Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Зачем защищать государственное образование и здравоохранение

Редакция «Novi Plamen»: Движение за сохранение общественного здравоохранения и Союз обществ пенсионеров Словении в 2007 году провели дискуссию о проблемах и перспективах приватизации здравоохранения в стране. Несмотря на невнимание словенских СМИ к данному факту, был организован сбор подписей и проведен ряд других мероприятий. И хотя в Словении властям удалось продавить приватизацию социального сектора, для некоторых других стран еще не поздно начать публичные дебаты. Текст социолога Растко Мочника в научно-популярной форме объясняет теоретические и практические мотивы движения.

Нынешнее правительство приватизирует здравоохранение и намерено распространить частный сектор на все уровни образования, заверяя нас в том, что создание частного здравоохранения и образования станет лишь «дополнением» к существующим государственным системам и что в случае частного здравоохранения это «дополнение» поможет улучшить проведение операций, а также и предоставление прочих услуг. В случае частного образования «плюрализуется» предложение услуг образовательных.

Альберт Хиршман[1] ещё четверть века назад показал, почему введение частного сектора разрушает сектор общественный и наносит вред обществу в целом. Богатые слои сосредоточат в своих руках частный сектор, чтобы иметь возможность требовать более качественные услуги. А поскольку они и так уже больше других влияют на государственную политику, их переориентация на частный сектор приведет к тому, что государство начнёт «избавляться» от ставших обузой общественных нужд: раз у прочих меньше денег, незачем особо беспокоиться и об их мнении. Качество государственных услуг будет снижаться, а частных — повышаться. Те, кто смогут себе это позволить, будут пользоваться частными услугами, государственные же услуги в скором времени превратятся в единственный выход для нуждающихся беднейших слоев. Это, в свою очередь, увеличит и закрепит социальное неравенство. Появятся богатые, а значит и образованные, здоровые, высококвалифицированные и способные влиять на общественные процессы с выгодой для себя. Остальные вынуждены будут становиться все менее образованными, все менее здоровыми, подготовленными, а значит возможность выражать свои политические интересы для них будет сужаться до тех пор, пока не исчезнет вовсе — оттого сегодня и распространяется все сильнее аполитичное отношение к социальной борьбе.

Хотя в соответствии с общей схемой вышеописанные долгосрочные последствия введения частного сектора и сумерек сектора общественного могли бы быть отсрочены, наше правительство действует так, будто желает всего этого достичь незамедлительно. Частные медицинские учреждения уже привлекают общественные финансы, но это будут делать ещё и частные школы. Правительство поощряет приватизацию отдельных видов здравоохранения, в том числе и тех, которые не могут существовать без системы государственной поддержки — ведь общественный сектор теперь должен считать и экономить деньги! Частные медицинские услуги, таким образом, буквально паразитируют на общественном секторе: по гипотезе правительства приватизированные службы, чтобы зарабатывать больше, станут больше работать. В реальности для общественного сектора это означает больший объем работы и меньшую заработную плату (из-за увеличения количества бедных больных). Здесь реалии словенской приватизации медицинских услуг отличаются от модели Хиршмана: по теоретической модели должен разрушится только общественный сектор, в Словении же приватизация приводит к разложению общественного здравоохранения, а вместе с ним и его паразита — частного сектора.

Разграбление общественных богатств

В образовании общественные финансы потекут в частные школы, призванные «плюрализовать» предложение образовательных услуг. На данный момент эта плюрализация ограничивается появлением католических и вальдорфских школ. Можно, однако, ожидать появления и какой-либо иной частной религиозной школы — вероятно, исламской или православной, возможно, что и протестантской. Поэтому заявленная «плюрализация» означает только увеличение идеологического контроля над некоторыми группами молодых людей. Если более конкретно, то по словенской модели приватизации образования государство станет давать общественные деньги религиозным организациям, которые будут вместо него, но более строго и последовательно (опираясь, в отсутствие общественного контроля, на свои догматы), идеологически взращивать молодые поколения (хотя и не обязательно более эффективно – ввиду, например, отсутствия контроля над СМИ). Таким образом, вкладываемые в них государством общественные финансы, призванные вывести образование из плачевного состояния, начнут закладывать национал-патриотические и державные принципы в общественное сознание. Это, конечно, приведет к неполитическому выражению социальной напряжённости, т.е. не к социальной борьбе, а к её «культурализации» — религиозному фундаментализму, ксенофобии, этническим войнам и прочим «столкновениям цивилизаций».

Правительственная концепция, на первый взгляд представляющаяся формулой «общественные средства – в частные карманы», как мы уже видим, не так проста. К сожалению, последствия не ограничиваются только разграблением общественных богатств. Нам даже не нужно гадать, к чему приватизация может привести в будущем — достаточно просто посмотреть на результаты, полученные в образовании до сих пор. Частная «высшая» школа, помимо названия, не имеет ничего общего с университетским образованием. И уже хотя бы поэтому оказывает разрушительное воздействие: коммерческие школы имеют узкую специализацию, зависят от других центров интеллектуального производства, передают навыки, а не знания, но в то же время – благодаря «невидимой руке» рынка – имеют возможность делать вид, что придерживаются критериев, необходимых для настоящих университетов. Университеты же не выступают против них, но как раз напротив: само присутствие коммерческих «высших» образовательных учреждений и неолиберальная риторика правительства являются достаточными условиями для того, чтобы на университет распространился эффект коммерциализации. Теперь университеты не нуждаются в фундаментальных исследованиях, а гонятся за краткосрочными и прикладными; учебные курсы все чаще становятся узкоспециализированными и ориентированными на рынок; исследования — более ограниченными (применение заученных навыков, а не творческий подход) и рутинными. Приватизация образования, с одной стороны, создает коммерческую карикатуру на университеты, а с другой — ускоряет распад настоящих университетов, что не исключает в будущем конфликтов, связанных с их упадком.

Коммерциализация высшего образования приведет к снижению интеллектуального потенциала всего общества, распространению средневекового мракобесия с одной стороны и сверхэксплуатации когнитивного капитализма – с другой.

То же самое мы можем сказать в целом о приватизации: одновременно с введением нового типа общественных отношений, жестоких и несправедливых, базирующихся на неравенстве, эксплуатации и ожесточённой борьбе, будут разрушаться существующие позитивные формы общественных отношений и вырастать все новые препятствия на пути их восстановления и развития.

Перевод с сербскохорватского Евгения Лискина
Статья опубликована в журнале Novi Plamen, май-июнь 2007, № 3-4, стр. 17. [Оригинал статьи]


По этой теме читайте также:


Примечания

1. Альберт Хиршман (род. 7 апреля 1915) — влиятельный американский экономист немецкого происхождения. Основные темы: политическая экономия, политическая идеология, менеджмент. (Примечание переводчика.)

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?