Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Предыдущая | Содержание | Следующая

Чилийские торговые организации в США

В тот вечер в апреле 1971 года, когда Хавиер Уррутия назначил меня своим советником, мы сидели в его квартире на Манхэттене. Накануне, рассказал он мне, в квартиру проникли, взломав замок. Вернувшись с работы, он обнаружил, что замок забит жевательной резинкой. Когда управляющему домом удалось открыть дверь и Хавиер проверил свои вещи, оказалось, пропал только его пистолет. Документы он держал при себе. «Могло бы быть значительно хуже, — сказал Хавиер. — Но что ЦРУ намерено делать с моим пистолетом?»

Хавиер объяснил мне, чем он занимается и каковы его обязанности. Он был представителем чилийской «Корпорации промышленного развития» (КОРФО) в США и президентом «Чилийской торговой корпорации» — американской компании, владельцем которой была КОРФО, занимавшейся закупкой оборудования и материально-техническим снабжением. Он также координировал деятельность всех чилийских торговых учреждений в США, имея поручение президента Альенде обеспечить их деятельность в интересах правительства Народного единства.

Хавиер спросил, есть ли у меня какие-либо предложения.

«Да, есть, — сказал я. — Давайте как можно скорее заручимся услугами хорошей юридической фирмы, на которую такие клиенты, как мы, могли бы положиться. Борьба в США приобретает в определенной мере форму использования юридических санкций, и нам будет необходима такая фирма. Важно также, чтобы все чилийские учреждения в Нью-Йорке поручили этой фирме ведение своих юридических дел независимо от того, кто был их юридическим представителем прежде; в этом случае мы сможем быть уверены, что все дела будут вестись с пониманием проблем революционного правительства».

Хавиер согласился с этим и спросил у меня, знаю ли я подобную хорошую фирму. И я назвал фирму «Рабинович, Будин энд Стандард», которая представляла кубинское правительство /96/ с первых дней кубинской революции. Мы организовали встречу Хавиера с руководителями этой фирмы. Через несколько дней он направил в Чили меморандум, в котором разъяснил необходимость заручиться услугами юридической фирмы и рекомендовал фирму «Рабинович, Будин энд Стандард». Некоторые чилийские официальные лица хотели нанять юридическую фирму Сола Линовица, бывшего представителя США в Организации американских государств, утверждая, что для переговоров с американскими компаниями и правительством США было бы лучше иметь фирму со связями в госдепартаменте. Эти аргументы были отвергнуты, в результате была нанята фирма «Рабинович, Будин энд Стандард».

Первый меморандум, который Хавиер попросил меня подготовить, касался стратегии правительства США в отношении чилийской революции. Вот как он начинался:

«Нам ни в коей мере не следует полагать, видя здесь внешне спокойную обстановку, что США примирились с тем, что происходит в Чили, и ничего не предпринимают. Само внешнее спокойствие правительства США является частью его нынешней стратегии. В его представлении шумиха не только не будет иметь смысла, но и может вызвать противоположный эффект. Позиции США в Латинской Америке все еще очень сильны, но прошли времена, когда они могли добиваться свержения какого-либо правительства одними словесными выступлениями против него. Агрессивные заявления США в адрес Чили в настоящий момент могли бы лишь увеличить число сторонников Народного правительства в Чили и в остальной Латинской Америке».

Хавиер говорил со мной о проблеме безопасности. Он и два других чилийца, представлявшие КОРФО, руководили работой «Чилийской торговой корпорации». Еще три чилийца, представлявшие «Национальную электрическую компанию» и «Национальную нефтяную компанию», помогали организовывать закупки для своих компаний. Но 60 человек — персонал «Чилийской торговой корпорации» (закупщики, специалисты по транспорту, служащие, секретари) — были наняты в США. По закону они должны были быть либо гражданами США, либо иностранцами с визами на жительство в США. Могли ли мы быть уверены, что некоторые из них не агенты ЦРУ или что ЦРУ не постарается подсунуть агента среди тех, кого нанимали на работу?

Особое беспокойство у Хавиера вызывали секретари и возможность того, что копии наших документов окажутся в руках правительства США. Я предложил вызвать из Чили /97/ двух-трех надежных секретарей, говорящих по-английски, но Хавиер сказал, что в силу юридических и административных правил у нас нет возможности это сделать. Секретарь, вероятно, не сможет получить американскую визу на жительство, а чилийские установления ограничивают номенклатуру и количество лиц, имеющих право быть направленными сюда, подобно ему, с дипломатическим статусом в качестве работника КОРФО.

Я пообещал попытаться найти надежного американского секретаря, говорящего по-испански. Тем временем мы договорились проявлять как можно больше осторожности в отношении наших документов и разговоров. Многие меморандумы я писал от руки. В конце концов мы подобрали надежного секретаря. И все же мы не могли быть уверены, что в наших кабинетах нет аппаратов подслушивания, поэтому, когда нам с Хавиером необходимо было обсудить что-то особенно конфиденциальное, мы выходили на улицу.

Проблема подбора сотрудников «Чилийской торговой корпорации» в целом была нелегкой. Мы не имели возможности провести такую проверку персонала, которая позволила бы выяснить, не является ли данный человек агентом, тем более проверку более чем 60 человек. А «Чилийская торговая корпорация» нуждалась в людях независимо от того, могли мы им доверять или нет, ведь она ежегодно импортировала более чем на 60 миллионов долларов оборудования, запасных частей и других товаров для многих отраслей чилийской промышленности, и важно было, чтобы этот поток не иссякал. Мы решили, что самое лучшее поручить кому-то негласно изучить личные дела персонала и анкеты желающих поступить на работу, чтобы выяснить, нет ли среди них явно подозрительных лиц. С остальными нам оставалось просто вести себя осторожнее.

