рыночной ценой рабочей силы в страны с высокой рыночной ценой. Таким образом, империализм должен быть объяснен в контексте преобразования стоимости в цену. Однако утверждать, что это смещает концепцию эксплуатации со сферы производства на сферу обращения, неуместно.

Человеческий труд создает стоимость, а прибавочный — прибавочную стоимость. Однако прибавочная стоимость не является физическим свойством, которое труд добавляет к товарам, как какая-то молекула, встроенная и хранящаяся в продукте. Стоимость и преобразование стоимости в рыночную цену скорее являются результатом социальных отношений между трудом и капиталом и между различными капиталами. Именно переход от стоимости к рыночной цене обеспечивает продолжение процесса накопления в расширенном масштабе. Этот расширенный круговорот капитала предполагает преобразование стоимости и прибавочной стоимости в прибыль, а также перенос стоимости с Юга на Север в соответствии с низкими ценами, уплачиваемыми за товары, произведенные в конечном счете Югом. Таким образом, эксплуатация не происходит в каком-либо конкретном секторе производства или национальной экономики; она является результатом общего глобального процесса накопления капитала.

Теперь мы можем перейти от этих теоретических соображений к конкретному примеру этого процесса, а именно к глобализированному производству вездесущих айфонов.

В чем суть

На основе подробных исследований, проведенных Кремером (Kraemer), Линденом (Linden) и Дедриком (Dedrich) [12] в производственных цепочках Apple, Дональд Клелланд (Donald A. Clelland) проанализировал размер и передачу стоимости в рамках мировой системы через механизм рыночной цены [13].

IPad выпускается компанией Apple, расположенной в США. В период с середины 2010 г. по середину 2011 г. Apple продала чуть более 100 миллионов штук. Apple — образцовый экземпляр «фаблесс» компании, т. е. компании без производства. Apple делает разработки, проекты, патенты и продает компьютеры и коммуникационное оборудование, в то время как сама проводит аутсорсинг процесса производства товаров. Все IPad собраны в Китае. Apple интегрировала в свою производственную цепочку 748 поставщиков материалов и компонентов, 82% из которых базируются в Азии, 351 из которых — в Китае [14].

На каждом узле производственной цепочки имеются факторы, к которым добавляются заработная плата, управление, накладные расходы и прибыль. Общая монетизированная цена этих факторов во всех узлах цепи равна цене продажи. Это то, что Клелланд называет «светлой стоимостью» (bright value) в товарной цепочке [15].

Рыночная цена iPad в 2010–2011 гг. составляла $ 499, а заводская цена — $ 275. Из заводской цены только $ 33 пошли на заработную плату рабочих на Юге, в то время как целых $ 150 суммарной прибыли Apple пошли на зарплаты в области дизайна, маркетинга и администрирования, а также на научные исследования, разработки и амортизацию, в основном на глобальном Севере [16]. Распределение этой «стоимости» в заработной плате и прибыли хорошо представлено «улыбающейся кривой».

Однако капиталистическая мировая экономика принимает форму айсберга. Наиболее изученная часть — «светлая стоимость», появляющаяся над поверхностью, поддерживается огромной подпирающей структурой, которая находится вне поля зрения. В отличие от айсберга, мировая экономика — это динамичная система, основанная на потоках стоимости снизу вверх, с Юга на Север. Эти потоки включают стоки, которые принимают две формы: видимые монетизированные потоки «светлой стоимости» и скрытые потоки, которые несут «темную стоимость», порожденную неучтенной стоимостью дешевого воспроизводства рабочей силы и неоплаченного труда, а также неоплачиваемыми экологическими экстерналиями. Термин «темная стоимость» вдохновлен открытием физиков, что обычная материя и энергия составляют лишь 5% от известной вселенной, а «темная материя» и «темная энергия» составляют остальную часть. Подобно тому, как неучтенная темная энергия управляет расширением Вселенной, «темная стоимость» скрывает неоплаченный труд, который стимулирует расширение капиталистической мировой системы [17].

Если бы iPad был собран в Соединенных Штатах, себестоимость производства составляла бы не $ 45, а $ 442. И если мы углубимся на один шаг в производственную структуру iPad, в субкомпоненты и сырьевые ресурсы, мы узнаем, что большая часть этих материальных ресурсов также производится на Юге с приблизительными расходами на заработную плату в $ 33 за iPad. Если бы это производство также осуществлялось в Соединенных Штатах, его стоимость составляла бы приблизительно $ 210.

