Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Глава 6. Жандармский подполковник ищет масонов

Следующий масонский переполох произошел в департаменте полиции почти три года спустя — в ноябре 1908 г. Поводом к нему послужила статья в газете «Русское слово» от 8 ноября 1908 г, автором которой был уже известный нам Е.И. Кедрин. В этой статье он открыто признавал себя масоном и сожалел, что минувшая революция была совершена не масонами В связи с этим у департамента полиции возникла, так сказать, своя внутренняя проблема. Дело в том, что исходной позицией в оценке любого масонского течения не только у полицейского ведомства, но также и у правительства и верхов была идея о том, что масоны, во-первых, всегда и везде соблюдают строжайшую тайну и конспирацию, а во-вторых, одна из их конечных целей — ниспровержение монархических режимов Здесь же не рядовой обыватель, а видный кадет (что тоже было злом, правда меньшим, чем масонство), недавний депутат I Думы совершенно открыто, на всю страну, объявил, что является масоном, и выразил уверенность, что при масонском руководстве революция 1905—1907 гг. носила бы «культурный», т. е либерально-монархический, характер. Решено было такую не укладывающуюся в схему неожиданность осмыслить собственными силами. Поручено это было сделать жандармскому подполковнику Г. Г. Мецу, тому самому офицеру, который специально и /237/ исключительно ведал в департаменте полиции масонами и масонством. Именно его фамилию запамятовал Белецкий.

Справедливости ради следует сказать, что Мец заслужил свое назначение. Раньше он, исключительно в силу собственной антимасонской одержимости, исходя, так сказать, из идейных побуждений, занялся изучением масонства. Так как в России масонов, к его несчастью, не было, ему пришлось заняться изучением зарубежного масонства, и, конечно, не практически, а по литературе. В докладной записке от 8 октября 1908 г. на имя директора департамента полиции он счел нужным обратить на этот факт внимание своего высокого начальства. «Интересуясь вопросом о масонстве в смысле связи его с революционным движением, — писал он, — я в течение последних пяти лет выписывал из-за границы и прочитывал литературу, разоблачающую их тайную, весьма искусно прикрытую деятельность, направленную к разрушению государственного строя во всех странах мира».

Из этого отрывка с полной очевидностью следует, что перед нами типичный маньяк, помешавшийся на масонстве. Но, как увидим далее, он был в этом отношении совсем не одинок. «Литература эта, — продолжал он, — к сожалению, совершенно запрещена в России, и, чтобы получать ее, мне приходилось каждый раз подавать прошение в цензурный комитет с обязательством не давать эти книги никому для прочтения. Подобное положение привело к тому, что не только публика, но даже и власти, под влиянием /238/ газетных статей, сочувственно отзывающихся об этом тайном Всемирном сообществе, имеют о нем совершенно превратное представление. За этот период масонство было мною изучено по следующим источникам». Этих «следующих источников» оказалось всего-навсего 12 названий, преимущественно на французском языке. Для пяти лет изучения явно не густо. «Ввиду несомненного натиска, которому уже подвергается Россия со стороны масонства с установлением конституционного строя и стремления этого тайного общества к легализации, для чего достаточно проведения в Думе закона о свободе собраний и союзов, —бил тревогу жандармский подполковник, — я взял на себя труд составить записку о масонстве, которую и представляю на благоусмотрение Вашего превосходительства. Записку о масонстве в России предполагаю составить по получении необходимых документальных данных относительно запрещения масонства в России»[1].

С этой запиской, как и с другими того же автора, нам еще придется иметь дело. Эту же мы привели только для того, чтобы читатель получил достаточно полное представление о том, кто, как и на каком уровне готовил для полицейского начальства материалы о масонах, которые потом докладывались правительству и царю. Записка по поводу статьи Кедрина это представление развивает и углубляет.

Начинает ее Мец с исторического очерка /239/ и перечня «обширной литературы», включающей всего несколько названий на французском и немецком языках, иными словами, излагает историю западноевропейского масонства. Не говоря уже о совершенно жалком, истинно полицейском уровне этого очерка, который не имеет никакой цены, отметим лишь, что все свои многочисленные записки о русских масонах Мец всегда начинал с истории — с нелепого пересказа прочитанных им полутора десятков антимасонских книг и брошюр, изданных за границей, и только потом переходил к делу. Он мог танцевать только от печки.

Добравшись, наконец, до статьи Кедрина, эксперт по масонству писал: «Обращаясь к статье «Масоны», вызвавшей настоящую записку, можно сказать, что и статьи корреспондентов «Биржевых ведомостей», и беседы различных корреспондентов с Кедриным, и его якобы откровенные показания совершенно понятны. Это обычный масонский пробный шар. Заявляя, что он масон, Кедрин испытывает почву. В лице его масонству интересно знать, как на это будет реагировать власть и что скажет печать, умеренная и правая. Такое выступление привлекает и заинтриговывает публику и дает возможность левым газетам лишний раз написать статьи о «братьях каменщиках», которые имеют всего «3» звания, и то самых невинных, и работают на пользу человечества, ведя его к «свету». Кедрин даже открыто говорит, что очень жаль, что революция прошла в России при недостаточном участии масонов. С его точки зрения, это совершенно /240/ верно. Масонство тогда не хотело «замарать рук» (как символ «чистоты рук» масоны в известном звании получают перчатки) и рассчитывало, что чернь сама сделает для него все дело и сама пригласит их к власти, но вышло не так — наступила реакция».

Неизвестно, почему «чернь» в случае победы должна была добровольно отдать завоеванную власть масонам, о которых она, будучи «чернью», никогда и не слыхивала, тем более что масонов во время революции вообще не было, за исключением нескольких членов французских лож, включая сюда и Кедрина. Полицейская мысль и полицейская логика Меца, когда шла речь о масонах — а ни о чем другом он говорить и писать не мог, — сильно отличалась от нормальной человеческой логики, того, что принято называть здравым смыслом. Но пойдем дальше.