Хавиер сказал мне, что двое чилийцев из «Национальной электрической компании» резко настроены против правительства Народного единства. Мне не пришлось долго ждать, чтобы убедиться, насколько глубока их неприязнь. Один из них — иногда после работы мы шли вместе к метро — буквально наливался кровью, когда речь заходила о Народном единстве. Неоднократно Хавиер рекомендовал своему начальству в Чили заменить этих двух людей, аргументируя тем, что в учреждении, находящемся в США, не следует держать ненадежных людей. Но эта просьба осталась без ответа.

Как-то Хавиер дал мне поручение.

«Я хочу, чтобы через вас, — сказал он, — поддерживалась связь между здешними /98/ представителями КОДЕЛКО и мною. (Представители, направленные КОДЕЛКО в Нью-Йорк для организации снабжения рудников после их национализации, только что прибыли.) Встретьтесь с Хосе, руководителем группы КОДЕЛКО. Окажите ему всемерную помощь. Определите, как им лучше организовать свою работу в Нью-Йорке, а также вести ли им закупки через “Чилийскую торговую корпорацию” или создать свою собственную закупочную контору».

При встрече Хосе высказал мне свою озабоченность тем, не станут ли Хавиер и другие представители ЧТК настаивать, чтобы все закупки КОДЕЛКО в Нью-Йорке осуществлялись через «Чилийскую торговую корпорацию», а не через их собственную контору.

«Вы знаете, — сказал Хосе, — какое важное значение имеет для Чили медь. Мое начальство в Сантьяго и я считаем, что мы не можем себе позволить зависеть от кого-либо в области снабжения. Мы должны обеспечивать себя сами. Представителям ЧТК необходимо, кроме того, понять, что снабжение медных рудников не то же самое, что снабжение предприятий по производству электричества и нефтяной промышленности. Наша отрасль значительно более крупная, и наши потребности в снабжении куда шире».

После размышлений я пришел к выводу, что было бы нецелесообразно полагаться лишь на «Чилийскую торговую корпорацию» в деле снабжения медных рудников. «Чилийская торговая корпорация» была насквозь пропитана рутиной; она производила различные закупки для КОРФО и ее филиалов в течение 30 лет с поразительной медлительностью. Ее закупочные агенты знали, как разместить заказ, а ее транспортные специалисты — как вести обычные дела с перевозчиками. Но в «Чилийской торговой корпорации» не было людей, обладавших достаточной изобретательностью и энергией, которые могли бы взять на себя ответственность за решение массы новых и трудных проблем. Ей было бы не по силам иметь дело с незнакомым оборудованием для медных рудников и новыми поставщиками. А когда США попытаются сократить поставки товаров в Чили, у «Чилийской торговой корпорации» будет достаточно проблем и с обеспечением своих обычных закупок.

Поэтому я сказал Хосе, что, если он согласен, я буду рекомендовать Хавиеру, чтобы КОДЕЛКО создала в Нью-Йорке свою собственную закупочную организацию. «Чилийская торговая корпорация» окажет ей всемерную помощь, например в найме помещений и персонала. А пока КОДЕЛКО следует немедленно разместить некоторые заказы, скажем на /99/ сумму в пять миллионов долларов, через «Чилийскую торговую корпорацию», что позволит начать закупки до того, как КОДЕЛКО сможет делать это сама. Тем временем КОДЕЛКО создаст свою собственную организацию и будет действовать по своему усмотрению; местный персонал, который она захочет нанять, должен быть представлен в целях безопасности на утверждение Хавиеру; она будет пользоваться услугами той же юридической фирмы, что и другие чилийские учреждения в Нью-Йорке, а все политические вопросы и вопросы отношений с американской общественностью, например созыв пресс-конференций, следует представлять на решение Хавиеру. Хосе согласился со мной. Когда я изложил свои соображения Хавиеру, он с ними согласился.

Хосе передал «Чилийской торговой корпорации» заказы на несколько миллионов долларов и одновременно начал создавать закупочную организацию КОДЕЛКО. С моей помощью он получил во временное распоряжение от «Чилийской торговой корпорации» несколько человек, телефоны, арендовал помещения в том же здании и приступил к заключению контрактов с американскими компаниями от имени КОДЕЛКО.

Кроме Хосе я встретился с другими членами группы КОДЕЛКО в Нью-Йорке. Сложности возникли с тремя самыми высокопоставленными лицами после Хосе. Прежде двое из них работали в Чили в «Анаконде», а третий — в «Серро», и они не скрывали своей лояльности к этим компаниям.

«Мы, люди “Анаконды”, — часто говорил один из них, — только мы, люди “Анаконды”, можем знать потребности наших рудников в импортных поставках. Самый лучший способ обеспечить снабжение рудников — предоставить это дело профессионалам, которые разбираются в нем».

«Профессионализм» этих трех деятелей раскрылся до конца. Во время национализации в июле «Анаконда» предложила за соответствующую мзду использовать ее закупочную организацию для снабжения своих бывших рудников до конца года, а «Серро» — создать организацию для снабжения рудников без ограничения срока. Эти три лица, которые часто посещали конторы «Анаконды» и «Серро» в Нью-Йорке, рекомендовали, не откладывая, заключить с ними соглашения, воспользовавшись этими предложениями.

Мы с Хосе обсудили предложения компаний с Хавиером и пришли к мнению, что поставить снабжение КОДЕЛКО в зависимость от американских компаний было бы, по словам Хавиера, «идиотизмом, подобным засовыванию головы в пасть хищного зверя». Мы также решили, что следует принять /100/ предложение «Анаконды» продолжать закупки для своих бывших рудников, пока у нас нет другой альтернативы, а тем временем как можно скорее создать свою собственную закупочную организацию. Кроме того, Хосе должен предложить руководству КОДЕЛКО в Сантьяго заменить трех бывших служащих американских медных компаний надежными людьми.