Рабочим в цепочке производства iPad платят меньше не потому, что их производительность ниже, чем у рабочих на Севере. Фактически, они, вероятно, более производительны. Поставщики Apple — мировые лидеры, использующие самые современные технологии. Их управленческий персонал управляет работниками, используя методы Тейлоризма и более длительные рабочие недели, которые запрещены законодательно на Севере. Поставщики составляют графики с ежедневными сменами по 12 часов для повышения производительности труда работников и тщательно следят за соблюдением графика и стараются его перевыполнить. Рабочие недели превышают шестьдесят часов, поскольку работники обязаны работать сверхурочно, превышая установленные законом нормы [18]. Таким образом, неудивительно, что в 2011 г., когда Стиву Джобсу, на тот момент генеральному директору Apple, на ужине в Белом доме президент Обама задал вопрос: «Что потребуется для того, чтобы Apple вернула свое производство домой?», Джобс ответил: «Эти рабочие места не возвращаются» [19].

К тому времени, когда товар прошел через многочисленные узлы глобальной сети, чтобы добраться до порога потребителя, он включает в себя не только труд низкооплачиваемой рабочей силы, но и огромные суммы недоплаченных и неоплаченных трудовых и экологических ресурсов. Капиталисты присваивают скрытые излишки от деятельности домашних хозяйств и теневого сектора экономики. Для создания производственного потенциала и обеспечения выживания каждого наемного работника необходима длинная темная цепочка производителей продовольствия и активность теневого сектора. Этот поток «темной стоимости» снижает затраты на воспроизводство периферийного труда и, соответственно, уровень заработной платы, выплачиваемой капиталистами. Бытовой и теневой секторы не находятся вне капитализма, а являются неотъемлемыми компонентами глобальных товарных цепочек.

Экологическая деградация, загрязнение и истощение ресурсов являются внешними факторами, благодаря которым поставщики Apple извлекают «темную стоимость». Каждый iPad использует почти пятнадцать килограммов полезных ископаемых (некоторые из которых редки и ограничены в поставках), триста пятьдесят пять литров воды и количество электроэнергии, полученной из ископаемого топлива, при сгорании которого выбрасывается тридцать килограммов углекислого газа. Более того, производство айпада создает 105 килограммов парниковых газов [20]. Все эти экологические нагрузки ставятся на плечи Китая и других азиатских стран, в то время как продукт потребляется на Севере. Экологическая деградация — это внешний эффект, который встроен в iPad как «темная стоимость». Глядя только на затраты на загрязнение, Клелланд оценивает, что Apple избегает затрат в размере $ 190 на единицу продукции, которую она должна была бы заплатить в Соединенных Штатах за экологические экстерналии [21]. Капитализм зависит даже от всех этих форм «темной стоимости». Эти факторы никогда не фигурируют в учете себестоимости продукции, они являются невидимыми «подарками» капиталистам и покупателям.

Маркс считал, что стоимость рабочей силы должна снижаться с увеличением производительности труда, и что там, где этого не произошло, тенденция к падению общей нормы прибыли должна усиливаться. Однако при империализме и установившейся таким образом глобальной системе национального угнетения монопольный капитал способен гарантировать низкие цены на потребительские товары рабочих, производимые сверхэксплуатируемой рабочей силой на Юге. Наряду с параллельным удешевлением постоянного капитала за счет импорта недорогих промежуточных и сырьевых товаров, продажа недорогих потребительских товаров сверхоплачиваемым рабочим в империалистических странах снижает стоимость рабочей силы, тем самым увеличивая уровень предполагаемой «прибавочной стоимости», произведенной на местном уровне. Как таковые, северные рабочие кажутся более продуктивными с точки зрения прибыли, которую они генерируют. Однако с точки зрения «производительности», основной мерой «производительности» не является «добавленная стоимость» за час труда — она зависит от цен продажи, завышенных монополией, трансфертным ценообразованием, неравным обменом и от результата вмешательства государства, армии и полиции в снижение затрат на рабочую силу за рубежом. Основной мерой «производительности» являются почасовые затраты на рабочую силу относительно прибыли, полученной на глобальном уровне.

Вопреки утверждениям многих профсоюзных активистов метрополии, не только капиталисты на Севере получают материальную выгоду от сверхэксплуатации низкооплачиваемой Южной рабочей силы.