Масоны, однако, знают, что все это не надолго, развивал свою мысль Мец. «Теперь можно заранее убежденно сказать, что вторая вспышка и второй удар в России произойдут при полном напряжении сил со стороны масонства, которое только в России не имеет права гражданства. Движение, вызываемое им, характеризуется полной внезапностью. Имея организацию столь конспиративно обставленную, что общество это может в самых неблагоприятных обстоятельствах работать столетия, не вызывая и тени подозрений, оно подготовляет события так, что они вырастают выше головы правительства в условленный день и час и справиться с ним бывает уже невозможно. В известный /241/ момент является новое правительство, которое открыто вступает в управление всеми функциями страны». В качестве примера приводилась младотурецкая революция, сделанная якобы масонами.

Это была настоящая паранойя, почерпнутая автором из жалких и глупых книг, ибо никаких фактов реальной политической деятельности масонов в России у Меца не было и не могло быть. Но он был не из тех, кого можно смутить подобными пустяками. «Действительно, — продолжал он свои глубокомысленные умозаключения, — Кедрину жаль, что революцию делали мужики и рабочие — Россия двинулась бы гораздо быстрее по пути к «прогрессу». Вся наша полиция, имевшая в течение долгих лет дело с революционными партиями, ни разу не наталкивалась на след чего-либо масонского. Из этого прямой вывод, что масонства нет и что это плод воображения. Между тем это глубокая ошибка. Основной принцип масонства — осторожность: «брат никогда не должен дать припутать себя к каким-либо бунтам» — это компрометирует, брат должен уметь заставлять работать на себя, «он всегда должен быть в стороне и всегда в тени». В случае провала он от всего открещивается и даже «клевещет... для отвода глаз. В ту сферу, где работают «братья», не может проникнуть ни один агент» (полицейский. — А.А.).

Как же это достигается? Конспирацией и зачастую высоким общественным положением масонов. Свои документы они тщательно скрывают в банках. «Они неуязвимы... Несомненно, что в России ложи существуют и /242/ работают — существуют же они под прикрытием самых благонадежных учреждений, филантропического или научного характера, редакций газет и различных обществ самоусовершенствования». Выходит, дело безнадежно — масонов обнаружить невозможно. Мец понимает: если это так, то зачем нужен он, Мец, и другие мецы, равно как и департамент полиции в целом? Все же надежда обнаружить и обезвредить масонов есть. Автор записки так или иначе снимает тяжесть с сердца своего начальства: масонская ложа как «святое место» должна иметь атрибуты масонства (три колонны, три жертвенника, святую картину и пр.), и таким образом существование ее может быть доказано.

Конец записки достойно завершает все предыдущее изложение. «Последняя телеграмма из Порт-о-Пренса от 16 сего ноября еще раз подтверждает все сказанное» — там вспыхнула и победила революция. «Прилагаемая фотография с масонского диплома Марджиота доказывает существование там Великого Востока Гаити», его же разоблачения указывают, что в Порт-о-Пренсе находится управление 26-го треугольника провинцией Гаити, «Лотус» которой — род «Лотус Мексики и центральной Америки» — находится в городе Мексико»[2].

Однако сказать, что записка Меца нелепость и только, — значит ничего не сказать. Главное здесь состоит в том, что мы назвали политической паранойей. Она /243/ иррациональна, существует и действует вне логики и фактов. Посылка: в России масоны до сих пор обнаружены не были. Вывод: так и должно быть — их полное отсутствие и доказывает, что они всюду и везде. Масон Кедрин объявил себя. Правильно, так и должно быть — масоны запускают пробный шар. Он же заявил, что ему не нравится прошедшая революция. И здесь все понятно — он хочет революции еще более разрушительной. Масоны занимаются филантропией. Маскировка. Масоны поглощены самоусовершенствованием — притупляют бдительность. О них не слышно многими десятилетиями. Это не имеет значения, они могут вести свой подкоп столетия так, что никто этого не заметит, и, пожалуйста, вдруг на ровном месте побеждает и вспыхивает революция. Масоны объявляют себя монархистами — прячут свой республиканизм. Одним словом, куда ни кинь — всюду клин.

Все бы это не стоило выеденного яйца, если бы на масонах помешался один или несколько полицейских чиновников. Но вся суть этой паранойи в том и заключалась, что она была официальной политикой, разделяемой и проводимой не только департаментом полиции, но и правительством и «верхами», включая царя. В это верили, на худой конец заставляли себя верить. Это был не личный, а социальный психоз, обусловивший поведение и умонастроение всего аппарата и режима царизма в последние десятилетия его существования.

Приведем два характерных примера. Первый из них — письмо министра иностранных /244/ дел от 14 декабря 1905 г. с грифом «весьма секретно» на имя министра внутренних дел П Н Дурново, в котором он на основании донесений послов писал: «Озабочиваясь всесторонним выяснением вопросов, связанных с предлагаемым собранием второй мирной конференции в Гааге, я не мог не обратить внимания на все разрастающееся влияние на Западе масонства», которое стремится «извратить» основную мысль первой конференции, толкуя ее в духе «интернационализма». «Обратив внимание», министр иностранных дел решил изучить вопрос поглубже. «Предпринятое в этих видах исследование, — говорилось далее, — хотя еще и не оконченное и весьма затрудняемое глубокой тайной, покрывающей действия центральной масонской организации, позволяет, однако, уже ныне прийти к заключению, что масонство деятельно стремится к ниспровержению существующего политического и социального строя европейских государств, к искоренению в них начал национальности и христианской религии, а также к уничтожению национальных армий». Учитывая интернациональный характер масонства, «нельзя не предположить, что, быть может, масонская пропаганда захватила и Россию... Для всестороннего суждения о влиянии масонства на международные отношения было бы весьма полезно иметь возможно подробные сведения о развитии их деятельности в пределах империи». Письмо заканчивалось просьбой «произвести соответственное исследование» и о результатах сообщить ему, Ламздорфу. И это писал не какой-нибудь Мец, а /245/ один из высших чиновников империи, и не в XIX в., а в начале XX в.