Мы никогда не упускали из виду угрозу принятия со стороны США мер с целью срыва снабжения рудников. Чтобы избежать этой опасности, можно было делать закупки через независимую торговую компанию. Мы с Хосе начали изучать возможность заключения такого контракта; с этой целью мы несколько раз встречались с представителями пяти таких компаний.

С одной из них мы легко договорились. Это была небольшая компания, которая предложила нам за скромную плату разместить у нее небольшие заказы, чтобы дать нам возможность убедиться в ее дееспособности и надежности; если нас удовлетворит ее работа, она увеличит свой персонал и возьмет больше заказов. Мы считали, что терять особенно нечего, и Хосе передал этой компании заказы на один миллион долларов.

Но с более крупными компаниями дело обстояло сложнее. Они брали только большие заказы, а это значило, что снабжение КОДЕЛКО в значительной степени будет зависеть от какой-то одной компании. Сравнивая компании, мы придавали больше значения тому, как они, по нашему мнению, смогут справиться с работой, чем сумме комиссионных, которую они запрашивали. Главным критерием были деловые качества компании. Если КОДЕЛКО даст компании заказ на десятки миллионов долларов, ей придется в течение очень короткого времени нанять, организовать работу и обучить многочисленный дополнительный персонал. Чтобы оценить способности компании сделать это, мы задавали такие вопросы: кто будет руководить работой, связанной с заказами КОДЕЛКО? как компания предполагает организовать свою работу? сколько людей она намерена нанять дополнительно? где она их будет размещать? какую статистическую и финансовую отчетность она будет вести и какого рода отчеты будет представлять?

Мы также пытались добиться от компаний согласия на условия, которые обеспечили бы защиту наших интересов от враждебных юридических действий американских компаний. Наши юристы предупреждали нас, что если «Анаконда», «Кеннекотт» или какая-либо другая компания, чья собственность /101/ будет экспроприирована в Чили, подаст иск против этого в американский суд, то на активы чилийских учреждений в Нью-Йорке, в том числе и на товары, закупленные ими для ввоза в Чили, может быть наложен арест. Закупки через какую-либо торговую компанию сами по себе не давали гарантии против этих санкций; если эта торговая компания будет рассматриваться как агент Чили, то на товары чилийского импорта, находящиеся в ее распоряжении, может быть наложен арест. Хотя и не было полной гарантии против таких действий, но определенные меры можно было принять, чтобы затруднить осуществление этих юридических санкций. Торговая компания должна быть независима и закупать товары за свой собственный счет для дальнейшей продажи Чили. Чили не может считать эти товары своими или платить за них, пока они не доставлены в один из ее портов или, по крайней мере, пока они не вышли за пределы юрисдикции США.

Выяснилось, что договориться о таких условиях невозможно не потому, что компании в принципе возражали против этого, а из-за финансовых проблем, возникавших в связи с этим. Компаниям, чтобы закупать товары за свой собственный счет и получать оплату за них лишь позднее, пришлось бы выделить для этого значительные суммы. Они либо не могли, либо не хотели идти на это. Чили могла бы предоставить деньги, но нам не удалось найти для этого пути, который позволил бы этим компаниям не считаться агентами Чили.

После нескольких недель переговоров мы отклонили предложения всех сравнительно крупных компаний, кроме одной — американского филиала западногерманской компании, имевшей деловые связи по всей Европе. Мы считали, что европейские связи могут оказаться полезными. Вместе с одним из наших юристов мы начали переговоры о заключении контракта с этой компанией. Контракт нужно было согласовать с Сантьяго, и Хосе потратил много времени на телефонные разговоры с Чили в связи с этим. В конечном итоге ему сообщили, что условия контракта одобрены и он может информировать представителя компании, что получит полномочия для его подписания через несколько дней.

Пока мы ждали окончательного подтверждения, из Сантьяго прибыл руководящий работник КОДЕЛКО, по положению стоявший выше Хосе. Это новое лицо — Уго — попросил нас проинформировать его о контракте. Мы имели с ним несколько встреч. Почти сразу же Уго поставил под вопрос саму идею заключения контракта с западногерманской компанией.

«Почему, — спрашивал он, — мы должны зависеть от /102/ компании, не имеющей опыта в области добычи меди, когда мы можем сделать закупки для нас через самых лучших технических экспертов в мире — специалистов из “Анаконды” и “Серро”?»

Он сам взялся за переговоры о заключении контракта с какой-нибудь компанией. Мы с Хосе узнали об этом позже. Уго с помощью трех представителей КОДЕЛКО, которые прежде работали в американских медных компаниях, начал переговоры о заключении контракта с «Серро».

Хавиер находился в командировках в тот период, когда Уго возглавил отделение КОДЕЛКО в Нью-Йорке. Как только он вернулся, я проинформировал его о происходящем. Мы встретились с Уго. Хавиер убеждал его, насколько неразумно предоставлять американской медной компании — даже «Серро», с которой у Чили отношения были лучше, чем с «Анакондой» и «Кеннекотт», — контроль над снабжением медных рудников Чили. Но Уго упорствовал. Он сообщил нам о других своих планах. Ему нравилось жить в США, и он собирался просить КОДЕЛКО разрешить ему здесь остаться в качестве постоянного главы ее отделения в Нью-Йорке. Но ему не нравился Нью-Йорк, поэтому он намеревался перевести это отделение в горнодобывающий район вроде Аризоны.

После этой встречи Хавиер пришел к убеждению, что Уго следует отправить обратно в Сантьяго. Этот вопрос обсуждался с руководством КОДЕЛКО в Сантьяго, и вскоре Уго был отозван.