«В случае с iPad большая часть экспроприированной „темной стоимости“ реализуется не как корпоративная прибыль, а как потребительский излишек в виде более дешевых товаров. Следовательно, гражданин метрополии становится невольным [(?) — прим. авторов] выгодоприобретателем этой эксплуататорской системы, когда он (она) использует один оплаченный час для покупки продукта, который воплощает в себе гораздо более низко или вообще неоплачиваемые часы и многие недооцененные материальные и экологические затраты» [22].

Политическая перспектива

Политическая перспектива, установленная настоящим анализом, заключается в том, что потенциал революционных изменений в XXI в. проистекает из Юга. Там сотни миллионов новых промышленных пролетариев, сосредоточенных на фабриках в тяжелых условиях, получают невероятно низкую заработную плату, оптовая корпоративная приватизация земли лишает миллионы бедных фермеров земли и доходов (они затем вынуждены соглашаться на самую низкооплачиваемую работу), а разница между северными и южными условиями жизни очевидна для всех благодаря глобализации информации и средств массовой информации [23].

Это противоречие должно в конечном итоге проявиться в антикапиталистических движениях к социализму (и за его пределы). В южных странах проживают классы, наделенные объективным интересом и способностью к сопротивлению глобальному неолиберализму. Подобно антиколониальным национально-освободительным движениям, вспыхнувшим в странах Третьего мира в период с 1945 по 1975 г., мы предвидим возможность новой волны антикапиталистических движений в будущем.

Благодаря стратегическому положению нового пролетариата на Юге, его сила в мировой экономике намного больше, чем она была на волне национального освобождения, охватившего мир в 1960-х и 70-х гг. Однако политическая реализация этой силы не произойдет сама собой. Субъективные факторы отсутствуют как на Юге, так и на Севере. Таким образом, задача глобальных левых огромна. В 1970-х гг. миллионы людей боролись и умирали за социализм. Сегодня тех, кто борется за социализм, сравнительно мало. Социализм не является сильным «брендом». Разделение земного шара на Юг и Север отражается в разделении глобального рабочего класса, в том, что часть его получила огромные экономические и политические выгоды, которые помогли обеспечить его лояльность и статус-кво империализма. Эта преданность, конечно, подкрепляется пропагандой государственных и корпоративных медийных монополий (СМИ). Это одна из самых глубоких проблем, стоящих сегодня перед социалистическими силами во всем мире.

Для решения этих проблем мы должны прежде всего взглянуть на борьбу с глобальным капиталом с глобальной точки зрения. Только так мы можем выработать эффективную стратегию и тактику. Пытаться найти выход из нынешнего кризиса с помощью национального протекционизма (социал-демократического,«зеленого» или фашистского) — это не только антисолидарность, но и абсолютно проигрышная стратегия, неизбежный путь на дно.

Перевод Павла Чикарова

Источник: Lauesen T., Cope Z. Imperialism and the Transformation of Values into Prices // Monthly review. 2015. Volume 67, Issue 03 (July-August). [Оригинал статьи] [Оригинал русского перевода]



По этой теме читайте также:


Примечания

1. Организация Объединенных Наций по Промышленному развитию (ЮНИДО), «Table 8.4. Developing and Developed Countries' Share of Global Manufacturing Value Added by Industry Sector, Selected Years, 1995−2009 (percent)», Industrial Development Report 2011 (New York: United Nations, 2011), unido.org, 146; см. также «Table 8.7. Share of Manufacturing Employment for Developing and Developed Countries, by Industry Sector, Selected Periods Over 1993−2008 (percent),» 151.

2. John Smith, «Imperialism and the Law of Value,» Global Discourse 2, no. 1 (2011): 20. URL: https://globaldiscourse.files.wordpress.com/2011/05/john-smith.pdf. Данные по рабочей силе в промышленности за 2010 г. были экстраполированы по сравнению с 2008 г. в разбивке по отраслевому распределению рабочей силы и взяты из публикации Международной организации труда (МОТ) «Key Indicators of the Labor Market (KILM), 6th edition (ILO, 2010); данные по экономически активному населению (ЭАН) взяты из трудовой базы данных МОТ [http://laborsta.ilo.org/default.html]; а также показатель «более развитые регионы» промышленной рабочей силы, который включает оценку МОТ спада, вызванного рецессией. Категории МОТ «более» и «менее» развитые регионы примерно соответствуют современным категориям «развитых» и «развивающихся» стран, соответственно.

3. Zak Cope, Divided World Divided Class: Global Political Economy and the Stratification of Labor under Capitalism, second edition (Montréal, Quebec: Kersplebedeb, 2015), 378−82.