Но Дурново в декабре 1905 г. было не до подобных исследований, ответ его прозвучал весьма сухо. Такое исследование, говорилось в его «конфиденциальном» письме от 3 января 1906 г., «связано при настоящих обстоятельствах с значительными трудностями, не позволяющими ожидать успешных результатов от могущих быть принятыми в этом направлении мер»[3].

Второй пример не менее выразителен. 19 мая 1907 г. директор канцелярии варшавского генерал-губернатора секретно запросил директора департамента полиции Максимилиана Ивановича Трусевича по вопросу о разрешении проживающему в Варшаве некоему Городынскому прочитать лекцию о масонстве. Генерал-губернатор отказал в просьбе, но он обратился с таковой вторично, мотивируя ее тем, что «он является представителем не франко-итальянской, а нью-йоркской ложи масонов, преследующей якобы совершенно мирные цели развития в народных массах набожности и христианской нравственности». Хотя генерал-губернатор не предполагал менять своего решения, тем не менее он просил узнать, какого мнения лично директор департамента по вопросу о допущении подобных лекций в столицах и других городах.

Оказалось, что генерал-губернатор поступил совершенно правильно. В ответном /246/ письме Трусевича от 27 мая указывалось, что хотя масоны действительно бывают разные, но в конечном итоге одним миром мазаны: все они считают друг друга братьями и преследуют одни и те же цели. «Ближайшая цель этого ордена — борьба против «суеверий» и «произвола», т. е. борьба против официальной господствующей церкви и борьба против «монархической власти». Конечная цель масонов — создание во всем мире «священной империи», или царства разума, правды и справедливости. Таким образом, масонство стремится к ниспровержению существующего политического и социального строя европейских государств, к искоренению в них национальности и христианской религии, а также и уничтожению национальных армий. Ввиду изложенного нельзя не признать, что необходимо всеми силами бороться против масонской пропаганды в России»[4].

Казалось, масонская игра началась сразу по-крупному. Но на деле получилась совершеннейшая полицейская чепуха и мелочь.

18 сентября 1905 г. вице-директор департамента полиции направил письмо начальнику Петербургского охранного отделения, в котором говорилось: «По имеющимся указаниям в С.-Петербурге существует несколько масонских лож и одна из них собирается для своих заседаний в д. № 42 по Николаевской улице». В связи с этим адресату предписывалось доставить соответствующие /247/ сведения для доклада заведующему политической частью департамента полиции. Сведения собирались месяц, и 20 октября был послан ответ. В указанном доме, сообщалось в нем, всего имеется 19 квартир, заселенных преимущественно рабочими. Только в трех из них живут люди иной социальной категории: в одной — врач, в другой — горный инженер, а в третьей — «тифлисский гражданин». О рабочих и говорить нечего, но и «в упомянутых квартирах ни местной полицией, ни домовой администрацией никаких собраний не замечалось, а также сведений, компрометирующих политическую благонадежность проживающих в них лиц, в отделение до сих пор не поступало»[5].

Так продолжалось и дальше, Мец был в отчаянии, но наконец ему повезло. Счастье предстало перед ним в форме статьи за подписью Д. С—в, под названием «Франкмасонство в Москве», опубликованной в московской газете «Раннее утро» 7 апреля 1908 г. «Чтобы проверить непрекращающиеся толки о существовании в Москве тайных масонских лож», говорилось в статье, автор ее решил взять интервью у некоего «Ч». Он услышал от него «приблизительно следующее». Заветы масонов, их возвышенные идеи, говорил «Ч», не могли, конечно, заглохнуть окончательно. «Безусловно, франкмасоны существуют у нас и ныне». Так, «в Москве в 1908 г. издается впервые в России журнал «Русский франкмасон», печатаемый в количестве только 250 экземпляров. /248/ Лица, стоящие во главе этого издательства, не сочувствуют политической фракции франкмасонства и стали решительно на сторону фракции иоанического духовного масонства, сохранившей во всей чистоте спиритуальные и мистические традиции».

Время от времени в Москве возникают самочинные ложи. Организуют их «ловкие спекулянты на мистическом чувстве. Многие из авантюристов составили себе состояния». Лично он, «Ч», знает несколько таких «предпринимателей». Некоторые из них происходят из древних дворянских фамилий, другие — из «червонных валетов». Но цель у них одна — поборы. Собирали деньги и исчезали. Иногда такие проделки «кончались» очень весело. Талантливые организаторы псевдомасонских лож поженились на богатых замоскворецких купчихах и махнули рукой на обтесывание «дикого камня».

Таково было содержание этого интервью. Естественно, из департамента полиции последовала команда в Москву разобраться и доложить. Спустя два с лишним месяца, 14 июня 1908 г., начальник Московской охранки прислал первое донесение. В нем он сообщил, что действительно в Москве выходят два журнала — «Русский франкмасон» и «Спиритуалист». Первый издает московский мещанин Петр Александрович Чистяков, второй — почетный гражданин Владимир Павлович Быков Журнал последнего является «органом разрешенного кружка «спиритуалистов-догматиков». При нем также издаются: ежедневная газета спиритуально-оккультного направления «Оттуда» и /249/ ежемесячный социально-мистический оккультный журнал «Голос всеобщей любви». Далее шла характеристика этих изданий, которая сводится к одному слову — мистика. Что же касается журнала «Русский франкмасон», то первая его книжка действительно отпечатана в 250 экземплярах, но тираж не разошелся, хотя издатель обещал выпускать в год шесть номеров.

Казалось бы, все ясно: перечисленные газеты и журналы, равно как и их издатели, ничего общего с политическим масонством не имели. Но начальник охранки службу знал и поэтому резюмировал так, как нужно: «Будучи последователями масонства по существу, журналы эти старательно избегают возможности дать повод заподозрить их в масонском направлении». Но, вынужден он был добавить, никаких «неблагоприятных» сведений о Быкове и Чистякове у него нет.