Однако КОДЕЛКО все же не подписала контракта с западногерманской компанией. Новое отделение, открытое в Лондоне, взяло на себя, помимо других задач, и закупку оборудования для рудников. В Сантьяго решили отказаться от попыток осуществить закупки в США через независимую торговую компанию, а создать закупочную контору КОДЕЛКО в Канаде.

В ноябре 1971 года руководитель лондонского отделения КОДЕЛКО прибыл в Нью-Йорк, чтобы принять меры по защите активов КОДЕЛКО в США от судебных санкций американских медных компаний. Применение таких санкций могло начаться с наступлением нового года, когда в соответствии с обязательствами наступал срок первого платежа КОДЕЛКО компании «Кеннекотт». Президент Альенде, действуя в соответствии с законом о национализации медной промышленности, рассматривал вопрос об отсрочке платежа. Если бы он принял такое решение, «Кеннекотт» могла бы подать иск в суд. /103/

Карлос, глава лондонского отделения, вместе с несколькими представителями КОДЕЛКО встретился с нашими юристами. Карлос, сам юрист, задал им ряд хорошо продуманных вопросов с целью выяснить реальную опасность, нависшую над активами КОДЕЛКО, и как их можно было бы защитить. Юристы объяснили, что на все активы КОДЕЛКО, находящиеся в пределах юрисдикции американского суда, может быть наложен арест — на банковские счета, на трансферные операции в банке, такие, как чеки, используемые КОДЕЛКО для какой-либо оплаты; на товары, направляемые в Чили и считающиеся уже собственностью КОДЕЛКО или которые находятся в сфере ее «коммерческих интересов», например, такие, за которые она частично уплатила; на документы, связанные с перевозкой товаров. Если бы кому-то удалось наложить арест на такие документы, он приобретал бы контроль над товарами, к которым они относятся, даже если сами товары находятся вне пределов юрисдикции американского суда. Самый лучший способ защиты от ареста — держать активы вне пределов юрисдикции суда, в который медные компании, как предполагалось, по всей вероятности, подадут иск.

Нью-йоркское отделение КОДЕЛКО под руководством Карлоса сразу же приступило к принятию защитных мер. Оно перевело большинство своих фондов, находившихся на банковских счетах, за пределы США. Оно изменило маршрут перевозок товаров, чтобы исключить Нью-Йорк, где медные компании, по всей вероятности, намеревались предъявить иск, начало разрабатывать безопасные методы производства платежей.

Хавиеру было рекомендовано принять такие же меры в отношении «Корпорации промышленного развития» и «Чилийской торговой корпорации». Но если Карлос и нью-йоркское отделение КОДЕЛКО имели полномочия от своего руководства в Чили для перевода фондов и принятия других защитных мер, КОРФО и ЧТК не имели таких указаний. Хавиер запросил на это разрешение в Сантьяго и рекомендовал дать указание Центральному банку перевести из США его собственные банковские счета и активы всех чилийских учреждений. Мы ждали, но разрешения не поступало. Однако оставлять счета там, где они находились, было нельзя — можно было потерять миллионы долларов. Поэтому за три дня до конца года мы спешно перевели фонды КОРФО — ЧТК за пределы США. Руководителям других чилийских учреждений в Нью-Йорке были даны указания поступить подобным образом. /104/

30 декабря 1971 года президент Альенде издал указ, отсрочивавший платеж по обязательству перед «Кеннекотт» на три месяца, по истечении которых будет принято окончательное решение. Первый судебный иск и арест чилийской собственности последовал только 4 февраля 1972 года; обязательство, срок которого истекал 31 декабря, разрешало отсрочку платежа на 30 дней. «Кеннекотт» наложила арест на нью-йоркские активы не только КОДЕЛКО и «Эль-Теньенте майнинг компани», но также и КОРФО, ЧТК, «Пасифик стил компани» (ПСК), «Национальной авиакомпании» (ЛАН) и Центрального банка. Несмотря на перевод основных фондов из США, «Кеннекотт» удалось захватить более пяти миллионов долларов, находившихся на чилийских счетах в нью-йоркских банках. Руководитель одного чилийского учреждения в Нью-Йорке не выполнил указания о переводе средств, а Центральный банк держал значительную сумму на счете, которым никто в Нью-Йорке не получил права распорядиться.

Руководители чилийских учреждений в Нью-Йорке обменивались на деловых заседаниях мнениями по поводу того, следует ли Чили платить по обязательству перед «Кеннекотт», чтобы добиться снятия ареста. У руководителя ПСК не было сомнений на этот счет. «Мы должны заплатить, — заявил он. — Наше представительство парализовано судебным арестом; я сообщил об этом своему руководству в Сантьяго». Другие считали, что платить бессмысленно: эта мера не умиротворит «Кеннекотт», которая просто заглотает 5,8 миллиона долларов — сумму первого платежа, а через некоторое время вновь перейдет в атаку. Примерно за день до начала слушания в суде дела об аресте в Сантьяго было объявлено, что Чили намерена платить по обязательствам.

«Анаконда» направила наблюдателя на судебное заседание по иску, предъявленному «Кеннекотт»; она имела такие же обязательства, выплата по которым была также отсрочена. 29 февраля «Анаконда» предъявила свой иск, наложив арест на нью-йоркские активы КОДЕЛКО и КОРФО. После оплаты обязательства перед «Кеннекотт» наложенный этой компанией арест был снят, но арест, наложенный «Анакондой», сохранялся.