4. Benjamin Selwyn, «Twenty-First-Century International Political Economy: A Class-Relational Perspective», European Journal of International Relations (December 3, 2014): 1−25, academia.edu.

5. Branko Milanović, «The Haves and Have-Nots: A Brief and Idiosyncratic History of Global Inequality» (New York: Basic Books, 2011), 113.

6. Branko Milanović, The Haves and Have-Nots: A Brief and Idiosyncratic History of Global Inequality (New York: Basic Books, 2011), 112; Francois Bourguignon and Christian Morrison, «The Size Distribution of Income Among World Citizens, 1820−1990,» American Economic Review 92, no. 4 (September 2002): 724−44; Branko Milanović, Worlds Apart: Measuring International and Global Inequality (Princeton: Princeton University Press, 2005), fig. II.3.

7. «Улыбающаяся кривая» была впервые предложена Стэном Ши, основателем Acer, около 1992 г. Согласно наблюдениям Ши, в индустрии персональных компьютеров оба конца цепочки создания стоимости добавляют больше стоимости, чем средняя часть цепочки создания. Если это явление представлено на графике осью Y для добавленной стоимости и осью X для цепочки создания стоимости (стадий производства), результирующая кривая имеет форму улыбки.

8. Howard Nicholas, «Marx's Theory of Price and Its Modern Rivals"(New York: Palgrave Macmillan, 2011), 30, 39−40.

9. Маркс по-разному относится к техническому строению капитала, стоимости или цене и органическому составу капитала. Он пишет: «я называю стоимостное строение капитала, — поскольку оно определяется его техническим строением и отражает в себе изменения технического строения, — органическим строением капитала». Однако, как написал Павел Зарембка стоимость рабочей силы (переменный капитал)" может меняться без каких-либо изменений в техническом составе из-за обстоятельств, в которых сами работники могут получать больше или меньше, производя с той же технологией". См.: Paul Zarembka, «Materialized Composition of Capital and its Stability in the United States: Findings Stimulated by Paitaridis and Tsoulfidis (2012),» Review of Radical Political Economics 47, no. 1 (2015): 106−11. Для Маркса, поскольку капитал (мертвый труд) накапливается и все чаще используется по отношению к живому труду, органическое строение капитала увеличивается, а норма прибыли имеет тенденцию к падению.

10. Henry Grossman, «The Law of Accumulation and Breakdown of the Capitalist System» (London: Pluto Press, 1992; originally 1929), 170.

11. Howard Nicholas, «Marx's Theory of International Price and Money; An Interpretation,» in Immanuel Ness and Zak Cope, eds., Palgrave Encyclopaedia of Imperialism and Anti-Imperialism (New York: Palgrave Macmillan, 2015).

12. Kenneth L. Kraemer, Greg Linden, and Jason Dedrick, «Capturing Value in the Global Networks: Apple´s iPad and Phone,» University of California, July 2011, pcic.merage.uci.edu.

13. Donald A. Clelland, «The Core of the Apple: Dark Value and Degrees of Monopoly in the Commodity Chains,» Journal of World-Systems Research 20, no. 1 (2014): 82−111.

14. Там же, 83.

15. Там же, 86.

16. Там же, 88, с диаграммой, взятой из анализа данных в: Kenneth Kraemer, Greg Linden, and Jason Dedrick, «Capturing Value in Global Networks», Personal Computing Industry Center, University of California-Irvine, 2011, pcic.merage.uci.edu.

17. Clelland, «The Core of the Apple,» 85.

18. Там же, 97.

19. Там же, 98.

20. Там же, 102.

21. Там же, 103.

22. Там же, 105.

23. При обсуждении выводов доклада Международной организации труда о глобальной заработной плате за 2014 г. Патрик Белсер отмечает: «Рост заработной платы в развитых странах почти равен нулю, а мировая заработная плата растет на 2 процента. Если вы выведете Китай из уравнения, глобальный рост заработной платы просто сократится вдвое.» См. Patrick Belser, «Fiscal Redistribution: Yes, but Inequality Starts in the Labor Market: Findings from the ILO Global Wage Report 2014/2015,» Global Labor Column, 2014, column.global-labor-university.org. При таких темпах роста мы можем великодушно предположить, что уровень заработной платы на глобальном Юге будет догонять уровень заработной платы на глобальном Севере, где он, по крайней мере, в десять раз выше в среднем, примерно за 500 лет.

24. Cм. перевод первой главы этой книги на сайте LC: lenincrew.com/divided-world-1/

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?