Вслед за этим уже сам московский градоначальник послал 15 октября 1908 г. в департамент полиции два печатных конспекта оккультно-ментальной организации, учрежденной при журналах «Спиритуалист», «Голос всеобщей любви» и «Оттуда», а также несколько копий: 1) групповой молитвы на период времени с 25 мая по 25 июня, 2) ключа на период времени с 25 июня по 25 июля и 3) ключа на период времени с 25 июля по 25 августа. Далее сообщалось, что Быков является «мастером стула» в одной из лож, «находящейся не в Москве», и поддерживает связь с масонами Чернигова и Петербурга, «где имеется совершенно правильная /250/ организация масонов». Сам Быков — человек «положительный, умный, очень осторожный, не забывающий и свои материальные выводы». Поселившись близ Замоскворечья, ближе к замоскворецким купцам, «падким на все мистическое», он продает им всякие «магические приборы от всевозможных недугов и болезней. Получив откуда-то пароли, знаки и мистерии «Ордена Розенкрейцеров», Быков, за плату в 300 рублей, посвящает неофитов в эту обрядность»

Далее шли приложения — перечисленные выше оккультные молитвы и «ключи», одного взгляда на которые достаточно, чтобы убедиться в том, что это была совершеннейшая абракадабра, предназначенная именно для падких на такие вещи замоскворецких купцов и купчих. К ним было добавлено извещение, которое гласило: «Настоящим извещают своих подписчиков, что они со второй половины января посылали своего специального делегата в Париж на предмет приглашения в качестве постоянных сотрудников оккультистов профессора Папюса и магнетизера профессора Дюрвиль и получили не только согласие их обоих, но и любезное предложение Папюса пользоваться наиболее выдающимися имеющимися только лишь у него редкими изданиями по вопросам оккультизма и магии, чем редакция журналов, конечно, не преминет воспользоваться для своих уважаемых подписчиков».

Все это было доложено Трусевичем министру внутренних дел[6]. /251/

Не надо быть криминалистом, чтобы понять, что в лице Быкова охранка имела дело с самым обыкновенным проходимцем, который делал весьма выгодный бизнес на глупости и суеверии своих замоскворецких клиентов. А контакт с известным шарлатаном международного класса Папюсом, который, кстати говоря, одно время успешно подвизался при дворе (царская чета была от него в полном восторге), уже не оставлял на этот счет никаких сомнений[7]. И охранка это отлично понимала. Но слово «масон» меняло все. Здравый смысл отбрасывался в сторону, и русская политическая полиция, теряя разум, становилась жертвой собственного масонского самогипноза. В этом отношении расследование, предпринятое в отношении другой московской организации, возглавлявшейся Чистяковым («Ч»), оказалось еще более наглядным.

Оно началось с командировки Меца в Москву. Там начальник Московской охранки фон-Коттен познакомил его с неким субъектом, выдававшим себя за крупную фигуру в международном масонстве, от которого жандармский подполковник пришел в /252/ неописуемый восторг, ибо тот, разумеется за соответствующее вознаграждение, предлагал свое сотрудничество с департаментом полиции по части разоблачения и искоренения масонства. Бурная радость и торжество Меца объяснялись тем, что у охранки не было ни одного своего агента, который занимался бы «внутренним освещением» в масонской среде, что считалось самым слабым звеном в обнаружении и ликвидации масонства в России. Теперь этот пробел восполнялся, и не кем-нибудь, а видным масонским деятелем. Поэтому донесение Меца из Москвы звучит почти как гимн.

«Англичанин Джемс, член лондонских масонских лож: «Carnden Lodge» и «Quatuor Colonatis» (специальной миссионерской ложи, члены которой обязываются распространять идеи масонства), автор брошюры на английском языке «Краткая история франкмасонства в России и Польше», — захлебываясь, писал Мец, — прибыл в июле месяце 1908 года в Москву, в качестве корреспондента английских и американских журналов, получив поручение от своей ложи «Кватуор Колонатис» насколько возможно более распространять идеи масонства в России». Ему была обещана полная поддержка и вручено письмо к П. А. Чистякову, который имеет звание «Великого мастера» великой ложи «Астреи», существующей в Москве с 1827 г.

Звание мастера, продолжал Мец, открыло Джемсу у Чистякова зеленую улицу: первые три звания он получил за месяц. Сейчас избран «Великим секретарем», так как Чистяков очень занят, утомлен и стар, давно /253/ ищет себе помощника, причем не русского, владеющего языками и имеющего связи с заграничным масонством. «По своему положению Джемс будет находиться в сношениях со всеми провинциальными ложами в России, находящимися под руководством «Великой ложи Астреи», а также и с другими ложами всех степеней и ритуалов, с русским капитулом Розенкрейцеров («Розового креста»), капитулом под названием «Аравийская ложа» и ареопагом «Рыцарей мальтийского ордена», имеющих отделения в провинции, будет участвовать в заграничных и русских масонских съездах, будет иметь право основывать новые ложи, и в его руках будет находиться вся корреспонденция «Великой ложи Астреи», почему явится вполне осведомленным лицом относительно масонского движения в России».