Ряд чилийских служащих как в Нью-Йорке, так и в Сантьяго подняли вопрос о том, следует ли чилийским учреждениям в Нью-Йорке продолжать свою деятельность. Хавиер попросил меня подготовить меморандум по этому вопросу, чтобы направить его от своего имени в Чили. В основу меморандума был положен широкий анализ американо-чилийских отношений. Хавиер руководил с чилийской стороны /105/ переговорами с американскими банкирами и участвовал в парижских переговорах по вопросу об отсрочке выплат чилийского долга зарубежным кредиторам. Он предоставил мне информацию по этим вопросам.

Ниже приводятся выдержки из этого меморандума:

«Общая обстановка

С тех пор как мы заняли свой пост в марте прошлого года, нам стало ясно, что ключом к пониманию сложившейся здесь обстановки является глубокий конфликт, вызванный столкновением интересов империализма США и чилийской революции. Мы понимали, что чилийская революция не может значительно и серьезно не ущемить интересов американских монополий, что американское противодействие будет неизбежным и мы должны подготовиться к этому.

Мы действовали, исходя из этого вывода, но с осторожностью, чтобы не вызвать раздражения. Одним из наших первых шагов была рекомендация заручиться услугами политически надежной, компетентной фирмы американских юристов. Другая рекомендация — как можно скорее ликвидировать зависимость КОДЕЛКО от “Анаконды” в деле закупки оборудования для ее бывших рудников и не привлекать для этого “Серро”. Было рекомендовано также, чтобы нью-йоркское отделение КОДЕЛКО отказалось от услуг бывших служащих “Анаконды”, “Кеннекотт” и “Серро” и политически ненадежного персонала.

С самого начала события подтверждали наш вывод. Мы постоянно вели переговоры с банкирами. Они были любезны, внешне дружелюбны, говорили о возможных будущих деловых сделках, способах кредитования и т. д. Но с тех пор как мы находимся здесь, никаких займов, никаких кредитов, ничего не предвидится. Из бесед с ними стало ясно, что каждый банкир знает, что делают другие, что они действуют согласованно и получают указания из Вашингтона. Их линия направлена на то, чтобы заманить нас соблазнами, внушить нам, что в будущем мы сможем нормально сотрудничать, предотвратить наш разрыв с ними и обвинения в агрессивности политики США в отношении Чили. Они стараются уйти от прямого негативного ответа и объяснить отказ в предоставлении нам кредитов техническими причинами. Но если им нужно сказать “нет”, они так и говорят. Когда мы обратились в Экспортно-импортный банк с просьбой предоставить заем для покупки трех самолетов “Боинг”, эта просьба была отвергнута по указанию министра финансов Коннэлли. Этот же /106/ министр финансов открыто инструктирует представителей США в международных организациях, таких, как Международный банк реконструкции и развития и Межамериканский банк развития, голосовать против предоставления любых кредитов Чили и использовать свое влияние на представителей других стран — членов этих организаций, чтобы они заняли такую же позицию...

Мы подходим к переговорам об отсрочке выплат нашего зарубежного долга также с точки зрения возникшего конфликта. Некоторые люди считали эти переговоры сугубо техническим делом. Чили, мол, представит сведения о своем платежном балансе, свидетельствующие о том, что она не может позволить себе в течение нескольких ближайших лет производить выплаты по долгу обычным способом, и все сядут за стол и придут к дружественному соглашению в интересах обеих сторон. Но одно дело, когда полуколония США ведет переговоры относительно своих долгов, и совсем другое, когда это делает страна, где, подобно Чили, осуществляется революция. Эта проблема вовсе не является прежде всего технической. Ее решение определяется соотношением сил: что мы можем использовать с нашей стороны, чтобы навязать наши условия, и как они со своей стороны могут использовать переговоры о долгах для содействия осуществлению своих экономических и политических целей в отношении Чили...

Пока первоначальный оптимизм многих людей в отношении переговоров о долгах не оправдался... США не спешат с решением этой проблемы, а предпочитают затягивать ее, полагая, что время работает на них и против Чили. Мы не можем исключить возможность, что США намерены помешать нам добиться успеха на переговорах о долгах... что они намерены толкнуть нас на срыв переговоров и использовать их, чтобы вбить клин между нами и нашими европейскими и японскими кредиторами.

Нынешняя обстановка

С тех пор как были наложены первые аресты, чилийские операции в Нью-Йорке оказались парализованы. КОДЕЛКО, КОРФО, ПСК и другие чилийские учреждения не могут пользоваться счетами в американских банках и вынуждены платить поставщикам через посредство европейских банков; выплаты задерживаются, и возникает путаница. Мы не имеем возможности транспортировать товары через Нью-Йорк и /107/ не можем без риска ареста перевозить их вообще где-либо по территории США.

В такой ситуации правительство США, по существу, пользуется почти всеми преимуществами, которые оно получило бы в случае установления прямого правительственного эмбарго в отношении Чили, без каких-либо отрицательных последствий, связанных с этим. Все выглядит так, словно эти действия предприняты частными компаниями для защиты своих интересов. Правительство США не фигурирует на сцене...

Но тот факт, что правительство США в основном держится за кулисами, не значит, что оно бездействует. Иллюстрацией этого может служить пример кризиса в отношениях между Кубой и США в 1960 году. Этот кризис возник в результате отказа трех гигантских нефтяных монополий — “Стандард”, “Тексако” и “Шелл” (две — американские, одна — англо-голландская) принять сырую нефть из Советского Союза для переработки на своих нефтеперегонных заводах, расположенных на Кубе. В то время они старались создать впечатление, что это их собственное решение, принятое каждой компанией самостоятельно. А вот что рассказывает тогдашний посол США на Кубе Филип Бонсал в своей книге о Кубе. Все три компании первоначально намеревались дать согласие на переработку советской сырой нефти. Тогда представители “Стандард” и “Тексако” были вызваны к министру финансов США Роберту Андерсону, который заявил им, что правительство США против этого, представитель США в Лондоне заявил то же самое “Шелл”. Компании направили сепаратные письма с отказом, говорит Бонсал, лишь для того, чтобы создать видимость самостоятельности принятого ими решения. В действительности же эти действия были составной частью плана правительства США сначала удушить Кубу экономически, а затем свергнуть революционное правительство.

