Следите за нашими новостями!
 
 
Наш сайт подключен к Orphus.
Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
 


Удар по неолиберализму — студенческие протесты 2006 года

Каждому, кто участвовал в акциях протеста в течение последних двух месяцев, становится очевидно, что политическая обстановка в Сербии приближается к радикальным изменениям. Студенческие протесты 2006 года не были консервативными и изолированными попытками проигравших от перехода к капитализму радикально-экстремистских элементов сохранить незаслуженные привилегии «социалистического» прошлого. Это был протест народа против последствий безответственной административной политики правительства Сербии, «ошибки» которого «вынудили» некоторые университеты компенсировать дыры в своих бюджетах повышением платы за обучение и введением новой степени высшего образования под названием «магистр».

В самом деле, в контексте все более глубокого разрыва между «официальной» и «неофициальной» Сербией, организационные методы и направления социальной критики, сформулированные во время студенческих протестов, достаточно скромны, но тем не менее очень точны — это удар по самим основам неолиберальной логики преобразований в нашем обществе. В этом качестве они выражали всю широту потенциального протеста: возможность появления общественного движения и построение подлинно демократических и справедливых альтернатив снизу нынешнему положению.

Неолиберализм, «экономика знаний» и университеты

Неолиберальные трансформации с самого начала зависели от создания стабильного согласия между политической и интеллектуальной элитой в вопросе о том, что «нет и не может существовать никакой альтернативы рынку»[1], даже если процесс внедрения рынка сопровождается насильственными методами и увеличением общественного неравенства[2]. Даже принимая во внимание, что сложная и противоречивая природа Сербской радикальной партии, а также неразрешенные территориальные споры в государстве, свидетельствуют о том, что этот процесс в Сербии до сих пор не завершен[3], тем не менее очевидно, что дело идет (при всем кажущемся разнообразии) к идеологической сплоченности нынешнего правящего блока вокруг принятия неолиберального курса[4].

Но единство политической и интеллектуальной элиты является хотя и необходимым, но все же недостаточным условием для укрепления системы как таковой. Глобальный рынок, безусловно, не склонен принимать отсталую и разрушенную Сербию, а значит центральным вопросом будет вопрос о том, каким образом она сможет присоединиться к этой гонке, причем не в ущерб своим гражданам. Понятие «экономики знаний» является ключевым определением в пропаганде конкурентоспособности сербской экономики в планируемом неолиберальном мировом порядке.

В своем комментарии в либеральной газете «Сегодня» (от 15 декабря 2006 года) Зоран Хамович[5] кратко объясняет эту концепцию: «Нельзя достигнуть высокой репутации в мире, если вместо перспективного развития продолжать распродажу народного богатства... но производство смогут защитить только репрезентативные бренды и ноу-хау...». Иными словами, успех национальных экономик все больше зависит от конкурентоспособности их «человеческого капитала», который определяет возможность предложения сложных и специфических промышленных и «культурных» товаров на мировом рынке. Ролью реформированных университетов в этом случае становится «производство высококачественной продукции: творческих знаний, креативного интеллекта и эффективной управленческой элиты...».

Эта идея остается весьма противоречивой и проблемной в неолиберальной практике — особенно в неолиберальной практике периферийного капитализма. Во-первых, неверно предполагать, что только опыт и творческий потенциал рабочего класса являются определяющим фактором в производстве сложных товаров или услуг: промышленная, технологическая и социальная инфраструктуры имеют не менее важное значение[6]. Во-вторых, трудно представить, откуда бы пришли инвестиции в либо в образование, либо в подобные инфраструктуры, пока неолиберализм – особенно на периферии – опирается на ограничительную бюджетную политику, на систематическое разрушение государственного сектора и на приватизацию наиважнейших отраслей экономики[7]. В-третьих, нет четкой связи между деятельностью тех или иных отраслей промышленности и их успехом или неудачей: эта связь всегда зависит от потока непредвиденных событий на мировом рынке, который становится источником непрерывных колебаний и сдвигов во всей структуре производства[8].