Спрашивается, зачем же такому высокому масонскому лицу сотрудничать с каким-то Мецем? А потому, что последнему сказочно везло. «Такому высокому положению Джемса в масонстве, — объяснял сложившуюся ситуацию автор донесения, — совершенно не соответствуют его материальные средства, и он до сих пор оттягивает свой взнос за диплом на звание «Русского мастера», обещая внести его по получении денег из Англии, откуда он их и не ожидает, имея надежду, что русское правительство, которому он охотно предлагает свои услуги, обещая совершенно раскрыть и осветить деятельность масонской организации, до сих пор ускользающей от наблюдения, — само придет к нему на помощь». /254/

«В данное время, — снова и снова настаивал Мец, — наиболее острым вопросом является создание г. Джемсом мало-мальски приличного положения, отвечающего той роли, которую он играет как секретарь Великой ложи». Для этого ему надо жить не в меблированных комнатах, как в данный момент, а иметь отдельную квартиру. Иначе он попадает в ложное положение по отношению к членам ложи. Первое заседание ложи после летних каникул намечается на 13 ноября, а потому необходимо «по возможности скорее решить денежный вопрос». Дальнейшая оттяжка выкупа диплома может его совершенно скомпрометировать. Нужны также деньги на экипировку — всего не менее 500 рублей. «Кроме того, необходимо назначить ему приличное его положению содержание, так как, отдаваясь всецело службе русскому правительству, он потеряет свой частный заработок».

«При сем» Мец прилагал лично им снятую фотографию с официальных масонских документов, орденов и отличий Джемса, «полученных им за выдающиеся услуги масонству».

Почему всемогущая организация, охватывающая своим влиянием весь мир, обладающая неограниченными возможностями и средствами, как ее представлял себе Мец, не дала своему полномочному эмиссару ни копейки денег для выполнения столь важного задания, последний таким вопросом не задавался. Хуже всякого слепого тот, кто не хочет видеть, гласит известная пословица. Но здесь все было очевидно даже для /255/ самого слепого слепца. Дело в том, что донесение Меца, датированное 13 ноября, тем самым днем, когда должно было состояться первое послевакационное собрание членов «Астреи», кроме него, подписал еще и фон-Коттен, начальник Московского охранного отделения, который отлично знал, что представляет собой на деле пресловутый Джемс.

Поэтому, подписав донесение, он тут же направил начальнику Особого отдела, известному нам Климовичу, личное письмо, в котором, с одной стороны, снимал с себя всякую ответственность за Джемса, а с другой, зная о масонском синдроме департамента полиции и разделяя его, решил не быть дураком и принять участие в столь многообещающей для карьеры игре. «Дорогой Евгений Константинович, — доверительно и дружески сообщал он своему адресату, — «Джемс» — это Иван Федорович Персиц. Человек несомненно ловкий: пронырливый и преследующий исключительно денежную выгоду. Полагаю, что это не помешает ему быть нам полезным. Кроме того, само дело таково, что большого выбора агентуры не придумаешь. Что он масон — это не подлежит сомнению. Наконец, и риск не очень велик: всегда можно через два-три месяца прекратить с ним дело. У меня он, кроме того, служит для освещения разных лекций: университета Шанявского. Проверить его сведения наблюдением вряд ли возможно. Будь здоров. Екатер[ине] Петровне привет. Твой М. фон-Коттен».

На другой же день, 14 ноября, фон-Коттен, основываясь исключительно на данных /256/ этого самого «Джемса» — Ивана Федоровича, посылает совершенно официальное донесение на имя директора департамента полиции, в котором подробно описывается состояние масонских дел в Москве. «Что касается вообще франкмасонского движения, — доносил он, — то агентура («Джемс». — А.А.) пока определенно указывает на существование в Москве Великой ложи франкмасонов «Астреи». Мастером стула ложи является П. А. Чистяков — редактор журнала «Русский франкмасон», прекратившего ныне свое существование, и «Ребус», издающийся поныне Секретарем ложи является некая Тира Оттовна Соколовская, жена коллежского советника, 37 лет, «составившая» (?) книгу, неоднократно выступала с лекциями и рефератами в Петербурге, где она живет и сейчас. Кроме того, членом ложи является Александра Ивановна Боброва, 46 лет, проживающая совместно с Чистяковым, «и, по сведениям, находящаяся с ним в интимной связи».

«Астреей», однако, масонство не исчерпывается. «По некоторым данным, можно предполагать» существование других лож: «Аравийской» — мастер стула «некто» Сергей Дм[итриевич] Волков, «Рыцарей Розового креста» — во главе с Александром Ник[олаевичем] Серебряковым и «Ордена мальтийских рыцарей», председатель ложи неизвестен «Вышеупомянутые Волков и Серебряков пока еще не установлены за распространенностью фамилий, почему также не выяснено и местонахождение их лож».

У Быкова собирается интимный кружок /257/ численностью до 15 человек. На этих собраниях поют молитвы и читают евангелие, а затем происходит медиумический сеанс. «Обстановка этих собраний заставляет прийти к заключению, что кружок Быкова близок именно к секте хлыстов». Далее следовал перечень церемоний, подтверждающий это предположение.

Начальник Московской охранки, видно, сразу вошел во вкус. Зарядившись новой порцией беззастенчивого вранья «Джемса», он спустя два дня посылает новое донесение. По дополнительным агентурным сведениям, докладывал он, «Астрея» представляет собой центр, в котором сосредоточено руководство деятельностью других подчиненных ей частных лож, находящихся как в Москве, так и в провинции. Из последних пока известна находящаяся в Москве ложа «Полярной звезды». Уже из этой фразы видно, что на самом деле фон-Коттену, а точнее, «Джемсу» решительно ничего не было известно. Как мы знаем, ложа под таким названием действительно была создана, но не в Москве, а в Петербурге. В первопрестольной такой ложи не было Отсюда следует, что информатор подхватывал всякий случайный слух, доходивший до него так, как доходит в конце цепи слово в старой детской игре под названием «испорченный телефон», и тут же сообщал его своему шефу в качестве лично известного ему факта. Что же касается «Астреи», то сведения о ней добыть было тем более легко, что ни Чистяков, ни другие члены не делали из ее существования никакого секрета. Журнальчики, /258/ которые Чистяков издавал от имени своей ложи, были разрешены на основании известных «Временных правил» 4 марта 1906 г.