Все действия США в отношении Чили, будь то действия правительства, частных компаний и судов, имеют одну цель. Они направлены против Чили. Чили не получает никаких выгод — одни удары. Правительство США проводит политику минимальных словесных угроз. Оно понимает, что излишний шум и демонстрация откровенной враждебности могли бы быть использованы для мобилизации народа Чили, а также активизации оппозиции в США и Латинской Америке. Но, несмотря на это, оно осуществляет в США и Чили координацию действий, направленных на удушение революции. /108/

Перспективы на будущее

Рассматривая перспективы на будущее, важно, чтобы юридические соображения или уже предъявленные “Брейден коппер” и “Анакондой” судебные иски не заслоняли от нас ту роль, которую играет правительство США, и те цели, которые оно преследует.

Если считать, что правительство США является закулисным координатором всех действий против Чили и его основная цель — удушение революции, то тогда его шаги, предпринятые до сих пор, являются лишь началом. Что может помешать правительству США посоветовать “Анаконде” предъявить иски в других штатах или других странах в соответствии с планом нанесения максимального ущерба Чили? Что может помешать правительству США порекомендовать другим кредиторам Чили, например “Саут америкэн пауэр компани”, предъявить иск? Что может помешать им обрушить свои удары на “Чилиен нитрит”, которую до сих пор не трогали?

Таким образом, при анализе чилийско-американских отношений оказались правы не те, кто рассчитывал на примирение и компромисс, а те, кто ясно видел непримиримость возникшего конфликта. Возможно, наши адвокаты смогут добиться снятия арестов путем апелляции или каким-либо иным юридическим способом, но, по их мнению, нет уверенности, что им это вообще удастся и сколько времени для этого потребуется. Наши адвокаты, может быть, и смогут выиграть наше основное дело, но опять же уверенности в этом нет. Для наших учреждений было бы неблагоразумно рассчитывать на то, что они смогут и дальше вести дела здесь так же, как и раньше. Истина состоит в том, что США ведут экономическую и политическую войну против Чили и ищут любые возможности, чтобы нанести ей ущерб.

Необходимые меры

Несмотря на этот вывод, нам не следует немедленно, поспешно свертывать деятельность всех наших учреждений в США. Во-первых, это стало бы важной победой “Анаконды”, “Кеннекотт” и империализма США, которой они добились бы без борьбы и особых затрат. Во-вторых, потребуется время для создания альтернативных организаций и налаживания их работы; если мы прекратим деятельность нынешних учреждений до того, как новые организации начнут нормально функционировать, то угроза определенного перерыва в поставке /109/ товаров в Чили возрастет. И в-третьих, по политическим соображениям важно показать, что мы не инициаторы разрыва торговых отношений с США, а жертвы политики США, направленной на подрыв этих отношений.

Поэтому нам следует действовать в двух направлениях:

1) Упорно бороться в судах за возможность продолжать свою деятельность в США и использовать наши учреждения для закупок здесь до тех пор, пока у нас не появится иная альтернатива или пока сохранятся возможности для этого. Отступить только тогда, когда не будет иного выхода. Постараться вынудить правительство США открыто признать, что оно ведет экономическую войну против Чили.

2) Создать альтернативные возможности как можно скорее.

Юридическую борьбу должны, несомненно, продолжать вести наши американские адвокаты. Но есть один существенный политический вопрос, в связи с которым хочу высказать свое предложение. При вынесении судебного постановления об арестах по иску “Анаконды” судья Мецнер выразил сомнение по поводу утверждений нашей стороны, что эти аресты нанесут ущерб торговым отношениям между нашими двумя странами, поскольку госдепартамент не довел до его сведения, что дело обстоит таким образом. Исходя из этого, наши адвокаты считают, что можно обратиться к госдепартаменту с просьбой заявить суду о суверенном иммунитете {Доктрина суверенного иммунитета, как ее понимаю я, непрофессиональный знаток права, означает, что суверен какого-либо государства (например, правительство Чили) пользуется иммунитетом от судебных разбирательств другим государством. Право госдепартамента применять или не применять эту доктрину вытекает из следующего решения Верховного суда по делу, связанному с иммунитетом: “Руководящий принцип при определении того, должен ли суд осуществлять свою юрисдикцию или отказаться от нее в таких делах, заключается в том, что судам не следует действовать так, чтобы создать затруднения исполнительной власти в проведении внешней политики... Поэтому судам не следует отказывать в иммунитете, который наше правительство сочтет целесообразным предоставить, или предоставлять иммунитет на тех новых основаниях, которые правительство не считает целесообразным признавать”. (Этого примечания не было в тексте меморандума. — Э.Б.)} в данном деле.

Я рекомендую попросить госдепартамент высказаться по этим вопросам. Он может заявить: да, аресты нанесут ущерб торговым отношениям и да, нам следует предоставить суверенный иммунитет по этим делам. Или он может заявить: нет или просто отказаться высказаться, что, по мнению наших адвокатов, будет равнозначно отрицательному ответу. Я сомневаюсь, что госдепартамент даст положительный ответ. Но /110/ если будет дан такой ответ, мы, по мнению наших адвокатов, выиграем судебные дела. Если же госдепартамент даст отрицательный ответ, то тем самым мы вынудим США хоть немного приоткрыть завесу над своей истинной политикой, чего они хотели бы избежать, а также получим возможность использовать эту позицию в наших политических интересах в Чили.