Протест как ответ на противоречия неолиберализма

Неолиберальное реформирование общества и образования – не просто бесполезная попытка нащупать стратегию развития периферийной экономики. Оно имеет весьма непосредственное отношение к жизни и научной деятельности преподавателей и студентов. С одной стороны, фактом является то, что знания и научные исследования все более становятся товаром для инвестиций со стороны государственного и частного сектора; стоимость этого товара определяется исходя из его рыночного потенциала. Для преподавателей такое положение дел становится «стимулом» сосредоточиться на исследованиях и издательской деятельности... и подталкиванием к взаимной конкуренции. В то же время, для студентов это становится причиной сведения к минимуму контакта с преподавателями и отказа от выбора предметов, не связанных с нуждами частного сектора. С другой стороны, в силу необходимости сохранения макроэкономической стабильности путем ограничительной бюджетной политики, расходы на образование все в большей степени перекладываются на само лицо, получающее образование: студенты вынуждены изучать те курсы, знание которых могут «купить» на рынке; они вынуждены самостоятельно приобретать новые учебники по каждому предмету в каждом новом семестре; они вынуждены платить за проведение экзаменационных мероприятий и т.д. ...

Отказ от определения образования как рынка товаров-знаний и университетов как национальных центров профессионального предпринимательства является основой критики, вылившейся в 2006 году в студенческие протесты. Не менее успешны были в этом году студенческие протесты против неолиберальных реформ в образовании во Франции и Греции – их хронология приведена на сайте студенческих протестов.

Посещение в апреле этого года этих стран группой, записавшей материал «Сорбонна в огне — перспективы студенческих и рабочих бунтов во Франции», явилось важной отправной точкой для нашей деятельности. Официальные лозунги протестов были четкими и ясными: «Долой зубрежку» или «Мы изучаем — они получают (прибыли — игра слов)!» — с дальнейшим развитием в призыв: «Блокируй факультет! Знания — не товар». К первым акциям протеста на философском факультете вскоре присоединились и другие факультеты, что в конце концов переросло в студенческий протест 2006 года. От других подобных этот протест отличает то, что его характер был социальным, а не политическим, и гораздо более демократичной была организация. Протест, наиболее успешно подействовавший на своих сознательных участников, убедил совет университета принять платформу, которая предусматривает введение категории «финансово поддерживаемых» студентов (без изменений по отношению к числу студентов-бюджетников), и призвать правительство подготовить долгосрочный план для постепенного сокращения расходов на образование со стороны студентов.

Это — прямой удар против неолиберализма. Многие, однако, отвергали студенческий протест в качестве полноправного представления интересов большинства студентов и с радостью прибегли к простому объяснению его происхождения как спровоцированного со стороны радикальных левых сил. Тот факт, что радикальные левые принимали участие, и активное участие, в проведении некоторых этапов протеста, не вызывает сомнений. Вы всегда можете рассчитывать на то, что кто-то из них поможет распространять листовки, дежурить на факультете, покупать продукты, выступать в СМИ и участвовать в организации и проведении переговоров. Тем не менее сводить весь протест к ним — это наносить оскорбление тем сотням других студентов, которые участвовали в акции протеста и блокаде факультета (и тысячам тех, кто подписал петицию), считая всех этих людей легко манипулируемой массой, не знающей, кто их собирает, с кем они вместе борются и с кем проявляют солидарность.

Думаю, важно отметить, насколько логика и характер действий студентов шли в разрез с логикой неолиберализма. Характерной чертой протестов было то, что большинство протестующих выступили за коллективное участие в их организации и неиерархический доступ на связанные с ними мероприятия. Все основные решения были приняты на советах, являвшихся открытыми для всех участников протеста. У всех была возможность выступить и изложить свои мысли. Даже официальным функционерам студенческих организаций, которые не участвовали в организованных протестах, было дано слово, хотя никто их и не слушал. (Бывшие лидеры студенческих протестов и организаций выступили еще хуже...).