«Астрея», писал далее начальник Московской охранки, проводит в год четыре торжественных собрания, «на каковых присутствуют представители всех лож, причем «братья» являются на эти собрания в полном облачении». В этом году их было три, скоро будет четвертое. Кроме этих собраний, имеют место еще ежемесячные собрания, на которые члены ложи приходят в обычных костюмах. Что же касается «частных лож», то там собрания ежемесячные, и, кроме того, еженедельно «братья» собираются «в так называемой учебной ложе», где занимаются изучением церемониала и масонских знаков.

«По имеющимся сведениям, «Астрея» обладает большими денежными средствами и ведет широкую благотворительность, имея несколько стипендий в учебных заведениях и различных благотворительных учреждениях». Скоро будет возобновлено издание журнала «Франкмасон».

Кроме того, на основании тех же агентурных сведений, фон-Коттен назвал и несколько масонов, подвизающихся в Петербурге. «Нижеследующие лица играют (там. — А.А.) несомненную роль в масонстве» Были названы 4 фамилии: Гунтер Александр Васильевич, кассир правления Невской нитяной мануфактуры, Кромптон, служащий на бывшей фабрике барона Штиглица, Пирлинг (может быть, Перлинг), служащий на Нарвской суконной фабрике в Нарве, и Мильтон Вильям Яковлевич. «Но /259/ к какой ложе принадлежат эти лица, сведений не имеется» К донесению фон-Коттен приложил фотографию диплома «Астреи» на звание «Мастера» ложи «Полярная звезда». На этом донесении директор департамента полиции наложил резолюцию: «Поручите ф -Коттену добыть агентурно подписи Чистякова и секретаря Соколовской и доставить в ДП. 18.XI».

В свою очередь Мец, тесно пообщавшись с тем же источником, прислал еще более захватывающее донесение. Ознакомившись на месте с личностью «английского масона Джемса», предложившего свои услуги, писал Мец, «я пришел к полному убеждению, что он действительно масон». Перечислив все, что нам уже известно со слов фон-Коттена, он прибавил и кое-что новенькое, что не решил сообщить или же не успел услышать начальник Московской охранки. А именно: в Калуге «в состав «Великой ложи Астреи» входят ложи: «К вере», «К надежде», «К истине», «Палестина», «Изида», «Нептун», «К самопознанию», «Полярная звезда» и другие, пока еще не выясненные». В Москве находится ложа «Рыцарей Мальтийского ордена». «Некоторые ложи работают конспиративно у Мастера, другие под маской спиритических кружков, пробы медиумов, в редакциях и теософических собраниях, по той системе, по которой они соединены». Но и это не все: «Наибольшую деятельность в отношении России проявляют следующие заграничные ложи». И далее шел перечень немецких, швейцарских, шведских и французских лож, который мы /260/ опускаем «В общем, — резюмировал Мец, — можно считать, что братьев масонов в Москве, по приблизительному подсчету г-на Джемса, более 2000 чел.».

У начальника Особого отдела Климовича эти донесения нашли самый живой отклик. Фон-Коттену, во исполнение резолюции, было предложено добыть подлинные подписи Чистякова и Соколовской, а также прислать негатив с подлинного масонскою диплома. Эти требования были выполнены с лихвой. Помимо подписей были присланы первый и второй номер журнала «Русский франкмасон» и фотографии диплома ложи «Астрея» на звание «Великого секретаря», диплома английской ложи на звание «Грандмастера», выданного в феврале сего года, и облачения «Великого секретаря» — нагрудный крест, набедренник и фартук. Кроме того, бланки пригласительных билетов той же ложи с приглашением на очередное собрание с указанием адреса и времени. И в довершение всего отпечатанный на машинке церемониал и обряд посвящения в первые три града свободных каменщиков[8].

На беду охранки, «Джемс» принадлежал к тому сорту проходимцев, которые помимо денег ищут еще и славы. Как истый Хлестаков, увидев, что его дела иждивением Меца и фон-Коттена пошли неожиданно хорошо, он стал раздавать направо и налево интервью, приведшие, как и следовало ожидать, к громкому скандалу и заставившие /261/ департамент полиции срочно избавляться от своего информатора.

4 декабря 1908 г. в московском черносотенном листке «Вече» появилась статья под заголовком «Происки масонства». «В настоящее время в Москве, — говорилось в ней, — гостит некто Джемс Перси, англичанин, масон, приехавший в Россию в качестве представителя англо-американского масонства, с целью хлопотать о разрешении деятельности масонских лож в России». Перси «преисполнен больших надежд». В частности, «сотруднику одной московской газеты» он заявил следующее: «Русские масонские ложи сами не могут просить о своей легализации, но английское масонство может это сделать: оно обращается к русскому правительству, как сила обращается к силе, и думает, что ему удастся добиться своего». Автору статьи Перси говорил: «...учение масонов более близко русскому крестьянину, чем кому бы то ни было другому».

Естественно, что такие заявления «Джемса» вызвали бурный авторский комментарий: «Вот что нужно использовать им! В чистый источник души народной хотят влить они новую струю грязи... Расчет поистине сатанинский». Уверен ли он, Перси, в сочувствии в России своей миссии? «Да, уверен, я говорил за границей со многими русскими масонами и немасонами, и я думаю, что почва вполне подготовлена». «Почва подготовлена. Все тайные пружины масонства нажаты», — восклицал вслед за этим автор статьи. /262/

Наконец, Перси нанес последний удар: «Кроме того, проповедь масонства в России свяжет последнюю с либерельной Англией». Это уже был предел: «Вот где зарыта собака! Идет откровенный подкуп. Либеральная Англия поддержит своих русских единомышленников-конституционалистов, а сии последние должны отдать за это на развращение масонам русский народ. Развязная откровенность английского масона, его твердое упование на могущественную поддержку в Петербурге, где почва подготовлена, должна внушать нам, русским людям, самые серьезные опасения. Заговор жив, заговор растет, заговор близок к осуществлению»[9].