Пока идет борьба в судах, у нас все еще есть возможность осуществлять значительную часть сделок через наши учреждения в США. Не исключено, что нам предъявят иски и требования на арест в других штатах США и, возможно, в других странах. Но в настоящий момент нам предъявлены иски и требования на арест только в южном округе Нью-Йорка. Поэтому наше отделение в Нью-Йорке имеет возможность предпринять следующее: 1) разместить заказы в Европе, используя для оплаты наши счета в Европе и 2) разместить заказы в США вне Нью-Йорка, наняв перевозчиков вне Нью-Йорка, чтобы избежать ареста на документы на перевозку и сделать так, чтобы товары отгружались через другие порты — Филадельфию, Нью-Орлеан, Хьюстон и Сен-Джон (Канада), — производя оплату со счетов, находящихся вне пределов США. Нам следует стремиться делать закупки по принципу СИФ {Принцип СИФ является одним из обычных положений заключаемых контрактов, по которым производится закупка товаров. Продавец помимо предоставления товаров оплачивает страховку и перевозку, стоимость которых включается в цену товара. Наши адвокаты информировали нас, что при таком условии опасность ареста меньше, чем при контрактах, по которым продавец оплачивает доставку и страховку либо от места производства (принцип ФОБ), либо от порта отгрузки (принцип ФАС). (Этого примечания не было в самом меморандуме. — Э.Б.)}, производя оплаты со счетов, находящихся за пределами США, с тем чтобы не иметь “коммерческого интереса” к товарам, пока они находятся в США. Это снижает опасность ареста, хотя не дает возможности действовать с максимальной эффективностью. Риск ареста, даже при всех предосторожностях, сохраняется. Но такой метод позволит нам закупить значительное количество товаров за то время, пока у нас нет другой альтернативы. Я решительно настаиваю на продолжении использования той возможности, которая есть...

Совершенно ясно, что нам нужно как можно скорее создать альтернативные возможности. И хотя делать это нужно срочно, мы не должны поступать опрометчиво и поддаваться панике. Вполне естественно, что в наших учреждениях здесь и в Сантьяго царит большое возбуждение. Но если каждое учреждение здесь и в Сантьяго начнет действовать по своему усмотрению, без ясного плана, то может возникнуть ряд опасностей — опасность того, что мы попадем в руки случайных /111/ компаний, которые пообещают нам Луну, затребуют очень высокую плату за свои услуги и все же не смогут обеспечить нам своевременные поставки необходимых товаров; опасность того, что даже при закупках через третьих лиц в юридических аспектах сделок не удастся предусмотреть абсолютно все гарантии и над нами по-прежнему будет висеть угроза наложения ареста. Важно, чтобы альтернативные возможности, которые мы создадим, были хорошо продуманы с организационной, финансовой и юридической точек зрения. Настоятельно необходимо делать это быстро, но при этом было бы неверно мыслить сиюминутными категориями...»

Нью-йоркские учреждения не были закрыты. Мы с Хавиером вели переговоры с представителями различных компаний с целью выяснения возможностей надежной организации закупок через них. Мы столкнулись с той же самой проблемой, что и во время переговоров, которые мы с Хосе вели по поводу организации закупок для КОДЕЛКО, — как финансировать компанию, чтобы она при этом юридически не считалась агентом Чили, на чьи активы в таком случае может быть наложен арест. Использование компании, базировавшейся за рубежом, не решало проблемы. Если она выступала бы как агент Чили, то любые ее товары, деньги или переводные документы, оказавшись в сфере юрисдикции американского суда, в котором Чили предъявлен иск, могут быть подвергнуты аресту. Стало ясно, что создание альтернативных возможностей для закупок американских товаров — дело трудное и требующее времени. В тех случаях, когда Чили могла приобрести необходимые товары в других странах, закупки производились там. Но Чили нуждалась в массе товаров американского производства, и большинство из них нужно было пытаться закупить через ее нью-йоркские учреждения.

В июне 1972 года несколько представителей «Национального предприятия автомобильных запчастей» (ЕНАР) — компании, созданной правительством Народного единства для импорта запчастей для автомобилей, — прибыли в Нью-Йорк с целью экстренных закупок: в Чили ощущалась нехватка запчастей. Хавиер поручил мне помочь им и присутствовать на переговорах с компанией «Форд» и другими поставщиками. Представителям ЕНАР предстояло решить, устраивают ли их цены и качество предлагаемых запчастей; мне же надлежало рассмотреть условия транспортировки и оплаты, с тем чтобы избежать наложения ареста. Хавиер хотел также, чтобы я попросил крупных поставщиков предоставить коммерческий кредит сроком от 60 до 90 дней, который прежде всегда предоставлялся /112/ Чили. «Они его не дадут, — сказал Хавиер, — но посмотрим, что они при этом скажут».

Дело с обеспечением поставок запчастей в Чили продвигалось медленно. Несколько мелких посредников в районе Нью-Йорка изъявляли желание заняться им, но представители ЕНАР не были уверены в их надежности; двое или трое запросили исключительно высокие цены, а затем отступились. Выработка условий оплаты через европейские банки или американские банки вне Нью-Йорка, которые устраивали бы посредников, требовала много времени.

Прошло несколько недель, а поставки запчастей не начались. Тогда из Сантьяго поступили указания быстро отправить определенные виды запчастей воздушным путем. Мы организовали отправку нескольких заказов грузовиками в Майами, а оттуда самолетами в Чили. Эти поставки обошлись в немалую сумму.