На советах создавали, правили, меняли и оформляли планы протестов. Я лично участвовал в советах несколько раз во время блокады факультета философии и находился вместе с оккупировавшими его студентами. Начиная с первого дня в шестидневной блокировке поучаствовало несколько сот человек, очевидно, что это было широкое и глубокое движение среди учащихся. Это подтвердилось и после успеха протестов и принятия общей платформы с руководством факультета, подготовленной на студенческом совете и принятой советом университета. Через несколько дней после снятия блокады с факультета философии примерно 300 студентов организовали аналогичные студенческие советы на трех других факультетах[9]. Ясно, что более широкий протест — и все участники это понимают — возможен, потому что студенты могут действовать коллективно, чтобы изменить условия, в которых они живут и строят свои собственные альтернативы.

Впечатляет и готовность учащихся прибегнуть к радикальным мерам и четко разделить «их» («политики», «СМИ», «правительство», «администрация университета») и «нас» («студенты», «массы»). Проведение самой акции «блокада» дало понять студентам, что они имеют дело с системой, которая работает не только в их университетах, но и за рубежом. Они были готовы прекратить всякую деятельность (забастовать) и установить заграждения, когда почувствовали на себе давление и угрозы со стороны администрации факультета. Это значит, что студенты уже не останавливаются на уровне символического протеста; нельзя сказать, что они будто бы не готовы перейти к прямым действиям. Наоборот, они уже готовы к тому, чтобы взять решение вопроса в свои руки. Таким образом, протест, даже на низовом уровне, получает все более важное значение как «критическая» практика в отношении этой системы.

Заключение: от протестов к движению?

Несомненно, многие будут стараться «оседлать» студенческий протест. Некоторые политические партии уже во время блокады начали заигрывать со студенческими требованиями. Очевидно, однако, и то, что ни одна партия, представленная на сербской политической сцене, не готова и не желает изменять направленность осуществляемых реформ. А это значит, что студенты получат возможность создать отвечающее их видению образование, только если они смогут обнаружить то, как их борьба совпадает с борьбой многих других социальных слоев и групп. Даже если вы не добьетесь успеха в ходе этих протестов, ничто в Сербии уже не будет таким как раньше, потому что эти студенческие действия войдут в копилку опыта различных форм борьбы международного движения, что, в свою очередь, сделает их частью систематической проверки глобальной системы на прочность. А властям Сербии придется смириться с тем, что вы не согласны с их утверждением, будто альтернатив не существует.

Перевод с сербскохорватского Евгения Лискина
под редакцией Веры Корнеевой.
Статья опубликована в журнале Novi Plamen, март 2007, № 1, стр. 19-20. [Оригинал статьи]


По этой теме читайте также:


Примечания

1. Loic Wacquant et Pierre Bourdieu, «La Nouvelle Vulgate Planetaire» dans Le Monde Diplomatique, mai 2000.

2. David Harvey, A Brief History of Neoliberalism, OUP, 2005. В контексте бывшей Югославии, см.: Susan Woodward, Balkan Tragedy: Chaos and Dissolution after the Cold War, BIP, 1995.

3. См. Jovo Bakić, «Radikalne ideološko-političke krajnosti savremene Srbije»

4. Интересные интерпретации см.: Vladimir Marković, «Ekstremizam liberalne ideologije»

5. Зоран Хамович (род. В 1957) — литературный критик и издатель, специальный советник Министерства культуры Республики Сербия.

6. Alex Callinicos, Against the Third Way: An Anti-Capitalist Critique, Polity, 2001.

7. Hannes Hofbauer, Prosirenje EU na Istok: Od Drang nah Osten do periferije EU integracije, Filip Višnjić, 2004.

8. Robert Brenner, The Boom and the Bubble: The US in the World Economy, Verso, 2002.

9. Спустя некоторое время такая же блокировка прошла на архитектурном факультете.

Имя
Email
Отзыв
 
Спецпроекты
Варлам Шаламов
Хиросима
 
 
Дружественный проект «Спільне»
Сборник трудов шаламовской конференции
Книга Терри Иглтона «Теория литературы. Введение»
 
 
Кто нужен «Скепсису»?