Департамент полиции был необычайно чувствителен к таким выпадам со стороны своих лучших друзей и подопечных, какими бы тенденциозными и преувеличенными они ни были, тем более что в кампанию включились и другие газетные голоса. 24 ноября в одной газете была опубликована статья «Масоны в России». «На днях, — сообщалось в ней, — выехал из Москвы в Петербург с особой миссией влиятельный член великой масонской ложи «Хембден 8 Quatuor Cornatis» в Лондоне Джемс Перси. Деятельный член лож в Германии, автор многих брошюр о масонстве в России». Автор знает его лично по Лейпцигскому университету, где вместе слушали курс на философском факультете. На вопрос о цели приезда Перси дал /263/ такой ответ: «Мы не вмешиваемся в распоряжения правительств, но стараемся раскрыть глаза лиц, стоящих во главе государственных учреждений, на всякие злоупотребления подведомственных лиц». В Англии и Франции все выдающиеся деятели администрации в большинстве масоны. Политикой не занимаемся. Процент евреев в ложах ничтожен. Статья заканчивалась следующими словами, якобы сказанными Джемсом: «В Лондоне и в Париже, как и в одном из -курортов Германии, я встретил много русских сановников, которые разделяли мое мнение, что учреждение великой ложи в Петербурге много будет содействовать успокоению умов, но не на почве острой борьбы, а лишь путем мирного нравственного воздействия»[10].

Что в приведенных словах принадлежало автору статьи, а что англо-масонскому Хлестакову— установить, конечно, невозможно. Но для охранки это уже значения не имело. Надо было срочно принимать меры, что и было сделано

Недавно в печати, сообщала газета «Старая Москва» 31 декабря 1908 г., последовало официальное опровержение толков о легализации масонства в связи с заявлениями Джемса Перси Статья называлась «Миновавшая опасность»[11]. 23 декабря 1908г. «Новое время» поместило заметку, в которой говорилось, что на квартире Чистякова полицией было обнаружено незаконное /264/ собрание, участники которого были переписаны. Затем был произведен обыск в редакции журнала «Русский франкмасон». Спустя месяц, 26 января 1909 г., та же газета сообщала «Несколько времени назад на Арбате было захвачено незаконное собрание, которое, по некоторым данным, называли масонским. Затем выяснилось, что некий Персиц, признанный человеком безусловно вредным, был арестован, и ныне возбужден вопрос об удалении его из Москвы»[12].

Подчеркнутые нами слова свидетельствуют о том, что департаменту полиции пришлось бить отбой. Одновременно перед ним встал вопрос о том, что делать с Чистяковым и его предприятием. Признать его не масоном, а простым жуликом — значило расписаться в своем провале. Обратное решение также грозило осложнением, так как на суде могла выясниться подлинная картина московского псевдомасонства. В результате было сделано так, как посоветовал исполняющий обязанности вице-директора департамента полиции небезызвестный Виссарионов своему непосредственному начальнику в письме от 30 декабря 1908 г.

Конечная цель масонства, писал он, — это ниспровержение во всех государствах, в том числе и в России, существующего государственного строя. Поэтому принадлежность к масонству, «казалось бы, возможно подвести под признаки 1 ч. 126 ст. Угол, улож., но, принимая во внимание особую конспирацию означенного сообщества, трудность /265/ доказать формальным путем задачи масонства, отсутствие каких-либо масонских изданий, хотя бы тайных, кроме разоблачений отпавших от масонства, а также и открытие истинных целей масонства только лицом, достигшим высших званий того или иного ритуала, следует признать, что при возникновении дела о масонстве, впредь до получения более осязательных доказательств и откровенных показаний, было бы осторожнее приступать к дознаниям по признакам преступлений, предусмотренных ст. 124 Угол, улож.»[13].

Так и было сделано: «масонство» в Москве было ликвидировано в административном порядке.

Казалось, конфуз с «делом Джемса» должен был как-то отрицательно сказаться на служебном положении Меца. В /266/ действительности все произошло как раз наоборот, он был вскоре откомандирован в распоряжение дворцового коменданта для заведования дворцовой охранной агентурой. Мец тут же доказал, что он заслужил внимание и доверие человека, непосредственно отвечавшего за безопасность священной особы государя императора.

4 июня 1909 г. начальнику столичной охранки послан запрос, подписанный Мецем, относительно некоего общества под названием «Маяк». По поручению дворцового коменданта, говорилось в нем, он, Мец, обращается с просьбой дать сведения о «Маяке». Официальной целью общества является воспитание молодежи в нравственном и физическом отношении. Однако выяснилось, что оно получает субсидии из-за границы и хочет распространить свою деятельность не только на Петербург, но на всю Россию, в том числе на армию и флот, о чем руководство «Маяка» настойчиво ходатайствует у министра двора. «По имеющимся у дворцового коменданта (у Меца. — А.А.) сведениям, общество это, добившееся почетного покровительства его высочества принца А. П. Ольденбургского, представляет собой не что иное, как возрождающееся русское масонство Правая печать уже давно указывала на некоторые странные обрядности и костюмы с символическим изображением треугольника, которые будто бы имеют место в этом обществе». Все это желательно проверить, и прежде всего выяснить связи и личность секретаря общества Франклина Августовича Гэлорда, «имеющего /267/ покровителей и связи в высшем обществе». Его ходатайство вступить в переговоры с военным и морским министрами оставлено пока без последствий, под предлогом отъезда государя в шхеры.

Нет ни малейшего сомнения в том, что единственным источником сведений Меца о «Маяке» была указанная правая печать, ибо никому другому, как помешавшимся на истерии бдительности черносотенцам, включая и их духовного брата Меца, подобный вздор просто не мог прийти в голову[14]. Но слово «масон», да еще произнесенное от имени дворцового коменданта, не оставляло места ни сомнениям, ни тем более возражениям. В ответ на письмо Меца Петербургское охранное отделение представило «краткий очерк деятельности общества «Маяк».