Вместе с представителями ЕНАР я посетил пять поставщиков запчастей. У каждого из них я просил коммерческого кредита. Все они отказали, обычно ссылаясь на то, что платежный баланс Чили слишком плохо обеспечен, чтобы можно было предоставить такой кредит. Я спросил у финансового представителя одной средней корпорации, откуда он получил информацию о состоянии платежного баланса Чили. «Мы не можем, — сказал он, — изучать своими собственными силами финансовое положение всех стран, с которыми мы ведем дела. Мы просто ориентируемся на госдепартамент».

В компании «Форд» мы вели переговоры в основном с представителями филиала, занимающегося экспортом в Латинскую Америку, которые как будто бы были не прочь получить заказы от ЕНАР. Их задача состояла в организации продажи товаров, и об их работе явно судили по тому, сколько они их продали. Но они не могли самостоятельно принимать принципиальные решения: им все время приходилось испрашивать согласия у работников главного правления корпорации. Мы приходим к договоренности по какому-то вопросу с работниками экспортного филиала, а они позднее сообщают нам, что в главном правлении настаивают на принятии иного решения. Меня весьма заинтриговало одно условие, включенное в проект контракта. В нем говорилось, что все ввозимые в Чили товары корпорации «Форд» должны продаваться там только через сеть посредников «Форда». Я поразился, зачем компании «Форд» проявлять такую озабоченность о сети своих посредников в стране, которая шла к социализму; разве что она надеялась, что это удастся предотвратить. Нас с представителями ЕНАР не допускали, как правило, к прямым контактам с работниками /113/ главного правления, но мы встретились с некоторыми из них на деловом обеде. Я нашел, что это люди иного типа, чем представители экспортного филиала, у них значительно более широкий кругозор и подход в политических суждениях о Чили; они были ответственны за осуществление общей линии компании «Форд» в Чили и в остальных странах Латинской Америки. Они искусно затягивали переговоры, и, хотя мы дважды ездили в Дирборн и были готовы в целом принять условия компании «Форд», нам не удалось заключить соглашения. Один из ее представителей часто звонил мне после этого, сообщая о прогрессе в разработке того или иного пункта контракта. Но проходили дни и недели, а контракт все еще не был готов. Летом 1972 года я стал готовиться к отъезду на работу в Чили и потерял нить переговоров с «Фордом».

Незадолго до моего отъезда стало известно, что «Кеннекотт» вновь перешла в наступление. 7 сентября 1972 года она заявила, что прекращает участие в дальнейших юридических разбирательствах в Чили и будет «добиваться в других странах компенсации за конфискованные активы», что «ставит в известность всех лиц, которые заинтересованы в меди с рудника Эль-Теньенте», что она сохраняет права на эту медь и намерена защищать эти права[128]. Вскоре после этого президент отдела металлов «Кеннекотт» Чарльз Майклсон разослал письмо покупателям чилийской меди, в котором говорилось:

«Нам сообщили, что вы либо уже покупаете или предполагаете купить медь, добытую на руднике Эль-Теньенте, на который мы имеем права собственности. Мы хотим обратить ваше внимание на то, что покупка, приобретение или продажа... упомянутой выше меди без нашего согласия нарушают наши права. Мы предпримем любые необходимые меры для защиты своих прав»[129].

«Уолл-стрит джорнэл», «Нью-Йорк таймс» и другие издания еще больше нагнетали атмосферу, используя угрозу со стороны «Кеннекотт». «Уолл-стрит джорнэл» писала:

«“Кеннекотт” не уточнила, какие действия она намерена предпринять. Но специалисты полагают, что они могут принять такую форму: иностранный покупатель, приобретающий медь чилийского рудника Эль-Теньенте, может получить счет от “Кеннекотт” с требованием выплатить 49-процентную долю, на которую она претендует. Если счет останется неоплаченным, то “Кеннекотт” сможет начать судебное дело против данного покупателя... Угроза сама по себе может привести в содрогание клиентов Чили, которые явно предпочли бы избежать судебных битв. Более важно, однако, что, как здесь считают специалисты, “Кеннекотт” может добиться успеха»[130]. /114/

Через несколько недель после этого «Кеннекотт» удалось добиться в парижском суде постановления о наложении эмбарго на чилийскую медь, доставленную в Гавр. «Уолл-стрит джорнэл» привела слова одного торговца медью, который сказал, что постановление суда оказало «отрезвляющее действие» на всех, кто покупал чилийскую медь. Затем «Кеннекотт» подала иски и в других странах — Нидерландах, ФРГ и Швеции.

Кампания, развернутая «Кеннекотт» в Европе и сопровождавшаяся угрожающими письмами в адрес торговцев медью и газетной шумихой, была не просто юридической акцией. Единственная надежда «Кеннекотт» на «удовлетворительное урегулирование» вопроса о меди с Чили — замена правительства Народного единства иным правительством. Судебные действия, направленные на замораживание чилийских активов в Европе и запугивание потенциальных покупателей чилийской меди, были на руку «Кеннекотт», так как независимо от того, каков окажется в конечном итоге результат судебных разбирательств, они наносили огромный ущерб Чили. Кампания, развернутая «Кеннекотт» в Европе, являлась составной частью экономической войны, которую США вели против Чили. /115/


Примечания

128. The New York Times, September 8, 1972; The Wall Street Journal, September 13, 1972.

129. V.: The Kennecott Case, the unfinished story of an embargo. Quimantú, p. 9.

130. The Wall Street Journal, September 13, 1972.

Предыдущая | Содержание | Следующая

Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
«Валерий Легасов: Высвечено Чернобылем. История Чернобыльской катастрофы в записях академика Легасова и современной интерпретации» (М.: АСТ, 2020)
Александр Воронский
«За живой и мёртвой водой»
«“Закон сопротивления распаду”». Сборник шаламовской конференции — 2017
 
 
Кто нужен «Скепсису»?