В очерке сообщалось, что общество возникло в 1900 г. по мысли и на средства американского гражданина Джемса Стокса (50 тыс. рублей), видного деятеля «Международной христианской ассоциации молодых людей», под почетным председательством принца А. П. Ольденбургского. Свое /268/ теперешнее название «Маяк» оно получило в 1905 г. «Задача «Маяка» — содействие трудящимся молодым людям в достижении нравственного, умственного и физического развития, в согласии с духом христианской церкви». В соответствии с этим в «Маяке» практикуются гимнастика, экскурсии, поездки, катанье на лодках, ходьба на лыжах, буфет, комната для игры в шахматы и шашки. «Никакие крепкие напитки и никакие игры на деньги в обществе не допускаются». По воскресеньям устраиваются бесплатные литературно-музыкальные вечера.

Посетителями «Маяка» являются служащие правительственных, акционерных и частных учреждений торгово-промышленного характера, служащие торговых домов, банков, страховых обществ и т. п. Не допускаются учащиеся, нижние чины и юнкера, а также ограниченные в правах по суду Посетители «Маяка» бедны: средний заработок их — 35 рублей в месяц. По их мнению, общество оказывает на них самое благотворное влияние. В свою очередь, «правая печать неоднократно указывала на благотворное влияние «Маяка» на молодежь, тогда как оппозиционная пресса совершенно замалчивает деятельность этого общества, как непригодную для их целей». Волнения последних лет «Маяка» «почти не коснулись». И далее: «Никаких политических целей «Маяк» не преследует». Сведений об обрядах не имеется. Выяснить связи Гэйлорда не удалось.

В дополнение к этому очерку были приложены: отпечатанный типографским способом руководящий состав «Маяка», взятая из /269/ журнала фотография Стокса, групповой журнальный снимок, на котором были изображены председатель Совета «Маяка» сенатор И. В. Мещанинов, главный секретарь Ф. А. Гэйлорд и главный секретарь Международного комитета христианских ассоциаций молодых людей в Америке Р. Морз сразу после их представления царю в июне 1907 г., печатный очерк деятельности «Маяка» за седьмой отчетный год, прочитанный 20 января на годовом общем собрании членов секретарем совета Н. А. Рейтлингером в зале Петровского коммерческого училища.

Казалось бы, все ясно. Даже охранка выдала «Маяку» самую лестную аттестацию. Общество не только не вело никакой тайной деятельности, но всячески афишировало его. Цель общества с точки зрения режима была идеальной. Возглавлял его сенатор, шефом был принц Ольденбургский, но... победителем вышел все-таки Мец, а не принц. В деле имеется весьма обширный документ, озаглавленный: «Часть общего доклада о масонстве подполковника Мец, касающаяся общества «Маяк» и им подобных», изложенная на 200 машинописных страницах[15]. Он, по-видимому, и решил дело. Кого бог захочет наказать, он прежде всего отнимает /270/ у него разум. Более наглядное доказательство верности этой истины трудно придумать.



1. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 102—102 об.

2. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, л. 185, 187—187 об., 191—192, 194.

3. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, л. 145—147 (подчеркнуто нами. — A.A.).

4. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, л. 196—197.

5. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, л. 142—143.

6. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, л. 206, 208—209, 216—224 об.

7. Мец вырезал и подклеил газетную вырезку от 20 июля 1908 г, озаглавленную: «Оккультисты в Петербурге». Под ним помещена фотография Папюса со следующей надписью: «Глава оккультистов Папюс, доктор каббалы, президент верховного совета ордена мартинистов, делегат ордена креста Розы, директор оккультного университета в Париже». Фотография, поясняла газета, снята в то время, когда Папюс был в России и останавливался у библиотекаря Зимнего дворца Лемана, в кабинете последнего (ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 3).

8. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 117—117 об., 135—138, 141—142, 145, 165— 168, 171, 209.

9. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 205.

10. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 155.

11. Там же, л. 215.

12. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 214, 255.

13. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 216. Следует отметить, что «Астрея», помимо того, что ввела в конфуз департамент полиции, изобличает также… Мельгунова. Перечисляя известных масонов — Ковалевского, де-Роберти, Гамбарова, Кедрина и др., Мельгунов указывал, что они были уже тогда, до революции, известны полиции «И по очень простой причине, — объяснял он. — Разбирая архив Московского охранного отделения, я нашел там полный список членов московской ложи «Астрея», — очевидно, и в таинственном содружестве был свой осведомитель». Таким образом, автор сознательно объединил ложу Чистякова с ложами, основанными Ковалевским и другими политическими масонами, заставляя тем самым думать, что «Астрея» также была ложей политического масонства, тогда как одного взгляда на этот список было достаточно, чтобы понять, что собой она представляла на самом деле (Мельгунов С. П. На путях к дворцовому перевороту: заговоры перед революцией 1917 года. С. 182).

14. Около вырезки из газеты «Русское знамя», органа дубровинского «Союза русскою народа», от 6 ноября 1908 г, озаглавленной «Скандал в масонстве», рукой Меца и за его подписью 9 ноября записан адрес Дубровина, а затем была сделана приписка: «10 октября 1908 г. я лично разговаривал с А. И. Дубровиным по поводу этой заметки, причем он сказал, что д[епартаменту] полиции больше никаких сведений по масонству давать не будет, что сообщения его, переданные конфиденциально... были известны в масонских группах на следующий же день» (ЦГАОР СССР, ф. ДП, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 2, л. 1).

15. ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1905, д. 12, ч. 2, прод. 1, л. 221—356. В деле имеется также отрицательная характеристика «Маяка», в которой, в частности, говорится: «Подобно «Маяку», существуют и другие организации для перевоспитания молодежи в известном, нужном масонству направлении» (там же, л. 219).

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
«Валерий Легасов: Высвечено Чернобылем. История Чернобыльской катастрофы в записях академика Легасова и современной интерпретации» (М.: АСТ, 2020)
Александр Воронский
«За живой и мёртвой водой»
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?